Глава 26. Плечи Атласа

– Я держу тебя. Не уходи, – голос Мэтью зовет меня прочь из серого тумана, который манит остаться в нем навсегда. – Кейт, если ты сейчас вернешься, то умрешь в своем теле. Останься здесь. Останься со мной.

В его голосе чувствуются паника и настойчивость. Мои глаза распахиваются, и я смотрю прямо на него.

– Мэтью, – шепчу я, осматривая его тело в поисках следов травм.

Он издает крик облегчения и зарывается лицом в мои волосы. Если не считать крови возле виска, куда его ударили, он кажется относительно невредимым, несмотря на то что был закован в горящие цепи. Я хочу запустить пальцы в его волосы. Притянуть Мэтью к себе и покрыть поцелуями каждый дюйм его тела. Но я слишком слаба.

Беспорядочное рычание становится громче, один из оживших скелетов быстро ползет к нам по земле. Он протягивает руку и хватает меня за лодыжку, рыча и обнажая зубы.

Кулак Мэтью врезается в голову существа, отламывая челюсть, и та приземляется мне на живот.

– Фу, – стону я, стараясь не думать, кому из моих двоюродных бабушек она принадлежит.

Скелет все еще держит меня за лодыжку, но больше не двигается. Мэтью поднимает раздробленную челюсть и что-то шепчет над ней. Черные тени струятся от его рук и кружатся вокруг голых костей. Когда чернильные облака рассеиваются, Мэтью притягивает голову скелета к себе и вставляет челюсть обратно. Из скелета доносится ужасающий хрип.

– Сражайся с моим врагом, – велит Мэтью грубым голосом, его глаза непроницаемо-черные.

Скелет отпускает мою лодыжку, разворачивается и ползет по земле, как паук, прямо к тыквенному трону. Мое зрение размыто, но вспышки серебра и искры летают по всему кладбищу. Крики и вой собак звенят в ушах. Призраки проносятся мимо с пугающей скоростью. Битва все еще продолжается, и к ней присоединяется новообращенный раб Мэтью.

– Как…

Я в замешательстве смотрю на Мэтью. Он оглядывает могилы вокруг нас. Поблизости больше нет скелетов.

Мэтью поворачивается ко мне с понимающей улыбкой.

– Я говорил тебе, что в размещении завершающего фрагмента есть сила. – Затем он очень нежно поднимает меня с земли. – Где у тебя болит? – спрашивает Мэтью.

– Ребра, – стону я, внезапно осознав мучительную боль, пронзающую мой живот.

Я вскрикиваю, когда Мэтью приподнимает меня, поддерживая коленями под спину. Он кладет ладонь мне на живот. На моем клетчатом платье большой разрез. Мэтью помещает другую руку на собственное плечо и глубоко дышит. Приятное тепло наполняет мой живот, раздаются несколько странных щелчков, и мои кости возвращаются на места. Вены на руке Мэтью чернеют, а его кожа начинает разлагаться.

– Нет, – стону я, пытаясь стряхнуть его ладонь со своего живота. Он давит сильнее, и острая боль от сломанных ребер отдается в позвоночнике. Я задыхаюсь.

– Это не обсуждается, Кейт, – говорит Мэтью сквозь стиснутые зубы.

– Ты причиняешь себе боль! – кричу я. Без жертвы, которую можно было бы поглотить, теневая магия разъедает его самого.

– Это не имеет значения. Ничто из этого не имеет значения, если тебе плохо.

Дыхание Мэтью тяжелое, затрудненное.

Король, Что Внизу, пригнувшись, восседает на своем троне. В небе над ним странно, точно в замедленной съемке, вспыхивают молнии. У подножия трона корчатся в позолоченных цепях несколько духов моих предков. Другие зажаты возле своих могил, пленники собственных костей. Горстка все еще сражается. Они уворачиваются и бросаются в атаку, разрывая одежду и волосы Короля. Кровь капает с его черепа и кожи, но он улыбается. Смеется.

– Мы проигрываем, – шепчу я, видя, как еще одна золотая цепочка вылетает из руки Короля и обвивается вокруг очередного духа. Оковы мгновенно прижимают его к земле, и крики несчастного присоединяются к воплям всех прочих моих предков.

– Мы вытащим тебя отсюда. Не волнуйся, – шепчет Мэтью мне в висок, почти наваливаясь сверху. – Когда ты исцелишься, возвращайся тенями в свое тело. Спрячься в своем коттедже и не покидай его пределы до завтрашнего заката. К тому времени станет слишком поздно пытаться тебя утащить. Следующего шанса ему придется ждать до Белтейна. Если он вообще столько протянет. Я задержу его, пока ты будешь убегать.

Не успевает Мэтью сказать что-то еще, как его отрывают от меня. Он с глухим стуком приземляется в траву за несколько могил от меня и больше не шевелится. Плащ цвета индиго Короля, Что Внизу, закрывает мне обзор, он возвышается надо мной, тяжело дыша. Я прикусываю язык, чтобы не заскулить от страха. Кладбище погружается в тишину. Отблески молний все еще расчерчивают небо, но от них не исходит ни звука. Крики моих предков затихают. Король, Что Внизу, склоняется надо мной.

– Сайферам нравится давать обещания, которые они в конечном счете не выполняют, моя дорогая, – хрипло произносит он. Сейчас Король больше похож на труп, чем на человека, его грудная клетка разорвана и обнажена. У него идет кровь из всех отверстий, и его дыхание не слишком-то отличается от предсмертного хрипа. Он опускается на землю рядом со мной, опираясь на колени, уставившись на меня своими запавшими глазами.

– Что ты теперь скажешь, маленькая ведьма пограничья? Теперь, когда тот, кого ты любишь, лежит при смерти. Теперь, когда большая часть твоей родни, источник магии вашей семьи, угодила в цепи. Покой их загробной жизни будет принесен в жертву, потому что ты призвала их на помощь. Чувство вины наверняка съедает тебя заживо.

Он наклоняется ближе ко мне, прижимая свои костлявые пальцы к моему животу, и мои еще не зажившие ребра протестующе ноют. Впервые я чувствую, как от него разит гниющей плотью.

– Что ты теперь скажешь? – повторяет Король с мягким мурлыканьем, поглаживая меня по щеке. В голове стучит, когда я вздрагиваю от его прикосновения. Король, Что Внизу, кивает, оценивающе оглядывая меня. – Пробитый череп и сломанные ребра. Мы не можем этого допустить. Скажи, что будешь моей, что станешь править землями внизу и наверху вместе со мной, – и я исцелю тебя, милая.

Ветер на мгновение раздувает его плащ, и я мельком вижу Мэтью, скорчившегося позади него. Кровь и желчь собираются у меня во рту, а боль и страх сменяются яростью.

– Я ведьма пограничья, – говорю я, едва дыша. – Я и сама справлюсь.

С криком боли я сажусь, протягиваю руку и хватаюсь за серебряную цепочку у него на шее, притягивая его ближе к себе, прежде чем он успевает отодвинуться. Я дважды оборачиваю цепочку вокруг своей руки, связывая нас вместе, и твердо кладу другую ладонь ему на грудь – чуть выше обнаженных нижних ребер.

Он гневно рычит, обхватывает мое горло, сдавливая дыхательные пути и пытаясь столкнуть меня в могилу. В наших враждебных объятиях духи и тени одинаково корчатся в агонии. Несколько оставшихся свободными призрачных фигур окружают нас, отсекая искалеченных адских псов, которые скулят и падают, не в силах приблизиться к своему хозяину.

Я не борюсь с волнами боли и жгучей потребностью в кислороде. Не позволяю себе отвлекаться на Мэтью или кружащих вокруг меня предков. Все мое намерение, все мое внимание сосредоточено на самом центре груди Короля, Что Внизу, где не бьется сердце, а гудит теневая магия. И точно так же, как поступила с энергией и жизнью особняка Гудвин, когда исцеляла Миранду, я начинаю притягивать к себе тени.

– Что ты делаешь? – вопрошает Король, Что Внизу. Его мерзкое дыхание овевает мое лицо. Струйки темного дыма стекают с отвисшей челюсти. Черные, похожие на пламя щупальца отходят от ребер и обвиваются вокруг моих рук, посылая искрящиеся электрические токи по телу.

В моих легких не осталось воздуха, чтобы ему ответить. Я вытягиваю из него каждую драгоценную темную нить, каждую частичку того, что еще позволяет ему сохранять целостность. Хватка на моем горле ослабевает, тени стекают с его рук по моей шее, прежде чем осесть на коже. Я принимаю их в себя, посылая во все части своего тела, которые сломаны и кровоточат. Пульсация в голове ослабевает, колющая боль в ребрах исчезает, и мысли становятся четче. Я делаю быстрый вдох под ослабевшими пальцами своего противника.

Его глаза широко раскрыты от удивления и – я могу только надеяться – от страха. Рука на моей шее хрустит, когда он посылает в мою сторону волну собственного некротического намерения. В глазах темнеет от ослепляющей боли. Кожа объята ледяным огнем, мышцы сжимаются, взрыв энергии пытается распространить атрофию по всему телу. На мгновение я вспоминаю боль, которую испытывала Миранда, когда Мэтью повредил ей руку. Но не позволяю этому образу укорениться, а взамен впитываю и эту магию, втягивая ее глубже вместе с другими тенями, позволяя ей смешиваться, растворяться и становиться частью меня, пока я снова не смогу ясно видеть. У Короля, Что Внизу, отвисает челюсть, когда он замечает, как я уничтожаю его последнюю линию обороны.

– Спасибо тебе, – говорю я тихим шепотом. – Я возьму все, что у тебя есть, чтобы снова стать невредимой.

И глубоко вдыхаю, улыбаясь, когда мои легкие безболезненно расширяются до уже заживших ребер. Он отпускает мою шею и пытается отползти, отталкивая мои плечи. Но цепочка его ожерелья так туго обмотана вокруг моей руки, что удерживает его на месте, врезаясь при этом в мою кожу. Я вытягиваю из него еще больше теней и мгновенно залечиваю кровоточащие раны.

Я готовлюсь к большему сопротивлению, к еще одной некротической атаке, к чему угодно, пока вытягиваю из него смерть, нить за нитью, и превращаю ее в себя, позволяя ей присоединиться к моей собственной магии. Но Король прекращает все действия и улыбается. Затем и вовсе смеется.

– Наслаждайся судьбой, которую ты себе уготовила, моя дорогая, – говорит он голосом чуть громче шепота. – Тебе было бы приятнее, если бы ты просто приняла меня.

Я игнорирую его, продолжая пить, пока его лик не расплывается, превращаясь в туман, который я тоже впитываю в себя. Он снова смеется, короткий смешок эхом разносится по ветру, а последние остатки его кожи обвисают и становятся сперва болезненно-оранжевыми, затем коричневыми, а потом и вовсе рассыпаются в пыль. Весь его вес, давящий на меня, исчезает, оставляя меня одну на могиле, с серебряной цепочкой, которую он носил на шее. Ключ на ее конце раскачивается взад-вперед, как маятник.

Раздается полустон-полугрохот, и груда гнилых тыкв обваливается. Я отпрыгиваю в сторону, когда весь трон рушится и порченые плоды катятся по кладбищу. Повсюду валяются безжизненные скелеты, все могилы разрыты и пусты. Но адские гончие ушли, и десятки цепей, что крепились к трону, превратились в небытие. Духи моих предков свободно взмывают в воздух и превращаются в искрящийся туман.

После всей этой суматохи тишина, воцарившаяся на кладбище, кажется жуткой. Ночное небо все еще раскалывается от беззвучных раскатов грома, но лес не шевелится. Я победила, но внутри меня нет ликования – только воспоминание о последних словах Короля, Что Внизу, и его призрачном смехе. А еще есть растущая тяжесть цепи в руках. Я кладу ключ на ладонь, рассматриваю его. Он теплый на ощупь и излучает электрический ток магии смерти. Мои мышцы сжимаются от напряжения. Вернулось ощущение надвигающейся гибели.

– Геката, – зовет чей-то голос. Я поднимаю взгляд: моя мама подбегает ко мне, ее ноги не оставляют никакого следа в траве.

– Мама? – зову я, пытаясь побороть нарастающее беспокойство.

– О, милая, мне так жаль, – печально говорит она. Мама внимательно приглядывается ко мне и качает головой.

– Что такое?

Пожалуйста, пусть она просто скажет, что все будет хорошо. Что все секреты раскрыты. Что сражение наконец закончилось.

– Это все моя вина, милая. Я пыталась защитить тебя. Уберечь тебя от него. – Если бы духи могли плакать, клянусь, судя по ее дрожащему голосу, она была на волосок от слез. – Я согласилась назвать тебя ведьмой пограничья, как и обещала. Но я никогда не говорила, что стану обучать тебя. Я думала, эта лазейка спасет нам обеим жизни. Но сейчас он окончательно отомстил мне. И обрек тебя на судьбу худшую, чем смерть.

– Он больше не сможет причинить тебе боль. Теперь мы все можем вернуться домой.

Мне хочется рыдать, потому что ничто никогда не казалось настолько далеким от истины.

– Ох, милая, – тихо говорит она. – Если мы так сделаем, все Нижнее королевство последует за нами. Это будет безумие. Хаос. Сейчас ключ у тебя. Ты должна принять его в себя и стать вратами. Прежде чем он тебя уничтожит.

Ключ словно раскаляется, его края начинают мерцать и заостряться. Он увеличивается, превращаясь в многоцветный кинжал. Я вижу свое лицо в отражении на клинке. Хочу отшвырнуть его, но пальцы не разжимаются. Внутри меня нарастает желание. Желание, которое не утихнет, пока я не поднесу кинжал к груди и не погружу его в свое сердце.

– Мама? – зову я снова, испуганная и сбитая с толку, борясь с желанием проткнуть себя ключом.

– Все в порядке, милая, – говорит она, успокаивая меня. – Я останусь с тобой, несмотря ни на что. Пока не родится другая ведьма пограничья и твое бремя не станет легче.

Это действительно хуже, чем смерть. Миранде и Селесте придется присматривать за моим спящим телом, которое никогда не проснется. Я их больше не увижу. Я никогда не увижу Мерлина, женщин Атлантического ключа, детей Ипсвича. Все они будут видеть во мне только коматозный труп, который станут хранить в какой-нибудь больничной палате в течение следующих пятидесяти лет, пока мое материальное тело не разложится окончательно.

Тем временем я буду вынуждена стать связующим звеном, удерживающим завесы миров на месте. Это ужасное приглушенное место, где ничто не живет и не растет, станет моим вечным домом, ибо кто в здравом уме когда-нибудь снова назовет свою дочь ведьмой пограничья?

– Я проклята, – шепчу я в ужасе.

– Нет, – раздается позади меня приглушенный голос Мэтью.

Я оборачиваюсь и, задыхаясь, всхлипываю, видя, что он пришел в себя. Но вся его правая рука сморщилась и почернела. Он тихо, медленно подходит ко мне и берет мою свободную руку в свою. Медный шрам на левой мерцает в свете свечи. Он тянется к кинжалу, но я отдергиваю ладонь. Мэтью вздыхает.

– Кейт, – тихо шепчет он.

Я яростно качаю головой.

– Нет. Нет, я тебе не позволю.

– Я уже мертв, – настаивает он, глядя на свою руку. – Разложение зашло слишком далеко.

– Неправда! – упорствую я. – Я могу спасти тебя. Выкачала же энергию смерти, чтобы вылечить руку Миранды. Я могу исцелить тебя, как исцелила ее.

Мэтью смотрит на меня со смесью восхищения и удивления и нежно проводит здоровой рукой по моим волосам.

– Неужели? Невероятно, – выдыхает он. – С тех пор как мы встретились, не было дня, чтобы ты не приводила меня в полный восторг.

Я наклоняюсь навстречу его прикосновению, но так и не выпускаю кинжал. Его края врезаются в мою плоть. Желание слиться с ним воедино почти невыносимо.

– Я могу спасти тебя. Обещаю, – шепчу я.

– Не сомневаюсь, – говорит Мэтью, прижимаясь своим лбом к моему. Я обнимаю его свободной рукой, притягивая к себе. Его здоровая рука обхватывает мою щеку. – Но суть не имеет значения. Тебе нельзя здесь оставаться. Это королевство никогда не должно было стать твоим постоянным домом. Твое место среди живых.

– Твое тоже! – мотаю я головой.

– Послушай меня, – говорит он, нежно прижимаясь губами к моей щеке. – Последние десять лет я делал все что мог, лишь бы спасти тебя. С того момента, как мы встретились, с тех первых глотков медовухи с корицей я знал, что ты слишком хороша, слишком полна жизни, чтобы подвергаться Его жестокости. Каждый день я трудился, незаметно саботируя Его усилия, настраивая мою семью против Него. Все для того, чтобы уберечь тебя от этой мрачной судьбы. Я отказываюсь думать, что проделал весь этот путь и потерпел неудачу.

– Это не твой выбор, – настаиваю я.

Он тихо смеется, его дыхание щекочет мне шею. Мэтью отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Я теневой колдун, Кейт, такой же, каким был Он. Это моя судьба.

– Тебя вынудили заняться магией теней. У тебя никогда не было выбора, – напоминаю я ему.

– Но сейчас я этого хочу, – говорит Мэтью. – Правда хочу. Позволь мне выбрать.

– Послушай его, Геката, – настаивает дух моей матери. Я оборачиваюсь к ней и вижу ее полные надежды, сияющие глаза.

Я качаю головой.

– Ты этого не хочешь. Неправда.

Я отстраняюсь от него, но Мэтью быстро обхватывает меня за талию здоровой рукой и прижимает к себе. В воздухе стоит мертвая тишина, но в моем сознании царит ужасная какофония.

– Я действительно этого хочу, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Мне это нужно. Все впустую, если ты несчастлива и не в безопасности. Я буду умолять тебя, если придется.

Его голос дрожит, но не от страха, а от какого-то другого коктейля эмоций.

Все мое тело трясется. Капли крови стекают по ладони из того места, где кинжал вонзился в кожу.

– Пожалуйста, Кейт, – шепчет Мэтью и снова прижимается своим лбом к моему.

Я вдыхаю его аромат – осенний дождь и свежемолотую корицу. Мое горло так сжимается, пока я борюсь со слезами, что говорить почти невозможно. Я цепляюсь за то совершенное спокойствие, которое испытываю всякий раз, когда мы вместе. Но охватившая меня паника слишком сильна. Было бы так легко вырваться из его рук и вонзить в себя кинжал. И часть меня отчаянно этого хочет. Но в глазах Мэтью стоит мольба. Все его лицо напряжено в ожидании.

– Я люблю тебя, – говорю я, хватая ртом воздух.

Моя ладонь разжимается, выпуская кинжал.

Мэтью издает сдавленный стон облегчения. Мое сердце разбивается вдребезги. Мэтью наклоняется, забирает кинжал у меня из ладони и оставляет нежный поцелуй на моих кровоточащих пальцах. Из моей груди вырывается душераздирающий всхлип. Я хочу обхватить Мэтью, помешать ему воспользоваться кинжалом, предотвратить причинение любого вреда кому-либо из нас. Но он отстраняется от меня, его взгляд внезапно становится настороженным, как будто Мэтью ожидает, что я выхвачу оружие обратно из его рук.

Призрак матери обнимает меня.

– Спасибо тебе, – говорит она, глядя на Мэтью. И мне хочется кричать от ее радости.

Мэтью смотрит на меня, мягкая обожающая улыбка приподнимает уголки его губ. Он заносит кинжал, и мое сердце начинает бешено колотиться, кровь шумит в ушах, точно ревущий поезд. Мерцающая медная цепочка отходит от лезвия в руках Мэтью и обвивается вокруг него. Его глаза встречаются с моими. Я не могу вдохнуть.

– Это не прощание, Кейт, – говорит Мэтью. – А только самое начало.

А затем он вонзает кинжал себе в грудь.