Глава 24. Самайн

– Нет времени на дурацкие игры, леди, – рявкает Миранда группе ведьм, собравшихся в одном из углов зала. Все они вытягиваются по стойке смирно, вытаскивают свечи, кристаллы и талисманы из своих сумок и вручают их Миранде. Она несет весь скарб к буфету, где я помогаю Уиллоу Деннисон, молодой обучающейся метамагии ведьме, сортировать ингредиенты.

– Вот еще материалы, – быстро говорит Миранда, складывая их в стопку, прежде чем уйти приветствовать другую группу только что прибывших ведьм.

За два часа, минувших с тех пор, как я рассказала Селесте и Миранде обо всем, что произошло со мной на прошлой неделе, моя старшая сестра перешла в режим экстренной ситуации, которого я никогда прежде у нее не видела. Сообщения с предупреждением и просьбами о помощи были немедленно отправлены каждому члену ковена, некоторые – по волнам Миранды, другие – с помощью моего совершенно нового набора канцелярских принадлежностей. Ведьмы прибывают со всей Новой Англии, вооруженные своими книгами заклинаний и амулетами, чтобы противостоять надвигающейся угрозе. Миранда организовала нас в небольшую армию, распределяя задачи и отдавая приказы, как заправский генерал.

Уиллоу колеблется, вытягивая свои маленькие ручки над самой свежей стопкой. Немного подумав, она выбирает один тигровый глаз.

– Думаю, это единственное, что заряжено должным образом. Все остальное кажется слишком слабым.

Она бросает камень мне в руку, и я кладу его в гораздо меньшую кучку в стороне. Улов небольшой. Тигровый глаз, несколько кристаллов дымчатого кварца от ведьмы домашнего очага, заговоренная подкова от ведьмы, взявшей в любовники колдуна-техасца, и семь черных свечей, которые Ребекка принесла из «Вороны и кроны».

Уиллоу смотрит на эту подборку, нахмурив брови.

– Хотя я могу и ошибаться. Как только Уинифред приедет, она сможет перепроверить все это еще раз – на случай, если я что-то упустила.

– Кейт! – зовет Селеста. Она стоит с группой ведьм у большого камина, над которым висит портрет нашей матери. Сестра машет мне рукой, подзывая к себе.

Я поворачиваюсь обратно к Уиллоу.

– Доверяй своим инстинктам: у тебя все отлично получается.

Я быстро взъерошиваю ее рыжие волосы, прежде чем направиться сквозь толпу к Селесте.

По крайней мере половина ковена собралась в общем зале – намного больше, чем пятьдесят семь человек, которых мы изначально ожидали. Из старого граммофона доносится музыка, но никто не танцует. Все двигаются торопливыми, нервными шагами. Группа старейшин рассыпает по комнате концентрические круги из соли. Другие выводят самодельными чернилами руны на стенах. Селеста хватает меня за руку, когда я подхожу к ней, подтягивая ближе к своей группе. Она стоит с Джинни, Лори и еще одной молодой ведьмой, которую я не узнаю.

– Мы должны отвести тебя на окраску, – говорит мне Селеста, поднимая руки.

На каждой из ее ладоней посередине нарисован глаз, окруженный другими защитными символами. Дружелюбная ведьма, покрытая красивыми татуировками, забирает меня у Селесты и начинает выводить символы защиты на моих руках мерцающей пастой цвета шалфея. Пока она работает, я оглядываю зал. Все эти ведьмы собрались в мгновение ока, ведьмы, которые думали, что проведут вечер, весело отмечая праздник, но вместо этого готовятся отправиться на битву. Всем залом руководят две мои сестры. Они проводят ведьм к рабочим местам и выстраивают отставших в очереди. Я никогда не смогу в полной мере выразить им всем свою благодарность.

– Прекрасное зрелище, – замечает голос рядом со мной. – Весь ковен в сборе, – говорит Уинифред, изучая зеленые отметины на моей ладони.

На ней великолепное фиолетовое платье и напудренный парик цвета помпадур. Изюминкой ее костюма является золотой воротник с оборками, который переливается в лучах заходящего солнца.

Я невольно напрягаюсь от ее близости. Мое тело помнит, что я чувствовала при нашей последней встрече, когда она вторглась в меня своим намерением и почти разрушила мою магию.

Уинифред бросает на меня понимающий взгляд, а затем лучезарно улыбается моей сестре.

– Рада встрече, Селеста. И счастливого Самайна.

К ее чести, Селеста лишь коротко кивает Уинифред. За последние несколько часов сестре удалось несколько успокоиться, но она все еще явно потрясена всем, что я рассказала ей о нашей матери и других старейшинах.

– Привет, Уинифред, – отвечаю я, когда становится ясно, что Селеста не намерена ничего говорить. – Для меня большая честь, что ковен собрался по моему зову.

– Действительно, – добавляет Селеста через мгновение. – Даже те, кто был нечестен с нами.

Она многозначительно смотрит на Уинифред.

Та медленно поднимает бровь в безмолвном вызове, переводит взгляд с меня на сестру и обратно.

– Письмо Миранды меня удивило. Похоже, она весьма хорошо осведомлена о ситуации. Вы определенно провели серьезное исследование.

– Да. Как и другие члены ковена, – говорю я.

Ноздри Уинифред раздуваются от моего очевидного намека. Не стоило размахивать у нее перед носом помощью Джинни, но мой темперамент выходит из-под контроля.

– А как насчет твоего маленького некроманта? – спрашивает она меня через мгновение. – Не думала, что он бросит тебя сегодня вечером.

Ее удар попадает точно в цель. Селеста хмурится, а я убираю руку от ведьмы, которая ее раскрашивала. Та испуганно поднимает глаза, услышав от старейшины о ремесле Мэтью.

– Спасибо, – говорю я, отпуская ее.

Она не отвечает, быстро собирает свои пакеты с чернильной пастой и оставляет нас троих наедине.

– Мэтью ушел, – говорю я. – Миранда обвинила его в предательстве, после того как прочитала свое гадание. Он признался, что был верным последователем Короля, Что Внизу. А потом исчез.

Уинифред выдерживает паузу.

– Что ж, тогда тебе повезло, что сестра присматривала за тобой. Он был довольно хорошим актером. Даже меня одурачил.

Селеста качает головой.

– А вот на меня он произвел совершенно иное впечатление, – заявляет она, закатывая глаза. – Я все еще не могу поверить, что он просто бросил тебя.

– Селеста, – не выдерживаю я, повышая голос, – он буквально признался, что является агентом Короля, Что Внизу, а затем исчез в облаке дыма у меня на глазах.

Она фыркает и уходит из нашего угла комнаты, что-то ворча, но я не слышу ее: меня слишком занимает реакция Уинифред. У нее расширяются глаза и бледнеет лицо.

– Что? – спрашиваю я.

Она опускает взгляд и принимается изучать пол.

– Ты уверена, что он ушел добровольно? – шепчет Уинифред, и ее голос опасно дрожит. Разве она не слышала, что я только что сказала? Он поцеловал меня, сказал, что любит, а потом ушел тенями из моей жизни.

Хотя, полагаю, это не совсем верно.

Хождение по теням отличается от того, что случилось с Мэтью. Когда мы шли вместе, темнота приветствовала нас как друзей. Но вчера тени были извивающимися злобными массами, жадно тянущимися к цели с единственным намерением ее поглотить. Мне приходят на ум слова из гримуара моей матери:

Она заключила священный договор и никогда не произнесет ни слова о том, что произошло, иначе падет жертвой жатвы.

Возможно, Мэтью сковывал аналогичный контракт. Он сказал, что есть вещи, о которых ему физически нельзя мне рассказать. Что Мэтью имел в виду? Что произнесение имени Короля лишит его права на свободу?

– Король, Что Внизу, забрал его? – в ужасе шепчу я. Мэтью не бросил меня. Он пал жертвой жатвы.

– Я не буду говорить об этом, – внезапно отрезает Уинифред, отходя от меня на шаг. Вспышка страха мелькает в ее глазах, и меня мгновенно осеняет.

– О, – выдыхаю я. – Ты тоже заключила с Ним сделку, не так ли? – Обвинение обжигает мне горло. Вот почему она так обходила эту ему. Если Уинифред произнесет его имя, он получит право утащить ее. – Что Он тебе дал? Чем ты пожертвовала?

Она отводит от меня взгляд, отказываясь отвечать. Я не могу винить ее за нехватку смелости. Моя собственная мать хранила молчание о своем дьявольском покровителе всю мою жизнь. Но не Мэтью. Он рассказал мне – и дорого заплатил. Кажется, что стены зала вращаются вокруг меня, красочные костюмы всех ведьм превращаются в размытый калейдоскоп.

– Можно ли кого-нибудь спасти из Нижнего королевства? – тихо спрашиваю я.

Уинифред снова переводит взгляд на меня.

– Можно или нет, для тебя не имеет значения. Как только ты пройдешь Сдерживание, все это дело будет закрыто. Нижнее королевство должно существовать без нас.

Такой ответ меня нервирует. Я все еще не решила, стоит ли мне проходить церемонию. Я только что освоила новые элементы ремесла, и моя связь с ними недостаточно сильна, чтобы пережить влияние Уинифред. Я потеряю все, чему научил меня Мэтью. И судя по всему, его самого тоже потеряю. Но если Уинифред права, если это единственный способ удержать Короля от прихода к власти, если это убережет ковен от опасности, какой у меня выбор?

С другой стороны, как я могу доверять Уинифред?

Часы на стене бьют, точно колокол на могиле.

– Семь минут до захода солнца! – кричит Лори с другого конца комнаты, не отрывая взгляда от своих наручных часов.

За окнами зала огненно-красный лес сливается с золотым морем. С океана надвигаются темные тучи, угрожая заслонить закат. Холодный ветер взметает с земли пожухлые коричневые листья. Край солнца касается верхушек деревьев Ипсвичского леса. Всего в нескольких милях отсюда толпы юных любителей сладостей только что поужинали и готовы отправиться по кроватям. Но с таким же успехом эта детская невинность могла бы быть за сотню миль отсюда.

Настоящий глубокий страх начинает проникать в мою душу. Никакой ледяной хватки в груди или нервного трепета в животе. Этот страх более первобытен. Каждый орган в моем теле гудит от явственного ощущения надвигающейся гибели.

– Это сработает? – спрашиваю я Уинифред, и всякая обида покидает мой голос. – Смогут ли чары ковена удержать Его на расстоянии? Они все будут в безопасности?

– Атлантический ключ, возможно, уже не тот, что прежде, – с сожалением признает Уинифред. – Но по милости наших предков мы победим.

Я неуверенно смотрю на кучу вещей, которые отобрали мы с Уиллоу. Менее десятой части талисманов ковена обладают хоть какой-либо силой. Селеста берет несколько предметов, которые стоит сохранить, и помещает их в соляную пентаграмму, нарисованную на полу бального зала. Должно быть, она чувствует мой взгляд, потому что поднимает на меня глаза и кивает.

– Пора, – говорит Уинифред. – Собирайтесь! – кричит она толпе.

Все замолкают. Ковен кружит по бальному залу, костюмы всех присутствующих шуршат по мрамору. Примерно семьдесят ведьм берутся за руки. Мои сестры встают вместе. Уинифред выводит меня в центр круга.

– Сядь, – приказывает она.

Я повинуюсь, опускаясь на верхнюю точку пентаграммы.

– Спасибо вам всем, что собрались в канун Дня Всех Святых, – говорит Уинифред, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на каждого члена ковена. – Мы были удивлены, узнав о неприятностях, в которые попали сестры Гудвин.

По толпе пробегает ропот, и я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть от ее вопиющей лжи.

– Но наш долг перед ними и друг перед другом – довести их до конца в целости и сохранности. – Она грациозно опускается на пол и оказывается прямо передо мной. – Сначала мы должны уничтожить источник этой смертельной путаницы.

Уинифред протягивает руки к Миранде.

Сестра смотрит на меня почти виновато, прежде чем сделать шаг вперед. Из-под своего плаща она достает том в кожаном переплете – гримуар нашей матери. Мои глаза расширяются. Должно быть, она воспользовалась общей суматохой и пробралась в мой коттедж. Миранда отводит взгляд, передавая том Уинифред.

– Пусть это будет напоминанием всем в Атлантическом ключе: не становитесь жадными, не желайте больше того, что у вас уже есть, не пускайте в свою жизнь яд недовольства, как это сделала Сибил Гудвин.

Уинифред держит книгу высоко, чтобы весь ковен мог ее увидеть. Мне хочется зарычать на нее за упоминание имени моей матери и за столь откровенное лицемерие. Ковен вокруг нас хихикает от удивления, возбуждения и замешательства. Никто из них не знает истинных масштабов этой истории.

Уинифред медленно опускает гримуар и кладет его на пол – в самый центр пентаграммы.

– Дай мне свою руку, – говорит она, протягивая одну из своих ладоней.

Я делаю, как она просит. Уинифред кладет другую руку на гримуар и начинает что-то лихорадочно шептать. Я наклоняюсь ближе и прислушиваюсь, уверенная, что остальные члены ковена ее не слышат.

– Геката Гудвин, силой своей я освобождаю тебя от этого зла. Я отменяю свое намерение, с помощью которого был создан этот том, и аннулирую все содержащиеся в нем контракты.

Слова Уинифред быстры и полны энтузиазма. Она твердит эту мантру, повторяя ее снова и снова. Члены ковена подаются вперед, стараясь расслышать, о чем идет речь. Но она говорит тихо и твердо, пристально глядя на гримуар. Однако книга остается неизменной.

– Уинифред, у нас нет на это времени, – торопливо напоминаю я. Солнце сядет с минуты на минуту.

Она качает головой, убирая руку от тома.

– Это не исчезнет, – говорит Уинифред, нахмурив брови.

– Что это значит? – шепчу я в ответ.

Она снова качает головой и смотрит на остальных членов ковена.

– Конечно, этому заклинанию потребуется некоторое время, чтобы вступить в силу. – Уинифред лучезарно улыбается им, ее улыбка слишком широка, чтобы в нее можно было поверить. – Теперь перейдем к Сдерживанию.

По ее сигналу другие старейшины выходят вперед. Сейчас их всего десять, ведь моя мать и Маргарет мертвы. Они образуют меньший круг вокруг нас, становятся по краям пентаграммы и начинают петь. Остальные члены ковена напевают во внешнем круге. Свечи в комнате начинают мерцать.

Уинифред берет обе мои руки в свои. Ее серые глаза впиваются в мои.

– Геката Гудвин, отказываешься ли ты от права на магию, превосходящую ту, которую ты практиковала последние восемнадцать лет? Ты согласна быть связанной с садом, кухней и целительскими ремеслами, которыми довольствовалась более половины твоей жизни? – Ее слова вырываются в спешке. – Принимаешь ли, что, отказываясь от всех других путей, ты укрепляешь тот, по которому уже идешь?

Руки Уинифред крепко сжимают мои запястья.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но останавливаюсь. По моему телу пробегает дрожь, и чувство обреченности переходит в панику, возрастающую в геометрической прогрессии с каждым ударом моего сердца.

Краем глаза замечаю, как блик света, отражающийся от подковы рядом со мной, исчезает. Солнце село. Мне исполнился тридцать один год. И начался Самайн.

Снаружи воет собака.

– Потолок! – кричит какая-то ведьма в круге.

Я смотрю вверх. Чернильные тени спускаются с самых высоких точек стен из каждого угла большой комнаты.

– Геката, – Уинифред дергает меня за запястье, заставляя оглянуться на нее. – Ты согласна, чтобы тебя Сдержали? – спрашивает она снова.

Я не отвечаю. В комнате холодеет, как будто кто-то открыл дверь и впустил пронизывающий северный ветер.

– Геката, – шепчет Уинифред сквозь стиснутые зубы. – Я прошу тебя сказать «да».

Эффект почти мгновенный. Мой рот открывается, чтобы выполнить ее команду, согласие уже вертится на кончике языка. Но я вырываю одну руку из ее хватки и прижимаю ко рту, заглушая «да». Я не позволю Уинифред принуждать меня, как когда-то делала моя мать. Если и соглашусь, это будет мой выбор. Комната кружится от теней, струящихся по стенам, и от моего неповиновения.

– Если ты бросишь мне вызов, – кипит Уинифред, – то порвешь с этим ковеном, и я буду иметь полное право отлучить тебя от магии. А теперь отвечай: ты согласна?

У нас нет времени. Приспешники Короля, Что Внизу, приближаются, чтобы выполнить его угрозу из моего кошмара. И все же я колеблюсь. Мне хочется кричать от разочарования. Верю ли я в свой ковен? Верю ли я в Мэтью? Если я не соглашусь, заберет ли меня Король, Что Внизу, в любом случае? Он уже доказал свою готовность преступить законы, которые его связывают. Кто сказал, что он не выместит свой гнев на Атлантическом ключе? На моих сестрах?

Внезапно выбор становится очевиден.

– Нет, – выдавливаю я.

Ковен ахает. Уинифред отпускает мою вторую руку. Панические вибрации в моем теле на мгновение прекращаются, пока я наслаждаюсь этой новообретенной ясностью. Но покой недолговечен.

Прямо за окнами раздаются завывание и лай. Ведьмы вокруг нас ударяются в панику, крики эхом разносятся по комнате, в то время как тени продолжают стекать по стенам. Несколько членов группы вырываются из круга и несутся прочь, оставляя дыры в соляных кругах. Похожий на обсидиан ихор просачивается из трещин в половицах, извиваясь среди бегущих ног. Длинный темный отросток тянется ко мне. Лунный камень, висящий у меня на шее, становится черным как смоль.

Вдруг чья-то рука проводит по пентаграмме вокруг меня, отправляя соль, дымчатый кварц и подкову в сторону ближайшей ко мне тени. Черная туча отступает.

– Вставай, – велит Селеста, тяжело дыша. Она хватает меня за руку и поднимает на ноги.

– Нет! – тянется Уинифред к моей юбке.

Я отшатываюсь и едва успеваю выпрямиться, а сестра уже тащит меня через бальный зал. Черный дым валит из каждой щели. Главная дверь заблокирована десятками паникующих ведьм.

– Сюда! – кричит нам Миранда.

Мы с Селестой оборачиваемся. Миранда придерживает открытой дверь в библиотеку, которая находится рядом с бальным залом. Мы спешим к ней, идя против потока движущихся тел.

– Заходите внутрь, – говорит она, когда мы подходим к ней. Практически заталкивает нас обеих в библиотеку и закрывает дверь. Шум толпы сразу стихает за толстыми стенами. Нас встречают знакомые виды. Любимое папино кресло для чтения, шахматный столик и десятки книжных полок с его самыми драгоценными романами и энциклопедическими текстами.

– Что происходит, Кейт? – спрашивает Селеста. Она откашливается, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

– Король, Что Внизу, требует меня. Прошлой ночью он с помощью этих теней забрал Мэтью. А теперь он пришел и за мной, – объясняю я.

– Мы его задержим, – говорит Миранда, сжимая в руках сумку с морским стеклом и решительно глядя на дверь.

Я качаю головой.

– Сегодня Самайн. Он может бродить по миру живых по собственному желанию.

– Да? – Селеста с вызовом расправляет плечи. – Тогда где он? Почему этот болван не показывает свою глупую физиономию?

Она обводит взглядом комнату, бросая вопрос в пустоту.

Среди криков снаружи раздается вой, и в дверь библиотеки начинают яростно царапаться. Книги падают с полок, а с краев валит черный дым.

– Ой, – испуганно шепчет Селеста.

Очертания дыма мерцают оранжевым светом, и те книги, что все еще стоят на полках, начинают загораться.

Селеста подбегает к любимой библиотеке нашего отца и начинает сбрасывать тома с горящих полок. Темный дым клубится вокруг ее платья, а плащ мерцает от пламени.

– Нет! – кричу я.

Миранда швыряет в нее пригоршню морского стекла, оно словно разбивается о ее спину, и соленая вода выливается густыми брызгами, на мгновение гася пламя. Миранда бежит к Селесте. Струйка дыма обвивается вокруг поврежденной руки нашей старшей, и она падает с ужасным криком.

– Нет, пожалуйста, только не снова, – плачет Миранда. Чернильные облака окутывают ее и начинают тянуться ко мне.

В библиотеке становится еще темнее, тени заполняют всю комнату. Селеста чертыхается. Стоны боли Миранды становятся громче.

Этого не может быть. Если Король, Что Внизу, так сильно хочет меня, тогда ладно, но мои сестры не будут в этом участвовать. Я пойду к нему, но на своих условиях. Он не заберет мое физическое тело. Нет, если я в силах этому помешать.

Я закрываю глаза и расслабляюсь, сосредоточиваясь на ощущениях по всему телу. Ощущение колючего прикосновения колготок к ногам. То, как туфли слегка давят пальцы, как щекочет шею один из локонов на затылке. И все эти ощущения, все это осознание себя я переношу к основанию шеи, представляя, как одни весьма конкретные пальцы касаются меня там. Разум наполняется образами поляны в лесу, на которую меня загнали адские псы, – того места, которое прошлой ночью во сне казалось мне таким знакомым.

– Селеста, – окликаю я.

– Я здесь, – отзывается она из темноты.

– Пожалуйста, постарайся меня поймать.

Я делаю один-единственный вдох. А затем направляю все свое намерение вперед и ухожу в темноту.