Глава 11

Сидя на диване, я цитировал сидящей за машинкой Виталине газету «Правда» за 1963 год:

— Под руководством Ивана Никифоровича Худенко многоцелевому колхозу «Илийский» Алма-Атинской области всего за год удалось добиться поразительных результатов. За первый же сезон производство зерна в совхозе выросло в 2.9 раза, прибыль на одного работающего — в семь раз, а себестоимость центнера зерна упала до 63 копеек. Производительность работника в механизированных звеньях за год увеличилась почти в 20 раз, — отложив газету, добавил. — Здесь не написано, но я поспрашивал — получали эти стахановцы по триста рублей. Неплохо, а?

— Неплохо — это слабо сказано, — согласилась девушка.

— И каково же было мое удивление, когда я узнал, что наш уважаемый Леонид Ильич на предложение перенимать и масштабировать такой многообещающий опыт колхоза «Илийский» буркнул «преждевременно» и проект зарубил. Уверен, товарища Худенко это сильно расстроило — он как раз из таких, которым сидеть на жопе ровно скучно. Инспектировать мы его не поедем, потому что неминуемо найдем что-нибудь нехорошее, но, уверен, польза от Ивана Никифоровича с избытком перекрывает его мутные делишки. Попроси товарищей его по возможности не трогать.

Потому что в моей реальности его посадили в 73 году.

В процессе написания доклад о сельском хозяйстве словно сам собой масштабировался в трактат «Почему Сережа Ткачев ненавидит Советскую экономику в ее нынешнем виде и что нужно сделать, чтобы мальчик был ею доволен». Предлагаемые меры практически идентичны тем, что предлагает Госбанк, но изложено гораздо многословнее — где, как и почему с точки зрения материализма, с соответствующими цитатами из классиков Марксизма-Ленинизма. А еще я ловко самоустранился от вопросов внешней политики и ВПК, зато изо всех сил напирал на необходимость «дальнейшего» (потому что старшие товарищи и без меня стараются) увеличения темпов жилищного строительства. Ну почему нельзя воткнуть еще немножко кирпичных и панельных заводов? Глины жалко? ПГСа? А еще заводов мебельных, малярно-красочных и всех сопутствующих. Нужно больше панелек! С восьми утра до двух дня просидели, и в процессе нам немножко помогал папа Толя, очень довольный такой возможностью.

— Пиши приложение 1. «Предложение пересмотреть экономическую составляющую деятельности Министерства культуры».

Все просто — больше мощностей тем, кто окупается, и меньше тем, кто нет. Последним — на конкурсной основе, после решения комиссии, как особо социально-полезным. Отдельно — необходимость финансировать способных приносить международные награды, поднимая престиж Родины, особо творческих (условные Тарковские) товарищей. Цель — сделать Минкульт инструментом пополнения государственного бюджета.

— Узнают почтенные коллеги по цехам — быть мне битым, — грустно вздохнул я.

— Пусть только попробуют! — хищно оскалилась агент Вилка и заметила. — Могут решить, что ты все это затеял ради того, чтобы печататься без остановки.

— Именно так они и решат, — кивнул я. — Но попытка — не пытка. Далее: Заявление. «Просьба выделить для проведения эксперимента колхозы…» — перечислил растревоженные в ходе недавнего рейда «муравейники», — «С целью их объединения и превращения в образцово-показательный совхоз. Предлагаю опробовать на его базе следующие способы ведения хозяйства…»

— Сам захотел председателем стать? — рассмеялась Виталина.

— Я от скуки — на все руки. И последнее: «Прошу разрешить закупать на личные средства любую несекретную номенклатуру необходимых для ведения сельского хозяйства товаров».

— Добрый ты, Сережка, — умиленно улыбнулась мне Вилка.

— На этом доклад у нас всё! — довольно потянулся я, даже не пытаясь оправдываться. — Хочешь одну штуку расскажу?

— Хочу! — потянулась и Виталина.

Рассказал про вчерашний поход.

Так девушка на моей памяти еще не смеялась — буквально до слез, соплей, всхлипов и икоты. Высморкавшись в синенький платочек, она попыталась проявить человечность:

— Немножко сочувствую.

И, не выдержав, заржала снова. С улыбкой подождав, пока она просмеется, покачал головой:

— В этот раз не принимается. Я же не жалуюсь, а делюсь объективно смешной для стороннего наблюдателя историей.

— Очень смешной, — хрюкнула Виталина.

— Теперь нужно позвонить, — посмотрев на вернувшиеся на законную левую руку часы, пошел к телефону, объясняя увязавшейся за мной любопытной девушке. — Для разнообразия — никаких ЧП, я как цивилизованный человек позвонил и записался на минутный телефонный разговор с Генеральным секретарем еще три дня назад.

Я же «советник», значит мне так можно.

Усевшись на тумбочку у телефона в ожидании звонка, мечтательно зажмурился:

— Баньку справлю, беседочку, повара выпишу — хранцуза! И прудик с карасём — а то че это? — кивнул на стену в сторону пруда, по дну которого сегодня прокладывают трубы для фонтанов. — Это ж для челяди, а я — всамделишный боярин! Тиятр крестьянский заведу, шоб уважаемые люди почаще в гости ездили, будем лапы жабьи с винами наворачивать, бороду поглаживать да чаи из блюдечка гонять — о жизнь!

Телефон зазвонил, и хохочущая Виталина прикрыла рот ладошками и отвернулась.

— Добрый день, Сергей, — поздоровалась со мной трубка голосом Андропова.

— Здравствуйте, товарищ Генеральный секретарь! — бодро поздоровался я в ответ. — Могу ли я отправить мои пугающего объема размышления о сущности нашей экономики товарищам Председателю Госплана СССР Николаю Константиновичу Байбакову и Министру сельского хозяйства Леониду Яковлевичу Флорентьеву?

— Можно мне тоже копию, Сережа? — скромно попросил дед.

— Разумеется, Юрий Владимирович, — пообещал щедрый я. — Большое спасибо, до свидания.

— До свидания.

— Даровал нам, душенька моя, царь-батюшка за службу верную землицы доброй, угожей, — добавил веселья Вилке. — Да не абы как, а с людишками! Семь тыщ душ почитай! Будет нашей Танечке приданное. А теперь — фаза два! — спрыгнул с тумбочки, и мы пошли на кухню.

По пути обернулся к улыбающейся девушке:

— Если хочешь, можешь отвезти доклад и закончить на этом рабочий день.

Она демонстративно поскучнела.

Приятно!

— Тогда приглашаю тебя посмотреть кино в спецкинотеатре Минкульта.

Тут мы зашли на кухню, где мама с отчимом пили чай — у него сегодня выходной, а Таня уехала в тюрьму, к родной маме.

— Папа Толя, а вы не хотите после получения степени председателем совхоза пару-тройку лет поработать?

Отчим захлебнулся чаем, и хихикающая (думает шучу, ха!) мама похлопала его по спине. Усевшись за стол, поблагодарил родительницу за налитый чай и пододвинутые баранки с маком и начал обрабатывать пришедшего в себя и удивленно пялящегося на меня папу Толю:

— У вас же защита уже вот-вот. Безусловно, заниматься английской экономикой в МГУ — важное и нужное дело, но родное сельское хозяйство задыхается. Проблем там — непочатый край, причем комплексных, общеэкономических, потому что ни одна область народного хозяйства не существует сама по себе. Следовательно — решение этих проблем, даже при наличии политической воли и ресурсов займет не одну пятилетку. Кто нас туда пустит? Доклад-то я напишу и отправлю, вообще обо всем — вплоть до необходимости купить два огромных автозавода у какой-нибудь условно-дружественной страны и предоставления колхозникам приоритетного права на покупку мотоцикла с коляской — ну а нафига он в городе? — но будет ли толк — бабушка надвое сказала. В этой области у меня кредита доверия нет, и даже разумные и очевидные предложения могут отбросить просто потому что «ребенок-то куда лезет?». Зато я могу выбить нам экспериментальный совхоз, где мы начнем работу по методу Худенко (вчера о нем с отчимом разговаривал, за ужином) с некоторыми моими дополнительными штуками. Дадим результат — и к следующим прожектам доверия будет больше.

— Я в сельском хозяйстве ничего не понимаю, Сережа, — развел он руками.

— Толя, значит, совхозом командовать, а я — одна тут куковать буду? — укоризненно спросила меня мама.

Сначала ответил Судоплатову:

— Решать только вам, дядь Толь, но должность по большей части административная. Агрономов у нас в стране полно, посадку-уборку просчитать смогут. А еще — конкретно вам я могу полностью доверять. Выслушаете план целиком?

Отчим кивнул, и я ответил немножко недовольной такой расстановкой приоритетов маме:

— В полусотне километров от Москвы же. Дорогу починим, полтора часа на машине — и уже дома, — снова переключился на отчима. В СССР, вообще-то, по рабочим местам принудительно распределяют! — Да, не МГУ, однако дело архиважное, и, на мой взгляд, интересное — с людьми общаться, по полям ездить, госнаграды за образцовость и показательность получать. Ну и зарплата, вы уж простите, пап Толь, будет не триста рублей кандидата наук, а пятьсот-шестьсот. Карьерный рост, опять же — в стенах МГУ возвышаться сложнее, а вы ведь наш нереалистично огромный блат подключать ни за что не станете. А вот в области народного хозяйства, имея на руках объективные доказательства собственной способности приносить материальную пользу Родине, самореализоваться получится гораздо лучше. Извините, — вздохнул. — Я вас слишком сильно уговариваю. Если откажетесь, я немного расстроюсь, но товарищи из КГБ найдут на это место кого-то похуже.

Судоплатов от такого демонстративного прогиба хрюкнул. Практичная мама тем временем закончила переваривать мой монолог:

— Толя, а в самом деле — подумай! Ты же экономист! Кандидат наук. Неужели телят в коровнике не посчитаешь?

— Не нужно недооценивать сложность такой работы, — покачал он головой. — Прежде всего — это руководство большим коллективом людей, у меня просто нет соответствующего опыта.

— Но студентов строить-то у тебя получается, — с улыбкой напомнила ему мама.

Под ее уговоры и Судоплатовские заведомо провальные отмазки доел баранку, допил чай, и встал из-за стола:

— В общем, пап Толь, вы думайте, проект не срочный, посевная же в разгаре, кто поперек нее влезать позволит? Защищайтесь спокойно — к кандидату экономических наук, простите, если высокомерно прозвучит — так уж оно есть — у народа доверия побольше будет чем к школьнику. Мы в Минкульт, — это уже для мамы.

Напутственный поцелуй в щечку, рукопись Виктории Викторовны — с собой, и мы с Вилкой покинули квартиру.

— Не знала, что в Минкульте есть кинотеатр, — созналась она в собственном невежестве.

— А ты ведь штатный его работник! — ужаснулся я, с удовольствием подставил теплым майским солнечным лучам лицо и объяснил. — Старшие товарищи в нем смотрят новинки, решая, какие из них достойны внимания высокообразованного Советского зрителя, а каким суждено кануть в небытие. Нет, — с улыбкой покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Виталины и сел в машину. — Нам такая честь не светит — рожей пока не вышли. Но! — самодовольно погладил себя по голове. — Я выпросил у Екатерины Алексеевны уникальную для пионеров возможность смотреть все фильмы планеты в то время, когда кинотеатр не занят. Для расширения кругозора.

— В Минкульт меня на свидания еще никто не водил, — улыбнулась Вилка и забросила мой доклад в окно проезжающей мимо «Волги».

— Ух, как шпионисто! — восхитился я.

— Мог бы и раньше догадаться меня в кино пригласить, — сымитировала обиду Виталина.

— Этикет был на больничном, — напомнил я и вздохнул. — Понимаю, как это выглядит в свете недавних событий, но…

— Не оправдывайся ты, — улыбнулась она, потрепав меня по волосам. — Что будем смотреть?

— А у тебя вообще какой общий киноуровень? — спросил я. — То же, что и все смотрела, или показывали буржуйское в рамках подготовки?

— Как все, — пожала плечами Вилка.

— «Ночь живых мертвецов», — ответил я.

— И Фурцева разрешила тебе посмотреть фильм с таким названием? — не поверила Виталина.

— «Я с тобой полностью согласна, Сереженька — жизнь пострашнее любого кино порой», — процитировал я. — Чего такого-то? Это же просто картинки на экране в виде загримированных людей. Сказка.

— Сказка с таким названием? — рассмеялась она.

— Сказка, — уверенно кивнул я. — Разновидность: ужастик, он же — horror, он же — страшилка.

— Как «Вий»? — спросила Виталина.

— Как «Вий», да, — умилился я.

А ведь считай в один год снято. И оба черно-белые! Впрочем, «Вий» мог бы быть в разы страшнее, если бы не принудительно насаждаемый возрастной рейтинг «для всех». Да и в нынешнем виде в раннем прошложизненном детстве пугал до чертиков.

По пути набрав пирожков и «Буратино», прибыли в Минкульт и закинули в кабинет выделенной мне как раз для таких случаев тетеньки рукописи и нескромный подарок в виде пластинки-гиганта «Сергей Ткачев. «Ноктюрн». Поет Муслим Магомаев». Впрочем, принят диск был без пяти минут с восторгом — в магазинах фиг достанешь, тиражи допечатывать не успевают — а сказки моей бывшей любимой учительницы обещали показать «кому надо». Понятливо кивнув, отгрузил сотруднице еще пяток пластинок для тех самых «комунадников», и мы с Вилкой отправились смотреть классику.

Зал — здоровенный, на полторы сотни мест. Оборудование, надо полагать, высшего сорта — не станут же Самые Главные Цензоры на себе экономить. Познакомились с киномехаником — Синицин Валерий Петрович, шестьдесят восемь лет, бодро пыхтит перегаром, «еще Ленину кино показывал». Обиды на такое понижение в обязанностях в голосе не было — «внучка тебя ух любит, Серый, может познакомить?». Он усадил нас в середину пятого ряда — отсюда видно лучше всего — получил торжественную клятву оставить после себя только чистоту и порядок, пожелал приятного просмотра и пошел запускать проектор.

Свет погас, экран ожил, и Виталина взяла меня за руку. Приятно! Кино я, само собой, видел и помню, но вдвоем с такой-то девушкой в пустом кинотеатре — совсем другое дело! Качество картинки и звука не подкачало, а сам сеанс получился что надо — Вилка с неподдельным интересом следила за происходящим на экране, не стеснялась отпускать смешные комментарии насчет уровня интеллекта персонажей фильма, весело попискивать на «скримерах» (такую разве напугаешь?) и трескать пирожки, не забывая давать мне откусить и ехидно спрашивать, не нужно ли включить свет, чтобы пионерам было не так страшно, а к финальной трети фильма даже пересела по другую сторону от меня, чтобы с премилой улыбкой положить голову на здоровое плечо. Очень старается товарищ лейтенант Госбезопасности.

— Да уж, это совсем не «Вий»! — Когда пошли титры, с улыбкой подвела она итог просмотру и пообещала. — Если на нас нападут мертвецы, я тебя обязательно спасу — видел какие они медленные?

— Потом про быстрых снимем, типа наш ответ Голливуду, — улыбнулся я. — Не устала?

— От чего? — хихикнула она. — Если хочешь предложить посмотреть что-то еще — я не против.

— Про гонки достать успели только «Соперники за рулем» 57 года.

— Я его восемь раз смотрела, — ответила Вилка.

Неудивительно — фильм ГДРовский, и в СССР популярный — время от времени крутят даже по телевизору.

— А ты достанешь другие? — со светящимися надеждой глазами спросила она.

— Обязательно, — пообещал я. — Еще есть «Бонни и Клайд» — это…

— Я про них знаю, но фильм не видела, — перебила Вилка и поморщилась. — Они в конце умрут, да?

— Тупо мы с тобой! — шмыгнув носом, вытер я несуществующую слезинку.

— Хватит нас хоронить! — укоризненно ответила девушка, отвесив профилактический щелбан.

— Извини, — потерев лоб, пообещал себе больше так не шутить и продолжил. — «Доктор Стрейнджлав, или как я перестал волноваться и полюбил атомную бомбу». Хорошо показывает американский милитаризм глазами их же гения Стэнли Кубрика, и по совместительству — отличная комедия черного юмора.

— А ты какой хочешь? — спросила девушка.

— Если бы ты со мной не поехала, я бы взял с собой Рыжего, и мы бы смотрели все три, — честно ответил я.

— Тогда давай смотреть оба, — демонстративно устроилась она поудобнее и ехидно улыбнулась. — Сначала про милитаризм — хочу посмотреть, кого целый Сережа Ткачев гением считает.

— Я бы покраснел, но все равно темно! — фыркнул я и пошел будить киномеханика.