Глава 1 · Чайная толстяка Лью

Днем ранее.

Тильда сидела в уютной чайной у большого витринного окна и исподволь, сквозь цветущий розовый куст наблюдала за воротами особняка барона Ле Фа. Кованное кружево ограды поражало, приковывало взор. Невиданные цветы, волшебные птицы, переплетение веток и листьев. Все было прекрасно.

Но девушку работа древних мастеров сейчас волновала меньше всего. Она ждала вестей. А между делом потягивала ароматный чай и ковыряла вилочкой нежнейшее пирожное с вкуснейшим кремом. Сейчас в заведении было пусто. И внимания она не привлекала.

В этой чайной Тильда была частой гостьей. Заведение распологало удобным черным ходом и чудесной кладовкой, где можно было без постронних глаз спокойно сменить облик. Здесь ее знали и принимали с удовольствием все последние семь лет.

Хозяин, Лью — немолодой толстяк с пунцовой физиономией и дряблыми щеками — испытывал к своей гостье вполне определенную слабость, впрочем, до сих пор так и не реализованную на деле. Девушка предпочитала расплачиваться с ним звонкой монетой, а не собственным телом.

Возможно, другие сочли бы подобную щепетельность излишней. Но для нее это было важно. И опускаться до уровня продажной девки воровка не спешила.

Вот и сейчас мужчина не сводил с нее глаз. Тильда вздохнула, на миг прикрыла веки и машинально пригладила ладонью поношеную серую юбку. Сегодня на ней была ее повседневная личина — невзрачная, не слишком молодая дама, одетая по моде прошлых лет. Девушка присмотрела ее себе пару лет назад в одном из недорогих магазинчиков города. И с удовольсвием использовала, когда была необходимость остаться незаметной.

Но продолжаться бесконечно это не могло — химера прекрасно понимала, что скоро от этой личины придется отказаться. А пока Тильда походила за небогатую провинциалку — одну из тех бедолаг, на кого сьены побогаче смотрят снисходительно, с легким презрением и чувством собственного превосходства. На ту, с кем не спешат заводить знакомства. И девушку это вполне устраивало. Но, всему свое время.

Дверь распахнулась и на пороге возникла хитрованская мордочка. Лохматые вихры, конопушки, нос-кнопка и оттопыренные уши. Мальчишка лет десяти, подручный. Шустрый и смышленый, готовый за мелкую монету выполнить любое поручение. Он оглядел чайную, нашел глазами Тильду и направился к ее столику.

Заветное слово он выпалил, не дойдя до нанимательницы всего пару метров:

— Выехали!

— Как? — Тильда вновь глянула на ворота. За это время они так и не открылись.

Пацан проследил за ее взглядом и ухмыльнулся.

— Не здесь. Экипаж был подан к южной калитке.

— К южной калитке? Странно, — Тильда задумалась.

Барон обожал путешествовать с помпой. Он страшно гордился внезапно свалившемся на семью наследством и всячески выпячивал его напоказ. А тут… Все это больше походило на бегство. Хотя, какая разница? Отьезд семьи Ле Фа был Тильде наруку.

— Снять образ удалось? — спросила она помощника.

Тот молча протянул ладонь. Рука была грязной, и девушка едва заметно поморщилась, но спорить не стала. Она достала из сумочки кошель, выудила оттуда медяк и положила в середину ладошки. Монетка тут же исчезла. Взамен на стол легла прозрачная пластинка размером не больше игральной карты. Где ее хранил хитрован, девушка разглядеть не успела. Да и не важно.

— Еще поручения, сьена? — спросил он с надеждой.

— На сегодня нет. Но ты меня радуешь. Я обязательно воспользуюсь твоими услугами.

Пацан дурашливо приподнял изрядно помятое кепи и растворился за дверью.

Трактирщик вышел из-за стойки и вывесил снаружи табличку «Перерыв». Потом кивнул девушке и удалился к себе.

А Тильда взяла свою добычу.

* * *

Пластинка была легкая, практически невесомая. Больше всего она походила на корку льда, снятую с лужи и обрезанную в ровный прямоугольник. На холодную шершавую чуть мутноватую льдинку, которая вот-вот растает в руках. Но Тильда знала что это не так. И гениальное творение колдунов не растает, не разобьется, не сможет исчезнуть само собой.

Она положила пластинку на правую ладонь, прикрыла сверху левой, выждала бесконечные три минуты и получила готовый отпечаток образа.

Ледяная поверхность стала непрозрачной. И с нее на Тильду теперь смотрела юная баронета Ле Фа.

По-своему Элоиза была даже хороша — фарфоровая кожа, зеленые глаза, каштановые с медным отливом волосы, прекрасная фигура. Картинку портили надменное выражение лица и капризно-брезгливый изгиб губ.

Тильда коснулась изображения пальцем, и картинка ожила. Красотка пришла в движение, послышалась ее речь.

Удивительно приятный голос, чуть низковатый, проникновенный. Но какая странная манера произносить слова, растягивая последний слог. Манерная, жеманная. А этот взгляд слегка исподлобья. И частое похлопывание ресницами в конце каждой фразы.

Тильда, как это с ней бывало, когда приходилось усваивать очень много информации, машинально потерла пальцами мочку уха. Лью возле стойки хмыкнул и отправился вглубь чайной — открывать кладовку и разжигать печь.

Пластинку после превращения следовало непременно сжечь. Не приведи Тьма, найдут стражи, штрафом тогда не отделаешься. А знакомиться с пеньковой тетушкой раньше времени не стоит. Пусть виселица погорюет в одиночестве. Без жертвы. Девушка проследила за трактирщиком и довольно улыбнулась.

* * *

Итак, сьена Элоиза Ле Фа — манерно тянет мысок ноги, беря предметы оттопыривает мизинец, склоняет голову на левый бок, когда ждет ответа. Манеру речи повторить будет не сложно. Встречались экземпляры и позаковыристие. Что еще?

Тильда касалась пальцами отпечатка, увеличивая то один фрагмент, то другой. Она запоминала подробности. Важна была каждая мелочь. Ведь в доме остались служанки юной баронеты. Кого из них доведется встретить? Неизвестно. А, значит, надо сделать так, чтоб встреча эта, не вызвала вопросов и подозрений.

Почти через час, когда картинка была изучена вдоль и поперек, девушка закрыла глаза, укладывая новые знания по полочкам, сортируя, перебирая, отбрасывая неважное. Потом встрепенулась и посмотрела в окно.

На улице не было ни души. Надо решаться. Сейчас или никогда. И Тильда приняла решение. Она поднялась, прихватила сумочку и быстро прошла за стойку. Хозяин уже услужливо приоткрыл нужную дверь. В его ладонь перекочевал полновесный золотой солен. Но он все равно решил попытать удачу. Одной рукой приобнял химеру за талию и прошептал на ушко:

— Милая, а может, сегодня… а? Я даже знаю, чью личину желаю увидеть.

Тильда отстранилась. Спокойно, без раздражения. Трактирщик ей был нужен, и обижать его не стоило.

— Лью, — сказала она, — какой бы не была личина, а чувствовать все буду я. Оно мне надо?

И тот очередной раз смирился. Сжал пальцы и опустил монету в карман фартука.

— Тогда хоть посмотреть можно?

Тильда небрежно пожала плечами. Пусть смотрит, не жалко. Этим она и держала его — зрелищем и деньгами. И еще не известно, что было ему важнее. А ей? Ей было все равно. Она могла показать ему что угодно, но только не собственное тело.

Как оно выглядит, и сама Тильда помнила с трудом. Дар магии, талант химеры лишил девушку такой радости. Она могла быть кем угодно, но только не сама собой. И так вот уже долгих семь лет.

* * *

Кладовая, хоть и называлась кладовой, была довольно просторной комнатой. Иногда Тильде казалось, что толстяк Лью открыл свою чайную только для того чтобы иметь возможность наблюдать за ее превращениями.

У девушки был в городе еще пяток мест, где она могла по-быстрому изменить свой облик. Но здесь она себя чувствовала спокойнее всего.

В углу стояло высокое кресло, рядом столик. Там исходил парком пузатый чайник. Хозяин заведения и сам слыл большим поклонником модного напитка. С потолка лился чуть приглушенный свет. У кресла, сбоку полыхал камин. И Тильда в который раз подумала, как только Лью здесь не жарко. Но говорить ничего не стала.

Напротив камина, на стене висело огромное зеркало. Хоть химера и намекала толстяку, что ей совсем не нужно видеть отражение, тот только усмехался в ответ, но зеркало не убирал.

Тильда вручила пластинку трактирщику, дождалась, когда тот усядется и принялась колдовать. Сначала нужно было снять старую личину. Этот момент был самым сложным и занимал довольно много времени.

Привычная внешность сползала неохотно, трудно, клочьями. Самой Тильде это зрелище казалось весьма неаппетитным. Поэтому от зеркала она поспешила отвернуться. А вот толстяк Лью был с ней совершенно явно не согласен. Магия химеры его восхищала и завораживала.

Прошло минут десять, когда, наконец, с девушки сползли последние лоскутки провинциальной дамы. И вместо человека осталась лишь тень — безликий силуэт, химера, готовая принять любой образ. И Тильда принялась по памяти лепить новый облик — баронету Элоизу Матильду Ле Фа.

На это ушло не более трех минут.

* * *

Толстяк Лью совершенно счастливо хохотнул, хлопнул себя ладонями по толстым ляжкам и попросил:

— А ну-ка, пройдись.

И Тильда прошлась — манерно поддерживая юбки, оттопыривая мизинчик и томно вытягивая вперед мысок шикарной туфельки. Юбки послушно шелестели. На шляпке покачивалось радужное перо. В ушах звенели крупные изумрудные серьги. Все было настоящим.

Трактирщик аж зажмурился от удовольствия. Тильда сделала плавный поворот и присела перед своим обожателем в почтительном поклоне.

— А голос? — жадно спросил он. — Какой у нее голос?

Химера старательно захлопала пушистыми ресницами и повторила целиком услышанную в пластинке фразу, точь в точь, как Элоиза, растягивая окончания слов. А потом слегка наклонила голову на бок.

Толстяк Лью поморщился, потер переносицу и поднялся с кресла. Улыбка сползла с его лица.

— Нет, — после долгой паузы произнес он, — эта девица мне не нравится. От одного взгляда на ее самодовольную мордочку так и тянет достать нож и всадить меж лопаток по самую рукоять, чтоб вышел вот здесь.

Он ткнул себя пальцами в центр груди, показывая, где именно, а потом развернулся и пошел в зал. А Тильда лишь посмотрела ему в след. О прошлом Лью она конечно знала, но так, открыто он говорил с ней об этом впервые. И девушка дала себе зарок впредь быть со стариком осторожнее. Получить кинжал меж лопаток ей точно не хотелось.

Задерживаться в чайной химера не стала. Но для начала, она закинула пластинку с образом в камин и дождалась, пока огонь съест свою добычу. Полностью, до последней капельки. Магическая ледышка не горела, не таяла, не плавилась. Она просто испарялась, истончалась от жара и, в конце концов, исчезла без следа.