Ветры открывают инкогнито

То, каким я увидела тогда брата в палате, отпечаталось у меня на подкорке мозга не хуже татуировки. Сейчас, спустя три дня, когда он уже начал вставать и даже шутить, воспоминание не померкло ни на каплю. Бледный, в крови, которая была видна даже через мутный гель восстановительного раствора, беспомощный. Но хуже всего был лекарь, что сидел и питал капсулу. От этого стало только страшнее. Обычно капсулы заряжены, и кристаллов, находящихся в них, хватает для лечения. Но, видимо, не сейчас. Они разряжались так быстро, что врачу требовалось постоянно вливать в них энергию. Магу приходилось несладко: пот струился по лицу, подрагивали руки. Рядом стоял другой врач, готовый сменить первого, когда тот совсем потеряет силу. Мои родственники, ещё не успев приехать, уже обо всём позаботились. Какое же счастье, что мы – Ветры, и за моей спиной стоит целое семейство, чья власть в империи имеет настолько солидный вес. Иначе брата не лечили бы так хорошо. Уже скоро количество Ветров на квадратный метр площади палаты превышало все мыслимые пределы. Лекари нервничали и напрягались ещё сильнее. Дед как самый старший принял волевое решение и назначил дежурство в палате: не больше двух представителей семьи за раз. Я успела побывать рядом с капсулой дважды. И на второй раз изменения в лучшую сторону стали очевидны. Крови уже не было, порезы затягивались, синяки линяли в жёлтый цвет. Из лечебного сна его не выводили, но старания лучших магических целителей столицы были налицо. Теперь, когда кризис миновал и брат перестал напоминать покойника, на первый план вышли совсем иные заботы. Император назначил бал и требовал всему семейству Ветров явиться пред светлы очи. Официально – чтобы представить брата к награде. На самом деле – чтобы поближе разглядеть нахалку Шарлотту, что водила за нос лучших людей империи. Я не появлялась в своём участке: тем же вечером, после взрыва, пришло уведомление, что мне дают бессрочный отпуск «по семейным обстоятельствам». Мама сказала, что это очень благородно – дать мне время побыть с семьёй в столь сложный час. Я же боялась, что это почти увольнение. Совсем не удивлюсь, если Дэкстер Саммерс не захочет терпеть в своём отряде одного из Ветров. Несмотря на то что между нами было. Или же как раз поэтому. Стараясь об этом не думать, я гоняла тяжёлые мысли ежесекундно. И лишь мамины заботы о подготовке к балу могли меня отвлечь. Я понимала родных: мы должны были блистать. Мы должны были показать всем, что Ветры – это по-прежнему сила. Время прибытия во дворец было рассчитано до секунды: мы ещё не опоздали, но все, кто нужно, уже прибыли. За это отвечал дед. Бабушка ловко прошантажировала церемониймейстера, чтобы он создал нужную расстановку в зале. А все остальные с азартом делали ставки. Кто – на величину награды брата, а кто – на уровень зависти старой аристократии. Звук открываемой двери был не так оглушающ, как тишина, что настала после объявления нашего семейства. По задумке мамы, я шла впереди. На мне было летящее белое платье в пол на тонких бретелях. Лишь я была в монохроме, у всех остальных в одежде присутствовал ещё и глубокий синий. С двух сторон от меня и чуть позади вышагивали родители. На отце был белый пиджак, на матери – белое меховое манто. Сэм в кипельно-белой рубашке шёл позади мамы, с другой стороны – Евангелина в белой юбке. У деда – белоснежная трость, у бабушки – шляпка. Цвет чистоты. Цвет силы. Цвет ветра. Мы шли идеальным клином – не быстро, но и не медленно. Высоченные каблуки не могли выровнять мой рост со средним семейным, зато задавали идеальный темп. Я не шагала слишком быстро, и Сэм, всё ещё бледный после ранения, вполне поспевал. Семейство прошествовало через зал прямиком к императорской чете, и никто не осмеливался даже шептаться. Я почти физически ощущала острые взгляды, что прошивали моё тело. Шарлотта Ветер, главная бунтарка империи. В глазах старой аристократии нахалка, каких свет не видывал. Интересно, есть здесь и мама Дэкстера? И что она думает обо мне теперь? А сам командир может быть на балу? Но искать кого бы то ни было глазами я не посмела. Мой взгляд был устремлён прямо – к подножию трона. И лишь когда мы остановились перед императорской четой, я подняла взгляд. «Они будут тебя смущать, – наставляла мама, – проверять твою стойкость. Но не отводи взгляд, помни: ты не дебютантка из старой крови, ты – ловец. Никакой наглости, но и никакой кротости. Прямо и твёрдо». А это оказалось сложным. Что император, что императрица сверлили меня заинтересованными и немного насмешливыми взорами. Он – уже седой, но крепкий и сильный маг. Она – прямая, как палка, холодная на лицо, но с совершенно бесовскими глазами. Их хотелось рассматривать, но не возникало ни малейшего желания быть объектом их интереса. – Мы рады приветствовать семейство Ветер, наконец, в полном составе, – проговорила императрица. Похоже, ей было всё равно на церемониал и то, что первым всегда говорит мужчина. – Самюэль Ветер, – вступил император. – Мы восхищены вашей самоотверженностью и подвигом. – Спасибо, – ответил брат. – Но, боюсь, до подвига мои действия явно не дотягивают. – Бартоломью, Лавиния, – император обратился к родителям. – Мы рады, что ваша младшая дочь наконец решила почтить столичное общество своим присутствием. Вы в очередной раз доказали, что каждый из вас – сила и не нуждается в поддержке фамилии. Держу пари, мама зарделась от этого комплимента, а отец приосанился ещё больше. А уж бабуля с дедом наверняка награждают ехидным прищуром всех, кого могут охватить со своего места. – Шарлотта, – обратился император напрямую ко мне. – Это не выгул дебютанток, но вы представитель высшего света. К тому же, как понимаю, ваш брат ещё не оправился от ранения, значит, на него в танцах сегодня можно не рассчитывать. Посему открыть бал мы предоставим право именно вам. Мама знала, что так будет, и ещё дома мы договорились: раз Сэм не сможет выйти на паркет, то поведёт меня отец. – Чей будет первый танец, Шарлотта? – спросила императрица, прищурившись. Я открыла было рот, чтобы озвучить официальную версию, как вдруг чёрная тень возникла за моим плечом и голос Дэкстера Саммерса твёрдо сказал: – Первый танец будет моим. Я дрогнула, но не успела метнуть взгляд в сторону родителей. Хитро усмехнувшись, императрица быстро спросила: – И почему же именно вашим, уважаемый Господин Саммерс? – Шарлотта Ветер – мой ловец, – с нажимом сказал командир и протянул руку, явно намекая, что мне следует принять её. Скандал устраивать на глазах императорской семьи не могла себе позволить даже новая элита вроде нас. Поэтому я вложила ладонь в руку Дэкстера. Он легко крутанул меня, разворачивая к себе, и повёл вглубь зала. Подальше от императора, моих родных и чужих ушей, я полагаю. Он был с головы до ног в чёрном – это я видела боковым зрением. Наверняка со стороны мы смотрелись очень контрастно. Но я не могла заставить себя поднять на него глаза и разглядеть как следует, хотя мне того и хотелось. Мы впервые виделись после моего разоблачения, и я не знала, чего от него ждать. Зазвучали первые аккорды танца, и я отважно шагнула в объятия командира. Он крепко прижал меня к себе в первом же круге движений, а я почувствовала себя раздетой в его руках. Потому что платье очень тонкое. И под ним нет белья. Под такое не носят бельё, да, мама? И он это точно чувствовал, когда рука скользила по моей спине. А я не могла не ощущать его тело, ведь эта тряпка на мне ничуть не снижала чувствительность. Грудь напряглась против воли, и это не укрылось от его наглого взгляда. – Хочешь меня, Шарлотта? – жёстко спросил он. В качестве приветствия после долгой разлуки это было грубо. – Приходи, я с удовольствием трахну одну из Ветров… Я тут же представила, как со всей дури влепляю ему такую пощёчину, что это слышит весь зал. И как наступает тишина. И как император медленно встаёт со своего трона. Но я сдержалась. Вместо этого подняла к нему лицо и издевательски улыбнулась. – Не приписывай себе заслуги сквозняка, Саммерс. И запомни, трахнуть Ветра ты теперь сможешь, только если уломаешь моего брата. Он вздохнул и слегка ослабил хватку. – Прости, Чарли, меня занесло, я болван, который не может пережить, что его обманывали так ловко и цинично. – Идиот ты, а не болван! Я не тебя обманывала, а просто скрывала информацию ото всех. Ты ничем не лучше. И не хуже… – Знаю. Но ты – Ветер. – Верно. И не стану за это извиняться. Пары начали присоединяться, и я перестала ощущать себя на перекрёстке всех до единого взглядов. Стихло ли от этого напряжение? Ни капли. – Но ты всё ещё мой ловец, Шарлотта? – Ловец – твой… Он нагнулся чуть ниже, и мне на мгновение показалось, что он меня поцелует. Так просто и при всех. Сердце пустилось вскачь, как бешеный цербер, – и непонятно: от волнения или гнева. – Я не стану целовать тебя, Чарли. Больше – нет. Если только ты не поцелуешь меня первой, сама. Обида затопила меня по самую макушку, но я нашла в себе силы на циничную усмешку: – Тогда можешь не волноваться, Саммерс, тебе не придётся этого делать никогда. Музыка жалобно выдала последний аккорд и замолкла. Мы синхронно шагнули друг от друга, развернулись и пошли в разные стороны. Больше он ко мне не подходила за весь вечер, хотя я то и дело замечала фигуру в чёрном. Старая аристократия редко прощает обиды, кажется, так говорил дед. Ох, надеюсь, я всё равно смогу вернуться на работу в отряд, который уже успел стать родным. Не мыслю свою жизнь без них. И почему за всё это время никто не связался со мной? Из всех друзей я разговаривала только с Милли. Она была сердита и в свойственной ей манере сообщила, что буквально на днях соберёт артефакт правды и наденет его мне на шею, чтоб не повадно было. А потом добавила, что всё равно меня любит. А что же остальные? Неужели, все настолько шокированы, что не знают, как себя со мной вести? Но не вся старая аристократия меня игнорировала. Почти уже на выходе путь мне преградила Сильвия Саммерс, мама Дэкстера. – Шарлотта Ветер, – промурлыкала она. – Какая неожиданность – увидеть тебя снова. Я слегка поклонилась, как велело истинное воспитание, но ловческая наглая натура спросила: – Добрый вечер. Надеюсь, теперь я кажусь вам более подходящей кандидатурой для вашего сына? Тонкая улыбка коснулась её губ, и я затруднилась распознать эмоцию. Ещё более непонятными были и её слова: – Милая, более подходящей, чем в прошлый раз, ты уже и не будешь. И она уплыла, оставив меня в полном недоумении. Уже вечером, в родительском доме, я сняла смущающее платье и смыла весь груз чужих оценок. Пушистый огромный белый халат подарил ощущение уюта. Целительный эффект был дополнен десертом, который принесла прямо на столик у кровати домашняя фея Аглая, он же примирил с обществом. А потом пришла мама. – Ты была сегодня настоящим ловцом, Чарли. Я фыркнула: – И какие же ловческие качества я успела продемонстрировать в этом прозрачном платье? – Ты себя недооцениваешь, – улыбнулась мама. – Ты горишь энергией, но не плещешь эмоциями. Ты способна на сарказм, но не переступаешь грани приличий. Ты нежная и хрупкая девочка, но под этой маской живёт настоящий боец. Я горжусь тобой, милая! Это было приятно, я скорчила умильную рожицу. Но мама прочистила горло, а это был верный признак того, что ей есть что сказать. – Чарли, ты и Дэкстер Саммерс… – А что, я и Дэкстер Саммерс? – повторила я, как эхо. – Вы смотрелись вместе… впечатляюще. Ты в белом и он в чёрном. Могу поклясться, что слышала, как крошатся зубы у первых невест столицы, чьи мамаши положили глаз на командира ловцов. – Он сердит за обман, мама, – тихо сказала я и добавила: – И я – Ветер. И тут мама неожиданно засмеялась: – Вот именно, Чарли. Вот именно!