Глава 27 · Воришки

Виноватый Морис с футляром наперевес шел первым. Следом за ним тихонько скользила по траве Тильда. Совсем не такая виноватая, как подобает порядочной девице. И ничего с этим поделать она не могла. Вот не чувствовала она за собой вины, хоть убей. Замыкала процессию сьена Айшаен неумолимая, как конвойный, ведущий осужденных на казнь.

Шла и всю дорогу ворчала, обращаясь в основном к парню:

— Ну ладно она. Что с нее взять? В голове сплошной сквозняк. А ты чем думал? Если до твоего милорда дойдет, еще не известно, чем все это обернется.

Видя, что должного впечатления не произвела, девушка решила добавить:

— А если Эмиль узнает? Уж он тебя точно по головке не погладит.

Последнее имя произвело на секретаря гораздо большее впечатление. Он передернул плечами, словно поежился, и ответил:

— Да понял я, понял. Сам не знаю, как так вышло…

— Не знает он, — вздохнула Лайза и, наконец-то, отставила нравоучения в сторону.

Тильда тоже вздохнула с облегчением. Когда подруга сердилась, ей и самой становилось не по себе. Дочь офицера умела быть грозной и убедительной.

За спорами они незаметно для себя миновали лесок и оказались на парковой дорожке. Морис сразу взял курс на фонтан и скамьи. Там вполне можно было присесть и обсудить дела. Он поставил футляр, склонился над водой и ополоснул руки. А потом спросил:

— Так что с дуэлью? Где будете драться?

Тильду слегка удивило, что Лайзу отговорить он и не пытается. Что ведет себя так, словно подобные дуэли здесь в порядке вещей. Она украдкой покосилась на подругу. Брови у той были сдвинуты. Вид она имела самый что ни на есть грозный. И химера сама себе ответила, что отговаривать Элизабет себе дороже. Пусть дерется, если ей так хочется.

А еще Тильда поймала себя на мысли, что ничуть не удивится, если Лайза все-таки победит. Вот ни капельки, честное слово. С нее станется…

Сьена Айшаен плеснула водой в лицо, встряхнула руками, огляделась вокруг, довольно ухмыльнулась и сказала:

— А здесь и будем.

— Здесь? — Удивилась Тильда. — Но здесь же толком нет места!

— И что? — Лайза задорно подбоченилась. — Здесь! Я так решила. А если кому не нравится, то пусть сдаются! Я так и быть помилую!

* * *

Разбудил Тильду смачный заливистый храп. Спросонья она не сразу поняла, откуда он доносится. Да и вообще с трудом сообразила где находится, и что здесь делает. Сон который снился химере никак не хотел выпускать ее из цепких объятий.

По правде говоря, будь ее воля, она бы там и осталась. Любимой, счастливой… Там она снова танцевала с папой и смеялась. Радостно, беззаботно, от души. Как могут смеяться лишь дети, которым жизнь еще не преподносила горьких уроков.

За последние семь лет так Тильда не смеялась так ни разу. Не было ни повода, ни желания. Этот смех так и остался там, в детстве, в прошлой жизни. Где-то…

Она открыла глаза и уселась на кровати. Рядом, свернувшись калачиком в своем гнездышке, тихонько посапывала Мила. Храп доносился из гостиной. Уже не сомневаясь, что увидит, девушка слезла с кровати и, сладко потягиваясь и зевая во весь рот, добралась до столика.

В центре опять лежала подушка, присвоенная демоненком. На ней раскинулся сам подушковладелец. Он крепко спал и самозабвенно храпел. А белое пузичко вздымалось в такт звукам.

Тильда не смогла сдержать улыбки. Мелкий паршивец был невероятно милым. И ей пришлось напомнить себе, что стоит задать ему примерную трепку за воровство, за то, что он так их с Лайзой подставил. Ему и его сестричке.

Она вздохнула и отложила экзекуцию на потом, решив сначала посетить то место, куда обычно не ходят ни феи, ни волшебницы, ни прочие принцессы.

* * *

Допрос начался с побудки.

— Йорик, проснись!

— Ммммм, хрррр, отстань, вредная человека…

— Я тебе сейчас дам, отстань!

Демоненок приподнял заспанную мордочку, приоткрыл один глаз и на всякий случай напомнил:

— Я кусучий…

Тильда возмущенно воткнула руки в боки и парировала:

— Я сегодня сама кусучая, и злая, и вредная. Не будешь слушаться, покусаю.

— Правда-правда? — Раздалось изумленное из гнезда.

С постели вспорхнула Мила, перелетела поближе и уселась на подоконник. Похоже, решила перебраться на место, откуда будет лучше видно, как человека кусается. Она умостила пушистый зад, сложила на груди ручки и спросила:

— А почему?

Тильда аж растерялась. На алой мордашке девчонки было полное непонимание и искренний интерес.

— А то вы сами не знаете.

— Глупая человека, — поставил окончательный диагноз Йорик. — Откуда мы можем узнать, если ты не говоришь?

В словах демоненка был резон. И Тильда решила пояснить. От волнения у нее это получилось сумбурно.

— У меня из-за вас одни неприятности! Вы что мне сюда притащили?

И она указала пальцем на подушку. Йорик задумчиво почесал маковку, взлетел, осмотрелся, обнюхал подушку, отогнул угол и засунул туда голову почти по плечи. Ничего подозрительного не отыскав, он вынырнул обратно и честно ответил.

— Ничего нету.

— Она про ту штуку… — Громким шепотом подсказала с подоконника Мила.

— Ах про ту! — Демоненок довольно заулыбался. — Так это был подарок! Тебе. Понравился?

* * *

— Что? Понравился? Да как вы только…

Тильду захлестнули эмоции. Чтобы ненароком не взорваться, она налила себе полную чашку воды и залпом выпила.

— Да у нас из-за этого подарка! С Лайзой…

От возмущения она позабыла напрочь все слова. Девушка плюхнулась на кресло и завершила обличительную речь:

— Чтобы больше никаких подарков!

— Не понравился, — вздохнула с подоконника Мила. — А мы так старались!

Йорик пожал пушистыми плечами и скорчил презрительную рожицу.

— Глупая человека… Совсем глупая…

Сестренка с ним не согласилась.

— А я тебе говорила, не надо брать чужое. Плохо. Будут ругать!

Мила вспорхнула с подоконника и перелетела химере на плечо. Там она неожиданно погладила девушку по голове, чмокнула в маковку, обняла и сказала:

— Хорошая человека. Умная. Не плакай.

Все! У Тильды мигом закончился запал. Пушистая шкурка щекотала щеку. А пахло от Милы неожиданно приятно. Ванилью. То ли это был запах родной для этих маленьких безобразников. То ли брат с сестрой ночью умудрились где-то стащить сдобные булочки… Кто знает. Но химера моментально растаяла.

Йорик, между тем, взлетел и, кряхтя от натуги, поволок подушку на кровать. Ноша была тяжелая, и парня постоянно кренило на один бок. Так бочком он до кровати и добрался. Потом водрузил подушку прямо в центр Милиного гнезда и вернулся обратно.

Здесь он уже умостился в кресло и вперил молящий взгляд в девственно чистый стол. Выглядел парень совершенно несчастным. Тильда невольно заулыбалась.

Мила, уловив перемены в настроении девушки, облегченно вздохнула, еще раз чмокнула ее в макушку и перебралась к брату.

Химера ими залюбовалась. В окно ворвалось яркое утреннее солнце, и лучи его упали на белоснежные шкурки. Возникло ощущение, что малышня просто светится изнутри. Демонята моментально стали похожи на двух солнечных зайчиков. Упитанных, воспитанных и… обиженных.

— Вы есть хотите? — спросила девушка.

Йорик оживился и тут же поощрил:

— Умная человека.

— А говорил глупая, — не сдержалась Тильда.

Демоненок открыл было рот, но получил от сестры кулаком по макушке.

— Хотим! — поспешно выпалила та.

Ее брат наморщил лоб, подумал, захлопнул пасть и кивнул.

— Так и быть, — сказала химера. — Скажу Рите, чтобы принесла. Но вы мне расскажете где вы стащили браслет. И почему вы это вообще сделали.

* * *

Удивительно, но Рита больше не задавала вопросов, зачем благородной сьене, худенькой хрупкой девице такая прорва еды. А если бы вдруг спросила, то Тильда точно не нашлась бы, что сказать. А врать не хотелось.

Вот за это деликатное молчание химера была безмерно благодарна своей горничной. И беспокоить последнюю старалась как можно меньше. С простыми делами она вполне могла справиться сама. Жизнь к этому ее давно приучила.

И в этот раз, ввезя в покои столик с угощениями, служанка почти сразу удалилась. Лишь только спросила:

— Тильда, вам что-то еще нужно?

— Спасибо, нет. Я дальше сама.

Сама, так сама. И дверь в покои баронеты закрылась.

Снизу в столике стояла большая пузатая корзина, накрытая льняным полотенцем. Девушка откинула край ткани и обнаружила там румяные пирожки. По комнате поплыл невероятный аромат. Йорик облизнулся и шумно сглотнул слюну.

Маленькая прорва всегда оставалась голодной. А второго убийцы рядом не предвиделось. Тильда поморщилась от воспоминания, переставила корзину на стол, благоразумно отложив себе 2 пирога и сказала:

— Ешьте, это вам. Еще тепленькие.

* * *

Дважды ребятню приглашать не пришлось. На еду они набросились с азартом оголодавших демонов. И пироги как-то почти сразу закончились. Девушке даже подумалось, что вот они были, а потом она моргнула, а их уже не стало.

Над корзинкой, лениво помахивая крылышками и ухватившись лапками за край, зависли два пушистых ушастых помпона.

— Все? — не смог скрыть разочарования Йорик. — Совсем все?

— Кончились, — трагическим голосом подтвердила его сестрица.

Они еще немного повздыхали и переместились в кресло, уставившись на два пирога, которые Тильда оставила себе, несчастными глазами. Она лишь усмехнулась, но один пирог все же разломала, а половинки протянула страдальцам.

Йорик так расчувствовался, что снова завел шарманку:

— Ты такая…

— … умная человека. — Закончила за него Тильда. — Я знаю.

— Да! — Подтвердила Мила с набитым ртом.

* * *

Наконец-то, с пирогами было покончено. Тильда налила себе вторую чашку чаю и только хотела приступить к допросу подсудимых, как в дверь постучали. И в комнаты, не дожидаясь ответа как вихрь ворвалась Лайза.

Подруга пребывала в невероятном возбуждении. На этот раз на ней было надето не платье, а ярко-синий костюм для верховой езды, который очень освежал нашейный белый платок. Костюм этот Элизабет был несомненно к лицу, но больше всего от него выигрывали другие части тела.

Обтягивающие брюки пикантно обрисовывали длинные стройные ноги девушки и открывали мужским взглядам, какая у нее аппетитная круглая попа. Видя, что произвела должное впечатление, сьена Айшаен покрутилась перед ошарашенной публикой, показав себя со всех сторон, и объявила:

— У нас сегодня дуэль! Представляешь, сегодня!

Как-будто Тильда могла об этом забыть.

— Ты для Эмиля что ли так нарядилась?

— Ага! — И Лайза хитро подмигнула. — Папаша всегда говорил, что противника нужно ошарашить и деморализовать!

Последнее слово она старательно выговорила по слогам. И Тильда покачала головой, подруга поражала ее все больше и больше. И все сильнее она начинала ее уважать.

— Мне прямо таки не терпится щелкнуть этого напыщенного болвана по носу.

Лайза переминалась с ноги на ногу, разве только не подпрыгивала от волнения.

«Как бы он сам тебя не щелкнул», — подумала химера. Но вслух сказала совсем другое:

— Присядь, попей чайку, сейчас наши с тобой демонические друзья, — она кивнула в сторону любопытных мордашек, обрамленных белых пушком, — будут каяться в преступлении.

— Это про Оковы, что ли?

Лайза хотела было отмахнуться, но потом передумала и села на стул. Тильда практически насильно всучила ей в руки чашку.

— Начинайте, — разрешила Элизабет и отхлебнула ароматный отвар, — мы вас внимательно слушаем.

— Мы не хотели! — тут же выдал Йорик и замолчал.

— Понятное дело, — Лайза от души расхохоталась, — браслет сам прыгнул вам в руки и не отстал, пока вы не принесли его сюда. Кто бы мог подумать? Какой коварный…

Два алых носика засопели. На глазах у Милы даже проступили слезы.

— Это подарок, — пискнула она.

— Ага, — девушка отставила чашку, — и кому вы его хотели подарить?

— Ей! — Да пальчика синхронно ткнули в сторону баронеты.

— У нее такой уже есть. — Слегка смущенно поведала Мила. — Она его не снимает. Ей нравится…

— Ну-ну, — Лайза не унималась, — если один у нее уже есть, зачем же ей второй?

— Глупая человека, — удрученно вздохнул Йорик, — два лучше одного!

— Да-да, намного лучше.

Тильда прикрыла рот ладонью, ее просто распирало от смеха.

— Вот с этим не поспоришь, если только, конечно, это не муж. Но если что, — Элизабет закатала рукав и показала свое запястье, обвитое Оковами Тьмы. — У меня тоже есть один. И второго мне не надо. Мне вообще ничего не надо дарить.

— И мне тоже. — Химера полностью поддержала подругу.

Раздались два глубоких вздоха. Мила что-то горячо зашептала брату на ухо, а потом два голоса произнесли:

— Мы больше не будем.

Йорик бросил взгляд на сьену Айшаен, мордашка у него стала плутовской, лукавой. Он сделал знакомый всей ночной братии жест и изрек:

— Зуб даю!

На этом допрос единодушно признали завершенным.