Глава 6. Принятие реальности

Анна

Утро добрым не бывает! Это выражение не имело для меня никакого особого значения, до сегодняшнего дня.

Похмелье — страшная болезнь. Голова болит так сильно, что кажется — сейчас взорвётся. Сумасшедший дятел бьёт прямо по темечку. Во рту будто стая кошек нагадила и по ходу забросала песком не отхожее место (в данном случае — рот), а глаза. Веки стали такими ржавыми заслонками, что даже глаз не открыть. А тело всё затекло.

Такое ощущение, что мы с Катькой под кустом ночевали или в нору заползли к кому-то. Ведь упились до чёртиков. В моём случае — до зайчиков или лисичек. Представляю, как «обрадовался» хозяин норы двум отбитым девицам в пьяном угаре, а сейчас тут такое амбре стоит, что смылся потихоньку, пока мы не оклемались.

Мозг реагировал вяло. Дятел ещё долбил мою черепушку. Я с трудом пошевелилась. Руки, ноги, туловище. Всё вроде бы цело. А потом до меня стало доходить, что я не так уж и не права. Серьёзно? А ведь подо мной точно трава ощущается, в нос бьёт запах сырой земли и ещё чего-то непонятного, чем-то от хозяина норы. Открыла глаза с трудом. Потереть побоялась: занесу ещё заразу грязными руками. Поэтому попробовала проморгаться. Ткнула впереди лежащую тушку.

— Кать!? Ну, Кать!? Просыпайся. Мы в полной… кхм… Короче, вставай. Нам надо немедленно уходить.

Катя что-то подозрительно тихо лежала. И кожа у неё странная, очень горячая, шелковистая какая-то.

— Эй! Ты хоть жива, подруга? — толкнула я её сильнее.

Раздался тонкий свист. Где-то я такой слышала, вроде. Совсем недавно.

Стоп. В голове стали мелькать картинки. Мой больной мозг пытался что-то донести до меня. Но, видимо, я была не в состоянии понять, что мне приснилось, а что случилось на самом деле.

Единственное, что выловила из этого месива, это рогатое шустрое животное с крылышками.

— Пупсень? — выдохнула я.

Тот, кто лежал передо мной, подскочил, как в попу ужаленный и начал тыкаться мордой в меня и посвистывать.

— Уйди, глюк! Катя? Это уже не смешно.

Я лежала впритык к каменной стене. Потрогала на всякий случай, чтобы убедиться. То, что крутилось и тёрлось об меня, было живым, тёплым и гладким. Не собака. Моей драгоценной подруги, чтоб ей икалось, рядом не было. Я вспомнила, что самолично отвезла её на такси домой.

Тяжёлый вздох рядом заставил затаиться. Было темно, как в могиле.

— Кто здесь?

Тупой вопрос. Мне надо выбраться на свет. Стала шарить руками вокруг, каждый раз отпихивая зверя, что крутился рядом. Нащупала ракетку.

— Этого не может быть, — всхлипнула я от ужаса. Я на ящере и с ракеткой. Эпичная картина маслом.

Мне захотелось несколько вещей сразу: чтобы эта реальность оказалась сном, очутиться в своей квартирке, принять душ, почистить зубы, позвонить своей подруге и наорать на неё.

Ушедшая в пучину своих переживаний и нащупывания дороги наружу из этой мрачной норы (большое счастье, что я не страдаю клаустрофобией), не сразу заметила некоторые изменения вокруг. Стены этого каменного мешка стали вспыхивать синими пятнами.

— Я это уже видела. Господи, сделай так, чтобы это было белой горячкой! И я пребываю в палате в предкоматозном состоянии. А это мне всё мерещится! — взмолилась я.

Но ничего уходить не собиралось. Я почувствовала все прелести приключения, которое нажила на свой очаровательный зад. Ведь мечтала об этом всю жизнь. Жажда хоть раз найти приключения на свою задницу была утолена в полной мере.

Пока не стало совсем светло, не обратила внимание на животное, что меня облюбило уже всю.

— Пупсень, не до тебя сейчас. Я в глубокой печали, не видишь? Ты единственный глюк, что мне нравится в моём ужасном состоянии.

Я погладила шишковатую голову. До чего же реальные ощущения. Второго обитателя сего роскошного убежища я буквально нащупала. Просто ткнулась в него носом.

Резкий свист и распахнувшийся капюшон добили остатки моего разума. А когда огромная пасть, полная белоснежных острых зубов (радужная мечта стоматологов), появилась перед моим лицом, сознание тоже решило, что оно настрадалось и ему нужен покой. Полный.

Пришла в себя от того, что мне вылизывали лицо. Сначала брызгая в него, к счастью, чистой водой, а потом вылизывая шершавым языком.

— Дай мне немного времени, Пупсень. Я должна принять тот факт, что это реальность и обратной дороги нет. Хоть чувствую себя живой.

Приподнялась и медленно побрела в сторону шума воды. Как ни странно, голова уже не болела, и тело не подводило. Как только завернула за угол, в нескольких метрах от того, места, где очнулась, передо мной открылся удивительный кусочек природы.

В небольшое озерцо, метров десять в ширину, впадал каскад воды. Словно хрустальные, струи воды достигали и растворялись в голубой озёрной воде. Дно было видно, как на ладони, устланное гладкими камнями. Я залезла в воду прямо в одежде. Шагом дойдя до глубины мне по пояс, нырнула с головой. Немного поплавав, стянула вещи и прополоскала их. Выйдя на берег, выжала и надела прямо мокрыми. Неприятно, но выбора не было.

Я уже долго сидела на берегу и пыталась собрать мысли в какую-то логическую цепь. С трудом, но у меня это получалось.

Во сне не должно быть больно и у тебя не работают все органы чувств. Если допустить, что существуют иные миры и у меня дома каким-то невероятным волшебным образом (до сих пор верю в Деда Мороза) открылся портал, то я попала в другой мир.

Я разумная девочка и понимаю, что помещать меня в виртуальный мир никому не нужно. Конечно же, и о такой возможности тоже думала. Понимаю, если эксперимент. Но не пьяной же девице в нём участвовать? И ясен, как ясенев пень, вывод — виноваты те двое, что скакали через мою кровать.

— Что я им сделала? Лежала себе на своей кровати у себя дома, никого не трогала. Мало места было, чтобы порталы наводить?

Сзади послышался шорох. Рядом улеглось иномирное чудо. Пупсеня я почему-то не боялась.

— Что же мне делать, толстячок? Кстати, они за тобой же гнались? Что за игры доброй воли? Ты же сможешь мне помочь? Надо домой вернуться. Меня через месяц Приставакин ждёт на пересдачу. А чтобы это сделать, жизненно необходимо найти прыгунов. Вот только способностей открывать порталы у меня нет, — грустно вздохнула я.

Малыш положил свою мордочку мне на колени. И толкнулся под руку.

— Хочешь, чтобы я тебя погладила? — спросила я, поглаживая крепкую голову.

Небольшой укол стал неожиданностью. Коготок поцарапал кожу, а юркий зелёный язычок слизал выступившую рубиновую капельку.

— Я чувствую себя героиней в паршивой сказке, где надо три раза дать кровь, чтобы установилась ментальная связь, — я застыла, глупо улыбаясь. Почему бы не попробовать? И так кругом один дурдом.

Пупсень внимательно следил своими жёлтыми глазами с узким, почти в ниточку, чёрным зрачком, высунув зелёный язык и дрыгая хвостом.

— Да ладно, не может быть, чтобы я угадала? Давай, Пупсень, поэкспериментируем? Ты сейчас получаешь от меня кровь, и мы с тобой об этом забудем, если ничего не произойдёт. Согласен? — удивилась я своему воодушевлению.

Не успела понять, что происходит, как моей руки коснулась мордочка. Клык царапнул кожу на тыльной стороне ладони, и он её снова слизал.

«Хозяйка, как тебя зовут?»

— Вот это круто! Ты супер, малыш! — обрадовалась я, как ребёнок. — Анна меня зовут. Для близких и друзей Анечка.