19

Кирилл

У меня нет никакого желания находиться в обществе дочки Ветрова. Она именно такая, какой я себе её представлял, когда решил убедиться в достоверности слов капельдинера и стал искать информацию на Анжелу в социальных сетях. Я уже и не помню, когда занимался подобной ерундой. Мы с друзьями ещё на последнем курсе института решили удалить личные страницы в интернете. Славы нам и без того успевали добавлять интернет-журналисты.

В голове девушки одни лайки в инстаграм. Я даже не делал ей комплиментов о внешнем виде, а она уже трижды рассказала насколько популярный у неё аккаунт и как ей важно всегда выглядеть превосходно даже в домашней обстановке. Хотя ничего особенного в её внешности я не заметил. Да, ухоженная, но в целом обычная девица, приукрашенная дорогой косметикой. Куда более интересную внешность имеет девушка, которая в данный момент подаёт нам чай. Я глаз от неё отвести не могу. На ней практически нет макияжа, и она выглядит очень красиво. Длинные тёмные ресницы чуть дрожат на больших, фиалкового цвета, глазах. Пухлые губы плотно сжаты, скольжу по ним взглядом, невольно вспоминая насколько они нежны и приятны. Только вот… Женя сильно бледна, у неё заметно трясутся руки, и готов поспорить, её глаза немного красные от слёз. Почему она выглядит настолько потерянной? Боится, что я буду жаловаться на неё за обман? Пришёл я сюда отнюдь не за этим.

— Ты аккуратнее можешь, неуклюжая? — визгливо ругается Анжела, когда девушка чуть задела подносом её чашку чая.

— Она даже не пролила, — высказываю я, не сдержавшись.

Женя растерянно замерла, бросив на меня короткий озадаченный взгляд.

— Что? — блондинка хлопает глазами, не сообразив сразу, что замечание делают именно ей.

— Твой чай, — поясняю я терпеливо, сдержать раздражение в голосе получается плохо. — Он ведь не пролился.

Анжела опускает взгляд на чашку и немного смущается — надо же, какая неожиданность! А Ветров отшучивается:

— Моя дочь ещё от показательной порки не отошла, не обращай внимание. А Женечка девушка не обидчивая. Спасибо за чай, дорогая. Сегодня можешь уйти с обеда, ты неважно выглядишь. Отложим наш разговор до завтра…

Тонкие изящные пальцы крепко сжимают поднос, в то время как её взгляд становится испуганным и затравленным. Я невольно подаюсь вперёд, пытаясь понять, что с ней происходит. Но Женя, коротко кивнув Ветрову, быстро сбегает из зала. Что ж, если возможности поговорить с похитительницей моих мыслей у меня совершенно нет, не вижу смысла тут задерживаться. Я найду способ поговорить с Женей сегодня же. Потому ровно через десять минут после того, как опустела моя чашка чая, я прощаюсь с хозяевами дома.

Я ухожу от Ветровых ни с чем. Женя больше не попадается мне на глаза. Мне слишком мало известно о девушке, которую я не намерен отпускать просто так. Признаюсь, я не ждал такой скорой встречи. Думал, что мне придётся уговаривать Анжелу помочь мне связаться с неуловимой кузиной, которую не смогли найти за прошедший день мои люди. И теперь мне ясно почему — никакой кузины у Ветровой нет, девушка просто на них работала.

Почти сразу после приезда в офис, я получаю звонок от своего помощника.

— Какие новости?

— Мы пробили адрес девушки, на которые были оформлены авиабилеты, — бодро рапортует он.

— Отлично, жду сообщением.

Алина

Я пользуюсь разрешением Виталия Ивановича и ухожу с обеда домой. Лариса — вторая домработница в доме Ветровых, осталась этим крайне недовольна. Она рассчитывала, что эту неделю дом будет полностью на мне, а тут я снова отлыниваю. Неважно, пусть думают что хотят. Моя голова целиком и полностью забита мыслями о завтрашнем разговоре с хозяином дома. Я должна принять решение… И, кажется, я понимаю, каким оно будет. Плевать, что станет со мной, главное вылечить единственного родного и близкого мне человека.

У подъезда стоит мамина подруга Нина Петровна. Увидев меня, она немного печально улыбается. Все эти сочувствующие взгляды режут без ножа. Моя мать жива, а все смотрят на меня так, будто я уже полностью осиротела в этом огромном городе.

— Привет, Женечка. Как дела у мамы?

— Не плохо, — отвечаю я, не собираясь вдаваться в подробности, но женщина не даёт мне пройти в подъезд, преграждая путь.

— Послушай, дочка, один благотворительный фонд начал собирать пожертвования, но это может продлиться долго… Я вот к чему, Лида ведь работала на таких обеспеченных людей. Может быть тебе удастся поговорить с ними?

— Я сделаю всё, что смогу, — выдавливаю я. — Спасибо.

Поднимаюсь в квартиру и тихонько открываю дверь. Стараюсь двигаться бесшумно, чтобы мама снова не подскочила меня встречать. Тишина, сопровождающая мой приход, непривычна. Быстро подхожу к её комнате и приоткрываю дверь:

— Я дома, мам!

В ответ тишина. Острое жало страха вонзается мне в сердце. Я распахиваю дверь и вижу, её на кровати, свернутую в клубочек под толстым одеялом. Спит. Быстро подхожу к ней и трогаю бледный лоб. Ахнув, стягиваю с неё одеяло и бегу к аптечке. У мамы сильный жар.

Сколько прошло времени с тех пор, как я сделала ей жаропонижающий укол? Наверное, минут двадцать. Но почему же лекарство не действует? Жар не спадает, а мама не просыпается. Мечусь по комнате и постоянно выглядываю в окно. Скорая, как назло, не едет.

В этот момент я понимаю, что пойду на всё. Даже на мерзкие условия, в которые меня загоняет Виталий Иванович. Выдыхаю, стараясь справиться с безумным страхом за жизнь матери. Слезы прорываются из глаз против воли. А что если, не смотря на прогнозы врачей, мы уже опоздали?

Раздаётся звонок в дверь. Скорая! Бегу к двери и быстро расправляюсь с замком. Только на пороге не фельдшер. Передо мной, скрестив руки на груди, стоит Кирилл Соболев. Его хмурый взгляд замирает на моём лице, в то время как я моментально вытираю щеки от мокрых дорожек.

— Ты в порядке? — обеспокоенно уточняет он, без спроса шагая ко мне в прихожую и захватывая ладонями моё лицо.

Этот нежный жест лишает меня последних сил сопротивляться бушующему в груди страху. Я отрицательно качаю головой и перестаю сдерживать всхлипы. Слышу его дрожащий вздох, чувствую крепко бережное объятие и начинаю умолять:

— Кирилл, пожалуйста, помоги мне отвезти маму в больницу. Ей очень плохо! Я не знаю, что мне делать!

— Тише, успокойся, — мягко говорит он, не выпуская меня из объятий. — Где твоя мама?

— Там, — дрожащей рукой я показываю на комнату матери.

Кирилл берёт меня за руку, и мы вместе идём к ней. Параллельно он просит меня собрать необходимые для приёмного отделения документы. Я подчиняюсь, быстро складывая в сумку страховой полис, паспорт и медицинскую карточку с диагнозом.

— Открой дверь, — снова командует он, осторожно взяв маму на руки.

Она слабо вздыхает и даже попытается обнять его за шею. Но рука беспомощно виснет уже в следующее мгновение. Я же спешу к двери, не переставая благодарить Кирилла, за его внезапный визит. Выяснять, как он нашёл меня, в данный момент я не в состоянии.

Кирилл стоит в стороне, пока я разговариваю лечащим врачом мамы, но мне кажется, он всё слышит. Павел Николаевич — худощавый блондин с реденькой рыжеватой бородкой сообщает мне, что иммунитет мамы неизбежно слабеет.

— Мы взяли анализы, пока ничего конкретного сказать не могу. Она не переохлаждалась? Принимала лекарства в срок?

— Я… я не знаю…

Это действительно было так. Рядом с матерью меня не было неделю. Пауза. Уверена, мужчина не особо доволен моим ответом, но, тем не менее, укоры он оставляет при себе.

— Болезнь прогрессирует, и чем раньше мы сможем приступить к операции, тем больше шансов благоприятного исхода. В очередь на операцию по квоте мы её поставили, но, к сожалению, столько времени у нас нет. У вас есть какие-то изменения?

Я лишь отрицательно качаю головой. Стоит мне открыть рот, и я снова могу разреветься.

— Я знаю случаи, когда пациенты оплачивают операцию самостоятельно, а потом возвращают деньги по квоте в порядке очерёдности…

— Я всё понимаю, — дрожащим голосом выдавливаю я. — Мы постараемся оплатить операцию своими средствами в самое ближайшее время.

— Хорошо, пусть ваша мама немного отдохнёт после процедур, — голос Павла Николаевича становится более тёплым и приветливым. — Мы сбили жар и ещё немного над ней поколдовали. После тихого часа можно будет её навестить.

Мужчина неловко прощается и отходит, а у меня на глаза снова набегают слёзы. Закрываю лицо ладонями и задерживаю дыхание, пытаясь избавиться от тяжелого кома в горле. Чувствую приближение Кирилла, от этого справиться с эмоциями становится ещё сложнее.

— Я подвезу тебя до дома, — слышится его тихий голос.

Я не хочу домой. Я хочу быть рядом с мамой. Во сколько заканчивается тихий час? Я могу подождать в сквере недалеко от больницы. Да, так и поступлю. Нужно только узнать часы посещений.

В голове крутится страшный вопрос: а что, если бы я не пришла не в обед, а вечером, как обычно?

— Пойдём, — чувствую, легкое прикосновение горячей ладони до своей спины.

Кирилл заводит меня в кабинку лифта. Медленно, в моё сознание просачивается вся цепочка произошедших со мной событий. Как он оказался у меня на пороге, как выручил меня и привёз нас с мамой в больницу, как взял ситуацию в свои руки, добился быстрого приёма и оказания оперативной медицинской помощи. А теперь снова проявляет заботу и хочет отвезти меня домой. Почему?

— Анжела сказала тебе адрес моего дома? — тихо спрашиваю я, когда мы спускаемся на первый этаж, к выходу.

— Нет.

— Тогда как ты меня нашёл?

— Кто ищет, тот всегда найдёт. Ты ведь живёшь по месту прописки.

— А зачем ты меня искал?

— А ты думала, я тебя так просто отпущу? — он чуть прищуривается, протягивает свою руку к моей, но так и не касается.

Двери лифта открываются, и я сбегаю в холл, лишь бы прибавить расстояние между нами. Кирилл выходит следом. Надо бы сказать ему, что домой я не поеду. Я дождусь разрешённого для посещений времени и вернусь к матери.

— Спасибо, Кирилл, — игнорирую сказанные им слова в лифте. — Я очень благодарна тебе за помощь, но домой я не поеду.

— Тебе тоже не помешал бы отдых, — вздыхает он.

— Успею.

Он останавливает меня, крепко захватывая мне локоть, и твердо произносит:

— Нам нужно поговорить.

— О чём?

— Ты прекрасно знаешь о чём.

— Кирилл, я жалею, что мне пришлось тебя обманывать. Всё не так, как тебе преподносит Анжела, я не делала этого намерено.

— Подобный обман невозможно совершить не намерено, Женя.

— Мне сейчас действительно не до этого.

— Зачем согласилась? — настаивает он.

— Потому что это моя работа.

Кирилл сжимает челюсти. Злится. Я вижу это по недоброму блеску в его глазах.

— Интересный вид заработка, — наконец произносит он. — Любопытно, события после благотворительного вечера оплачивались сверхурочно?

Резко закрываю глаза, отворачиваясь. Словно пощёчину получаю. После гнусного предложения Виталия Ивановича, эти слова жалят вдвойне больнее.

— Та ночь была ошибкой!

— Да, я читал записку.

— Тогда почему ты здесь?

— Возможно потому, что не верю ни одному написанному там слову.

Чёрт возьми, видимо я действительно очень плохая врушка.

— Давай попробуем заново, Женя. Почему ты поехала прикрывать зад дочке Ветрова?

— Да потому что мне нужны деньги, Кирилл! Я согласилась ради денег! И другого ответа не будет!

Он выдыхает и кивает в сторону лифта:

— Это связано с болезнью твоей матери, да?

— Даже если так, что это меняет? — рычу я в ответ.

— Лично для меня — очень многое, — тихо говорит он, притягивая меня ближе к себе. — Сейчас ты подробно мне расскажешь всё о своей матери, хорошо? А я постараюсь тебе помочь.

Поверить не могу в происходящее. Стою в полном оцепенении и не понимаю сон это или явь…

— Зачем тебе это? Я ведь… я не Анжела…

Кирилл ухмыляется.

— Думаешь, я решил увести тебя у Семёна, потому что ты Анжела? Скажу так — если бы со мной на благотворительном вечере была настоящая Анжела, меня бы тут не было…