Глава 20 · Сестренка

— Да-да, идите, — смущенно разрешил сьен Ровен.

Послышался звук выдвигаемых стульев.

— Тильда! — Лайза легонько тронула подругу за рукав. — Пошли, все закончилось.

Химера открыла глаза. Невесты поспешно покидали зал. И были они не на шутку напуганы. Эмиля нигде не было видно.

— Пошли же, Тильда. — Вновь повторила подруга.

И девушка поспешно поднялась. «Ну, паразиты, — мысленно помянула она обжор, — мы с вами еще обсудим все это безобразие!»

В покои Лайзы вошли молча. Также молча притворили за собой дверь. Лишь после этого химера не смогла сдержаться.

— Я не поняла, куда подевались эти засранцы?

— Мила с Йориком? — Лайза расхохоталась. — Я тоже не поняла. Видела только, как девчоночка наша перегнала в размерах братца и ринулась на него.

— А потом? — не смогла сдержаться Тильда.

— Потом? — подруга на миг задумалась. — А Тьма его знает. Но Эмиль как-то так непонятно взмахнул рукой, и из зала они исчезли.

Лайза попыталась показать, какой жест сделал управляющий, но смутилась от неловкости и опустила руки.

— Совсем? — вновь перепугалась химера. Но на этот раз от мысли, что навсегда потеряла эту крылатую мелочь.

Сьена Айшаен покачала головой.

— Не думаю, потом мелькали за окном два белых пушистых шарика.

И Тильда облегченно выдохнула. А после посмотрела на подругу и обеспокоенно спросила:

— Не думаешь отказаться от дуэли? А вдруг он тоже сделает рукой вот так, — она повела в воздухе, копируя жест подруги. И жест этот вышел таким же неуклюжим и несуразным. — Кто знает, куда тебя после этого занесет? Дай-то Свет, если за окно, как демонят…

Но Лайза загадочно улыбнулась.

— Ни за что! — сказала она по слогам. — У меня для нашего дрожайшего Эмиля тоже имеются сюрпризы. И мы еще посмотрим, кто после этого окажется за окном!

* * *

Завтрак слегка затянулся. Пирожные еще не были доедены, а чай в чашках уже успел остыть. Мила с Йориком где-то пропадали. Слегка успокоившись, подруги с хохотом вспоминали утренние события.

Как вдруг в дверь постучали. И стук был настойчивым.

— Кого это принесло? — удивилась Лайза.

— Может, Луну?

Сьена Айшаен оглядела сервированный стол и вполне резонно заметила:

— Зачем? У нас же все есть. Да и стучит она иначе.

Стук повторился.

— Я открою. — Лайза направилась к двери.

Тильде, с того места, где она сидела, не было видно, что происходит в коридоре. Она только видела, прямую, как палка, спину подруги, слышала тихое препирательство и всхлипы. Следом голос Мориса произнес: «Сьены, прошу вас, не ссорьтесь!»

А потом дверь наконец-то отворилась полностью. Лайза отошла в сторону. Вид у нее был ужасно недовольный. И скоро химере стало понятно почему — в комнату просочился слегка виноватый Морис. За собой следом он втащил упирающуюся зареванную Амалию.

Как только дверь закрылась, Лайза указала на сестру пальцем и гневно спросила гостя:

— Зачем ты ее сюда привел?

Амалия вырвалась из цепких пальцев секретаря, заревела в голос и бросилась в спальню, орошая все вокруг слезами. Там она рухнула на постель и уткнулась лицом в подушку.

Морис страдальчески наморщил брови и пятерней взъерошил волосы на затылке.

— Не выношу, когда женщины плачут, — тихонько поведал он.

Элизабет разозлилась.

— Я тебя спрашиваю, зачем?

— А куда? — удивился парень. — Я ее нашел в библиотеке, рыдающую, несчастную… Вот и привел к тебе.

— Ко мне? — девушка указала пальцем себе на грудь. Прямо на ложбинку в вырезе платья.

Морис проследил за жестом, замер, и глаза у него на миг подернулись мечтательной дымкой.

— Тьфу! — Лайза аж притопнула туфелькой. — Ты куда уставился, паразит? — возмутилась она. Дождалась когда парень пошел красными пятнами и отвел взгляд, а после снова продолжила допрос: — Ко мне ты ее зачем привел?

Секретарь обезоруживающе улыбнулся, предъявив подругам очаровательные ямочки на щеках, и развел руками.

— Не знаю… А куда?

Из спальни доносились всхлипы. Громкие, несчастные.

— Так, все! — сьена Айшаен подошла к столу и уселась в кресло. Гостю она приказала: — ты, добытчик, принеси стул для этой страдалицы и садись сам. Будем разбираться.

* * *

Лицо парня расплылось в счастливой улыбке. Он подхватил у окна два стула поставил их у стола, на одном тут же умостился, прихватил чашку Тильды, основательно отхлебнул и невинно спросил:

— Можно?

На щеках у него опять красовались ямочки, а в глазах плясали озорные огоньки. И химера подумала, что парень прекрасно знает, какое производит на нее впечатление. Знает и пользуется этим. А потому она ничего не стала говорить, только кивнула.

— Эй, страдалица! Иди сюда! — прокричала Элизабет сестре. — Хватит устраивать потоп в моей постели! Я не собираюсь спать в луже. Слышишь?

— Почему ты такая грубая-я-я-я…

С новой силой заревела та.

— Я грубая? — от удивления Лайза даже не обиделась. — Кто бы говорил. А сама?

— Я специально, — проговорила в перерыве между всхлипами Амалия. Она уселась на кровати и теперь пыталась крохотным шелковым платочком утереть лицо. Получалось плохо. — Мне велели…

Лайза снова вздохнула и принесла сестре полотенце. С ним дело пошло лучше.

— Иди сюда, и рассказывай.

И Амалия понуро поплелась к столу. Полотенце она несла за собой.

— Кто велел? И зачем?

Непутевая графиня притулилась на краешке сиденья, громко высморкалась и ответила на первый вопрос:

— Папа.

Хм. Это заявление выглядело по меньшей мере странно. Всю компанию оно повергло в изумление. Но, глядя на несчастную девицу, химера могла бы поклясться, что та не врет. А потому осторожно спросила:

— А зачем ему это?

Амалия распахнула глаза и смущенно призналась:

— Я хочу замуж…

— За лорда Мор Те? — Хором изумилась присутствующие.

— Почему? — графиня как-то вдруг успокоилась, только шмыгнула носом напоследок. — За Томаса.

Тильда и Морис вопросительно переглянулись. Девушка пожала плечами, мол, откуда мне знать. В курсе дела была одна Лайза.

— За кого? — переспросила она. — За этого недоумка?

Амалия внезапно взбеленилась и вскочила с места:

— Он не недоумок! — закричала она в лицо сестре. — Он хороший.

Элизабет тоже вскочила, уперла руки в боки и четко повторила:

— Натуральный недоумок, второго такого идиота еще поискать!

— Дура! — выпалила графиня.

— Сама дура!

И Тильде показалось, что сейчас в ход пойдут кулаки. Но Морис оказался шустрее разбушевавшихся девиц.

Он как-то почти незаметно выскользнул со своего стула и оказался между сестрами.

— Сьены, сьены, не надо ругаться.

Как ни странно обе скандалистки моментально затихли.

— Лайза, садись. Тебя же за этого Томаса никто замуж не гонит? Какая тебе разница умный он или нет?

— Никакой, — вынужденно признала сьена Айшаен.

— Вот и славно, — обрадовался Морис.

— Амалия, вы тоже присаживайтесь и объясните нам, какая связь между плохим поведением, моим милордом и вашим женихом. Мы с баронетой пока ничего не поняли.

Та послушно опустилась на стул, пошарила взглядом по подносу, прихватила практически нетронутую чашку сестры и жадно хлебнула. Лайза фыркнула и выставила на стол две чистые чашки — себе и Тильде.

Пока в них наливали чай, пока хозяйка делила на четверых сладости, все молчали. И только потом сьен Себрен повторил вопрос:

— Так какая связь?

— Я хочу за Томаса замуж.

— Это мы уже слышали, — согласился парень.

— Вот, — Амалия снова хлюпнула носом, — а папа узнал, что скоро будет отбор невест и я могу на него попасть. Он мне и посоветовал вести себя плохо, чтобы жрецы не захотели меня забрать.

Лайза прищурилась и восхищенно прищелкнула языком.

— Так вот почему у тебя так резко испортился характер!

— На себя посмотри! — снова взъерепенилась ее сестрица. — У тебя он всегда такой был!

— Сьены, сьены, не ругайтесь, — напомнил Морис.

— Хорошо, — Элизабет откинулась на спинку стула. — Я больше и слова ей не скажу.

А Тильде вдруг стало любопытно.

— А если бы Томас тоже решил, что такая невоспитанная невеста ему не нужна?

— Не решил бы, — сцапав с тарелочки пирожное, Амалия довольно улыбнулась, — папа все обсудил с его семьей заранее, и они были не против.

— А потом?

— Потом, — глаза девицы снова наполнились слезами, — потом приехали жрецы и им было все равно, что и как я делаю.

— И в итоге ты оказалась здесь.

— Да! И решила, а вдруг меня выгонят, если я буду плохой? Но меня оставили… И это так несправедливо!

— О какой справедливости ты говоришь? — не сдержалась Лайза. — Ты думаешь, мы хотим здесь оставаться? Ты думаешь, я хочу замуж за милорда или Тильда?

Амалия непритворно изумилась.

— А разве нет? У вас же нет жениха? Какая вам разница?

— Все, — Элизабет очередной раз вскочила, — не могу больше. Морис, уведи отсюда эту дуру, иначе я за себя не ручаюсь.

— Я и сама уйду! — графиня с грохотом отодвинула стул.

И сестры, как две разъяренные кошки, опять опять оказались друг напротив друга.

Морис задумчиво оглядел эту сцену и произнес:

— Пожалуй, сьена Амалия, я вас все-таки провожу.

* * *

После ухода Мориса и Амалии сьена Айшаен наотрез отказалась оставаться в своих покоях и потащила подругу гулять.

И Тильда не стала спорить. Какая разница? Гулять, так гулять. Все равно заняться нечем. Вот только за пределами дворца подругу словно прорвало. Она схватила химеру за руку и принялась изливать душу.

— Представляешь, мы с ней все детство были не разлей вода. Мама умерла, когда мне исполнилось два года. Папа почти всегда в разъездах. Милли была мне ближе всех. — Лайза тихонько всхлипывала, стараясь не разреветься. Но глаза у нее предательски блестели. — А тут вдруг она изменилась. Стала злой, грубой, колючей… стала чужой.

— Давно?

Как поддержать разговор и не расстроить подругу, Тильда пока не очень понимала. Ей было жаль Элизабет. Та совершенно неожиданно оказалась очень привязана к сестре.

Лайза перестала шмыгать и на миг задумалась.

— Да нет, не очень. С зимы, если совсем точно. Знаешь, теперь я понимаю, что это произошло почти сразу после того, как в соседний особняк переселилось семейство барона Ту Ме.

Она остановилась и даже обрадовалась, словно нашла разгадку на вопрос, который ее давно мучал. Хотя, почему словно? Нашла! Конечно нашла. Теперь ей поступки сестры стали понятны.

— Точно, с зимы. Дядя тогда как раз устраивал бал, а барон Ту Ме с супругой и наследниками был среди приглашенных. И тогда мы впервые имели честь лицезреть этого Томаса…

Здесь настроение Элизабет опять испортилось. Она довольно выразительно скривилась. А Тильда не смогла сдержаться и рассмеялась.

— Что, так хорош?

— Не то слово! Этот Томас — редкостный болван. Зато, надо признать, красавчик каких мало, — Лайза бросила на подругу взгляд и усмехнулась, — пожалуй даже поинтереснее твоего Мориса будет.

— Моего? — химера от смущения вспыхнула и тут же попыталась прикрыть это возмущением. — И ничего он не мой!

— Ну хорошо, не твой, милордов, — притворно согласилась Элизабет, отчего возмущение химеры, по непонятным ей причинам, стало еще сильнее, — только не сердись.

Тильде стало неловко. Чтобы загладить неловкость, она спросила:

— И что, они прям вот так сразу влюбились друг в друга? — И поняла, что ей действительно любопытно.

— Ага, как же! Этот идиот весь бал бегал за мной как собачонка. Разогнал всех моих ухажеров. Надоел, хуже Тьмы. Представляешь, — она остановилась выставила перед собой ладонь с растопыренными пальцами, выразительно ею потрясла перед самым лицом баронеты и провозгласила, — мы танцевали целых пять раз! Пять! А это просто неприлично…

— Тогда понятно, почему Амалия на тебя так взъелась…

— Угу, мне тоже теперь понятно, — она снова хлюпнула носом, и совсем нелогично добавила, — хотя танцует он как бог. Но дурак, невообразимый…

— Я думаю, вам с Амалией нужно помириться, — предложила химера.

И Лайза вздохнула.

— Я не уверена, что это возможно…

Прозвучало это так, что стало понятно — за последние полгода и сказано, и сделано было слишком много лишнего…

За разговорами подруги незаметно дошли до рощицы, откуда Тильда планировала побег.

— Смотри, — Элизабет вдруг указала на деревья, — мне кажется, там кто-то есть.

Лесок был редкий, и химера пригляделась. Там в глубине, почти у самой ограды, ей тоже почудилось неясное мельтешение. Она попыталась разобрать, что именно видит, но тут же ей стало не до этого. Кто-то бесцеремонно схватил ее сзади, прижал, сдавил горло. А Лайза вдруг как-то совершенно беззвучно обмякла и упала на траву.

В шею Тильды уперлось острие кинжала и больно кольнуло кожу. Она замерла. Ее затылок обдало горячим дыханием, а грубый мужской голос, холодный и равнодушный прошептал:

— Идите вперед, не дегайтесь, иначе я буду вынужден вас убить, — неожиданно незнакомец хмыкнул и издевательски добавил: — Баронета…