47

— Анжела подожди! — слышу голос племянника за окном.

Сколько прошло времени? Где я? А главное… что произошло? Пытаюсь встать, но тело не слушается. Лишь рука беспорядочно дергается от моих попыток пошевелиться. Медленным заторможенным взглядом окидываю помещение. Я в угловой комнате на первом этаже собственного дома. Окно приоткрыто в режиме микро, и звуки, что доносятся из сада, отчетливо слышны.

— Чего тебе, Глеб? — шипит невестка и ахает в следующую секунду.

Слышится какая-то возня, приглушенные сопения и редкие нетерпеливые вздохи.

— Перестань! Кто-нибудь заметит, — воркует игриво Анжела.

Мой племянник лишь смеётся в ответ.

— В доме никого. Наталья уехала с дочерью в аэропорт. У нас есть как минимум полтора часа. М-м-м?

— Нет, Глеб. Я сказала, пусти!

— Да что происходит, Анжела?! — рычит нетерпеливо племянник. — В последнее время ты отдалилась.

— Я беременна, Глеб! Не забывай.

— И что? Это ведь мой ребёнок, Анжела!

— Я уже говорила, что не уверена… — терпеливо напоминает невестка.

— Зато я уверен. Кирилл с тобой не спит!

— В прошлом месяце мы…

— В прошлом месяце у тебя уже была задержка, дорогая! Да и вообще, фраза «в прошлом месяце»… как то слишком уж жалко звучит, не думаешь?

— Ты пытаешься обидеть меня?

— Лишь хочу сказать, какой кузен дурак. Пренебрегать такой женщиной… — вздыхает он и его следующие слова растворяются в очередном поцелуе.

Я смотрю в полоток вымученным взглядом и пытаюсь впитать подслушанный разговор. Мой племянник в любовниках у моей же невестки.

— Глеб-Глеб! Ах… угомонись! Не в саду же! Холодно!

— Пошли к тебе…

— В спальню мужа? С ума сошёл? Нас может увидеть Нина Григорьевна.

— И пусть! Я уже устал скрывать наши отношения.

— Так надо!

— Зачем? — возмущенно восклицает Глеб. — Ты хотела ребёнка от меня! Всё получилось. Он хочет развода, так зачем же противишься?

— А ты сам не понимаешь? — голос невестки теряет свой игривый настрой и становится ледяным.

— Нет…

— Потому что мне нужен он, а не ты!

— Чего?

— Ой, хватит Глеб! Не делай вид, что для тебя это новость! Ты заигрался. А я, между прочим, сразу озвучила свои условия. Меня интересует только постель и твоя готовность её со мной разделить. И только тогда, когда я этого захочу.

— Какая же ты сука.

— Спасибо за комплимент!

— Стоять, я тебя не отпускал! — рявкает Глеб. — Сейчас положение вещей несколько поменялось, не думаешь? Ты беременна от меня, а Кирилл хочет развода. Моё молчание в твоих же интересах и оно достаточно дорого стоит.

— Торговаться со мной вздумал?

— Ох, Анжела. Закрой свой ядовитый ротик, я найду для него более полезное применение!

— Ты мерзавец!

— От кого поведёшься…

Я бы предпочёл не слышать всё то, что происходило ровно минутой спустя в моём собственном саду, но ровным счётом ничего не мог сделать. Всё-таки мои отношения с Наташей всегда отличались от того фарса, в котором живёт Кирилл и Анжела. Моя жена всегда была верной и терпеливой. Если для других она могла показывать коготки и свой истинный характер, то мне она даже не пыталась возражать. Закрыл глаза и лежал так до тех пор, пока звуки за окном не стихли.

— Господи, Глеб! — восклицает испуганно Анжела, ударяя ладонью по стеклу. — Там же Николай Михайлович! Чёрт, папа говорил, что его выписали из больницы ещё вчера!

— Странно, а почему первый этаж поселили, а не в собственной спальне?

— Предлагаешь его по лестнице всюду таскать? Он ведь лежачий!

— И правда…

— У него щель в окне, — пищит она, переходя на шёпот.

— Думаешь, он слышал, как жена его сына умеет…

— Заткнись!

— Да расслабься ты, он же спит…

— А вдруг нет, тут же не видно толком! Проверь сейчас же, Глеб.

— Хорошо-хорошо, угомонись.

— Погоди я с тобой!

Через две минуты дверь приоткрывается. Я не могу повернуть голову и посмотреть на своих гостей. Чертовски не удобно, учитывая, что до приступа я смотрел на окружающих меня людей свысока. Слышу тихий, но тяжёлый шаг Глеба и открываю глаза. Он появляется в моем поле зрения практически сразу. Растрёпанный и разгорячённый племянник, смотрит на меня, нахмурив черные брови.

— Не спит! — ахает невестка, подкрадываясь следом. — Господи, Глеб.

— Успокойся. Ты только посмотри на него… Он же ничего не соображает! Просто живой овощ…

Перевожу взгляд на жену моего сына и хочу прогнать её. Но из едва приоткрывшегося рта вырывается глухое мычание.

— Ну! — ухмыляется Глеб. — Я же говорю — овощ с грядки…

Его высокая фигура исчезает где-то в стороне выхода, а Анжела остаётся на месте, продолжая вглядываться в мои глаза. Смотрит испуганно, но со смесью любопытства.

— А мне кажется, он всё понимает, — шепчет она словно сама себе, но я прекрасно её слышу.

— Ты идёшь, красотка?

— Иди без меня. Я дам ему воды.

— Нашла где заморачиваться! Его сынок уже наверняка о сиделке позаботился! — после этих слов дверь закрывается.

Мы остались с невесткой наедине. Она не движется, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Волнуется, расправляет растрепавшуюся причёску и высказывается:

— Нет, разве меня есть в чём упрекнуть? — оправдывается, глядя мне прямо в глаза. — Да за время нашего брака, я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он прикасался ко мне! А я женщина! Молодая, красивая, темпераментная! Я хочу любви и ласки, ясно?

Она набирает воды в стакан, неспешно подходит и теряется. Да, напоить лежачего человека водой, который толком рот открыть не может, весьма проблематично.

— Позову сиделку… — говорит сама себе Анжела, оставляя стакан на тумбочке, и выходит из комнаты.

Время для меня остановилось. Я перестал ощущать его течение. Перестал нормально спать и есть… Это и есть моё наказание? Я похоронен заживо в собственном теле, и ничего не могу с этим сделать. Даже умереть по-настоящему.

Кирилл где-то рядом, я это точно знаю. Я всегда слышу о нём в разговорах врача и сиделки. Сын так ни разу не зашёл ко мне. Моим постоянным посетителем является только моя жена. Слышу женский голос за дверью и стараюсь прислушаться. На первый взгляд, голос кажется мне незнакомым, но ровно до того момента, как его владелица не начинает смеяться. Этот смех я могу узнать из тысячи. Смех Марии… который унаследовала её дочь Милана. Кто бы мог подумать, что последняя решиться вновь перешагнуть порог моего дома, ведь расстались мы отнюдь не на дружелюбной ноте…

Вот она! Живая связь с моим сыном, проходит мимо моей темницы. Набираю в лёгкие как можно больше воздуха и мычу изо всех сил. Сиделка пугливо подпрыгивает на месте. В это время она стоит ко мне спиной и готовит лекарства, что мне прописаны перед сном.

— Бог ты мой! Николай Михайлович, напугали же!

Не слушаю, раздирая горло новым криком, не отрывая взгляда от двери. Только бы Милана открыла её с обратной стороны.

— Николай Михайлович! — пугается сиделка. — Вам плохо? Я сейчас сообщу Наталье Петровне и вызову врача!

Женщина подрывается с места и сама отворяет дверь. У меня получается повернуть голову, и спустя столько лет я снова вижу перед собой голубые глаза Игоря, которыми на меня испуганно смотрит его дочь Милана. Она практически сразу отводит их и задаёт вопросы сиделке. А затем кивает и подходит ближе. Непривычно видеть Милану такой взрослой и уверенной в себе. В моей памяти она осталась тихой хрупкой девочкой с робким взглядом. Опускаю взгляд на её большой живот. Готовится стать матерью. Как бы мне не хотелось признавать, Милана станет хорошей матерью своих детей. Что нельзя сказать о моей второй дочери Кире…

— Меня попросили приглядеть, — тихо объяснила Милана, прикрывая за собой дверь. — Надеюсь, ты не против.

Стараюсь кивнуть, но получается только моргнуть. Милана щурится и подходит ближе. В её глазах плещется сомнение.

— Врач говорил Кириллу, что, скорее всего, ты всё понимаешь, хоть и не говоришь…

Снова моргаю.

— Бог ты мой, — вырывается у неё непроизвольно, и она отводит взгляд. — Скорейшего тебе выздоровления.

Уверен, что из уст Миланы это пожелание не может оказаться фальшивым. Что ж, всё что мне остаётся, это надеяться на лучшее. Мычу, призывая её вновь посмотреть на меня. Мне даже удаётся неловко махнуть рукой.

— Хочешь, чтобы я кого-то позвала? — уточняет она.

Моргаю.

— Сейчас придёт Наталья и врач.

В этот раз стараюсь даже не опустить веки, импровизацией завязывая с «дочерью» немой диалог.

— Я не угадала? — переспрашивает Милана с сомнением.

Моргаю.

— Значит ты своим криком позвал меня?

И снова немой знак согласия.

— Но зачем, — хмурится она, размышляя сама с собой. — С Натальей мы практически не общаемся. С Кирой и подавно. Кирилл? Хочешь чтобы я его позвала?

Да!

— Позвать-то я позову, но… он ведь не придёт.

Мычу, с болью закрывая глаза. Тогда нужно стараться объяснить той, что не отказывается вести со мной диалог, не смотря на наше недоброе прошлое.

— Ккк… — только один звук и следом мычание.

— Кирилл? Я поняла. Позову, он здесь. Недавно пришёл с фирмы. Да-да, он старается утрясти там дела, что остались без твоего присмотра. Андрей ему помогает, а я приехала с ним за компанию. Я так понимаю, от Глеба как от заместителя так никакого толку…

— Ааа-ннн…

— Не звать?

— Ааа-ннн…

— Ан… В смысле он?

— Ааа-ннн…

— Ничего не понимаю, — шепчется Милана, хватаясь за голову. — Анжелу что ли позвать? Так нет её, на удивление сама сбежала в родненький дом. Довела в очередной раз Нину Григорьевну до слёз!

Опускаю веки в знак согласия.

— Ну, вот её позвать не смогу… — сокрушается самый смышлёный собеседник за последние несколько дней. — Стих, и не моргаешь… Опять в просак, да? Надо же, какой у нас странный диалог получается. Прям-таки по душам заговорили, спустя шесть лет расставания… Так значит мне никого не нужно звать, поняла! Ты хочешь рассказать мне об Анжеле?

— Ааа-ннн… — моргнув, бросаю красноречивый взгляд на её большой живот.

— Ну да… беременна я, через месяц рожать. Мальчик у нас с Андреем будет…

Моргаю и тут же произношу:

— Ааа-ннн…

— И Анжела беременна, да. Так что скоро станешь настоящим дедушкой. Главное поправляйся.

В этот раз таращу глаза так, что аж заслезились. Милана ахает и прикрывает рот рукой:

— Анжела не беременна?

Снова не позволяю себе моргнуть.

— Но если она беременна… — говорит она сама себе. — Значит это ты не станешь настоящим дедушкой? …Боже ты мой! Хочешь сказать, Анжела беременна не от моего брата? Но откуда ты знаешь? Это точно?

Жмурю глаза изо всех сил.

— Ты знаешь настоящего отца? …А я знаю?

Вот тут нам пришлось туго. Милана даже предположить на кузена не могла. Собственно, никто бы не смог. Глеб всегда и во всём был тише воды и ниже травы. А как оказалось… в тихом омуте…

— А Кирилл его знает?

Моргаю.

— Наталья, Кира?

Снова знак согласия.

— Получается, это родственник? Глеб что ли?

Правильно, больше ведь некому, он единственный, что всегда рядом! Какая же ты всё-таки умница, Милана…

— Поверить не могу… — выдыхает она в ответ.

В тот же момент дверь распахивается и в комнате появляется перепуганная Наталья.

— Ты что здесь делаешь? — с ходу налетает она на Милану. — Ты разве не знаешь, что ему противопоказаны любые волнения? Хочешь добить моего мужа окончательно? Немедленно уходи!

Милана поджимает губы, и переводит сердитый взгляд с моей жены на меня. Только этого не хватало. Наташа сейчас всё испортит!

— Ккк… — громко произношу я, продолжая понятный только нам двоим диалог.

— Ты меня не слышишь? Приехала к брату, так и сиди с ним рядом! Нечего тут глумиться над больным человеком!

— Успокойся, Наташа, — бурчит Милана. — Твой муж сам позвал меня! И тебе бы лучше быть поосторожнее в выражениях. Он тебя прекрасно слышит и понимает!

— Я в твоих советах не нуждаюсь!

— Даже не сомневалась. Где сейчас Кирилл? У меня к нему очень важный разговор.