Ветер – это Ветер

Я сильно переживала, когда собиралась в первый раз после перерыва в свой отряд. Накануне ужасно спала, гоняя в голове разные тревожащие мысли. Ещё и утром меня ожидало шокирующее открытие. Метка-побегушка, с которой я почти сроднилась, исчезла. Это ввергло меня в тягучий котёл мрачных мыслей. То есть её давно можно было убрать дистанционно, не касаясь? И теперь, когда сделка выполнена, Дэкстер просто снял её, даже не сообщив? И значит ли это, что после всего, что он узнал, ему меня теперь касаться неприятно? Ну и ещё куча всяких беспокоящих вопросов. Что скажет Блэйк? Изменит ли своё отношение Шэпард? Как отреагируют остальные ребята с моего курса? Станет ли Горман Ярл издеваться ещё больше? И Дэкстер… Мне было сложно представить, как мы будем общаться дальше. Я сестра его врага. Но это я стонала его имя, когда он брал меня в своей постели. Моя фамилия Ветер, но это он шептал мне, что я невероятная. Не скрою, я мечтала стать для него особенной. Но не так. Совсем не так. Собрав всю волю в кулак, я открыла дверь участка. – А вот и наша принцесса под прикрытием! – первым я услышала голос Шэпарда. – С возвращением, пичуга! Он ухмыльнулся и сгрёб меня в дружеские объятия, чмокнув в висок. – Ну, ты даёшь, Чарли! – В глазах Блэйка я не прочитала обиды, и мне мгновенно полегчало. Ярл закатил глаза, когда я ему подмигнула, но издеваться не стал. Да и вообще в отряде никто как будто бы не был против, что я – Ветер. Из своего кабинета вышел Саммерс – само спокойствие и невозмутимость. Я не заметила и следов страданий, что, каюсь, подспудно мечтала узреть на его лице. Хоть какую-то бледность или усталость. – С возвращением, – ровно выдал он. – Хорошо, что ты с нами. Теперь все за работу! У нас ещё куча дел. Я начала гордиться собой: даже не дрогнула. Хотя внутри бесновалась, орала и очень хотела запустить в своего командира чем-нибудь тяжёлым. Вот так вот, правда? «Я тебя не буду целовать, пока ты сама не соизволишь?» Очень хорошо, Дэкс, я тебе это припомню! Пока не знаю как, но столь опрометчивые слова тебе ещё аукнутся. – Что у нас нового? – спросила я Блэйка. Мы с ним оба встали у интерактивной карты и разглядывали её, скрывая некоторую неловкость. – Да особо ничего, – помрачнел друг. – Зейнар молчит, словно его запас слов на жизнь закончился. Понятно, что его закроют очень надолго, даже если больше ничего не найдут… – Значит, всё уничтожено взрывом? – Почти… А то, что осталось, ни к чему толком не пришьёшь. – А сетка, что сдетонировала, где он её взял? Сам точно не мог, где-то же он её заказал? – Никакого документального следа найти не удалось… – А этот техник, Люк Шульман? – Его образования на это явно не хватит, – пояснил Блэйк. – Если только он не учился где-то подпольно. Но это нелогично. Умей парень делать такие штуки, его с руками оторвали бы в куче мест, легально зарабатывал бы как элитник. Друг немного помолчал. – И как теперь тебя называть? – спросил он наконец. – Шарлотта? – Я всегда была Чарли, это моё домашнее имя, так что… Проходящий мимо Шэпард зацепил меня за сгиб локтя и оттащил от Блэйка. Спросил, как я, как брат. Уточнил, не думаю ли я переходить в отряд к брату. И когда я подтвердила, что намерена остаться тут, он удовлетворённо кивнул. – Я знал, что ты наша. Я невольно посмотрела в сторону кабинета командира, и Шэп мгновенно отреагировал: – Дай ему время, Чарли. Они слишком долго с Сэмом Ветром бежали наперегонки, что теперь не могут остановиться. Я пожала плечами, стараясь сделать это холодно и равнодушно. – А что с делом? – Жаль, что всё взлетело на воздух, конечно. Но главное мы сделали: Зейнар в тюрьме, аппарат уничтожен. Евангелина Ветер сейчас работает с обломками, пытается понять, что же это было. – Да, она рассказывала, – кивнула я, радуясь, что теперь-то не надо объяснять и придумывать, откуда у меня эта информация. – Она подняла все дела, что вёл Зейнар, когда у неё работал. Её бесит, что он нашёл то, что вся её команда упустила. Так что если это можно обнаружить по оставшимся частям, то Ева непременно найдёт. – В любом случае мы возвращаемся к обычному режиму работы. Вот только выгребемся из-под лавины отчётов, совещаний и разборов полётов и сразу заживём как раньше. – А Белые кристаллы? – А что Белые кристаллы? Никакой связи с Зейнаром ни по каким документам обнаружить не удалось. Проверяли и мы, и безопасники. Так что, похоже, две оболочки там – просто случайность. Но однозначно счастливая, ведь если бы не они, неизвестно, когда бы мы всё поняли и забили тревогу. Звучало логично, но мне почему-то это не нравилось. Какой-то червячок внутри тихонько скрёбся, мешая расслабиться. Он был очень похож на ловческую чуйку, но при чём, казалось бы, здесь она? Я обещала себе самостоятельно ещё раз изучить материалы дела, и тогда, если больше ничего не найду, окончательно успокоюсь. – Дин! – голос командира вернул в реальность. – Тьма… Ветер. Зайди ко мне. Я шла, не торопясь, стараясь не ёжиться от взгляда, сверлившего спину. Горман Ярл вышел до забегаловки и ещё не вернулся, кто же мечтает провертеть во мне дыру? Быстро перетасовав в голове присутствующих, поставила на Лайму. Хотя и эта версия висела на соплях. Ну кому ещё не понятно, что теперь, когда я Ветер, желание командира продолжать отношения заметно поутихло. – Садись. – Он кивнул на гостевое кресло. – Как здоровье Самюэля? – Спасибо, намного лучше. Тоже сегодня вышел на работу. Напряжение висело в воздухе, но мы оба были словно невозмутимые вечные каменные глыбы. Говорили о мелочах, хотя хотелось орать о важном. – Сама как себя чувствуешь? – Спасибо, всё хорошо. И снова зависла тишина. Я заёрзала на кресле, мечтая поскорее сбежать, потому что ничего хорошего не ждала от этого разговора. И не обманулась. – Зачем всё это было задумано, Чарли? Конечно, я поняла, о чём он. Вздохнула и призналась: – Я хотела понять, чего смогу добиться, не будучи Ветром. Выучусь ли среди лучших. Войду ли в десятку на выпуске. Получу ли сама первый клинок… – Очень жаль. – Что именно? – Первый клинок ты получишь уже как Ветер. Я смотрела в его лицо, взглядом требуя объяснений. – Я представил тебя к первому клинку, Чарли. Думаю, запрос утвердят на днях, так что можешь готовить стену для первого экземпляра своей коллекции. Он улыбнулся, но очень сдержанно. И моя радость тоже словно потеряла цвет. Не так я мечтала получить свой первый клинок. Хотелось радоваться, вопить и хвастаться. Но вместо этого я тонула в трясине сожалений. Поеду вечером к родным, может, они смогут вернуть меня в мир ярких эмоций. – Спасибо. – Я опустила глаза. – Это для меня много значит… Хоть я теперь и Ветер. Я могу идти? – Да. Не прошло и получаса, как Шэпард вместе с командиром сорвались на допрос: пришла информация о том, что Зейнар заговорил. Весь участок замер в ожидании. Нет, мы ходили, работали, даже разговаривали, но словно понарошку. Словно настоящая жизнь отправилась в тюрьму вместе с Саммерсом и просила нас дождаться. Так я поняла, что не только меня беспокоит происходящее и остальных тоже не покидает ощущение незавершённости. Возможно, поняв мотивы преступника, нам будет проще принять и поставить точку в этой истории. Вернулся один лишь Шэпард. Сразу с порога его поймал Босли и заставил прямо в большом зале рассказать всё присутствующим. – Вы не представляете, какой кошмар творится в его голове! – с удовольствием начал свой рассказ ловец. Всё оказалось до удивительного банально: ненависть и зависть. Выяснилось, что Зейнар уже давно испытывает яркую неприязнь к магам. Всем до единого, без учёта рода занятий. Скорее всего, потому, что с детства завидовал нашим способностям и втайне мечтал так же, но сам при этом даже на каплю не был одарён подобным талантом. Шэп предполагал, что всё не так просто, возможно, такое-то травмирующее событие у него всё же произошло: бросила девушка-магичка, или одарённый опередил в карьере. Но факт остаётся фактом – ненависть доктора была чистой и незамутнённой моральными препонами. Впрочем, талант у Зейнара всё же оказался: он был выдающимся учёным. Настолько выдающимся, что смог создать аппарат, превращающий магов в оболочек. Проверка всех сотрудников, что работали на Зейнара, ничего не дала. Похоже, они и правда не знали, чем занят их начальник. Это удивляло – создать нечто столько грандиозное без помощников довольно непросто. Возможно, ему помогал кто-то на стороне. И это ещё предстоит выяснить. Вообще, удивительно, что Зейнару не пришло в голову, что не всегда это однозначно весело и просто – быть магом. Если ты одарён, то ты лишён права выбора. Ты обязан служить обществу в силу специфики своего дара. Хорошо, мне повезло, я родилась ловцом. А если бы бытовиком? Это был бы кошмар. Мечтать освобождать мир от оболочек, а потом всю жизнь заряжать домовые кристаллы. Которыми, кстати, пользуются и обычные люди наравне с магами. Сегодняшняя болтливость преступника не распространилась на секрет его аппарата. Это тайну он собрался унести с собой в могилу. – Я готов собственноручно помочь уроду приблизиться к этой цели, – заметил Босли. – И не ты один. Но всё не так уж плохо, – весело добавил Шэп, – к нам уже запросили менталиста из Релеана, он закрывает свои самые важные дела и мчит к нам. Подобный дар встречается среди магов крайне редко, на нашу империю не выпало ни одного, но отношения с соседями сейчас дружественные, так что релеанский маг нас выручит. И это была хорошая новость. Надо будет вечером на семейном ужине у дяди расспросить поподробнее об этом человеке, он наверняка с ним знаком. Дядя пропустил три семейных ужина, и я по нему ужасно соскучилась. Едва увидев его в коридоре семейного дома, я совсем не солидно взвизгнула и бросилась к нему. Он легко подхватил меня и закружил, словно пушинку. Впрочем, в отличие от меня, дядя вполне вписывался в Ветровскую калибровку: высокий, статный, темноволосый и красивый. Он пах дорогим табаком и какими-то специями. – Мышка-малышка, как твои дела? – Скоро получу первый собственный клинок, – улыбаясь во весь рот, сообщила я. Наконец собралась вся семья, это было так приятно, что переживания и трудности временно отошли на второй план. – Держу пари, сегодня будет гусиный паштет и рогалики. – Очень на это надеюсь. – Дядя положил мою руку на сгиб своего локтя и церемонно, словно даму, повёл в столовую. Я не ошиблась: домашняя фея Аглая уже поставила на стол указанные яства. Хоть она и говорила, что любит нас всех одинаково, мне всегда виделось, что именно дядю она обожает чуть более одинаково, чем остальных. Чего стоило её «господин Теодооор», произнесённое с придыханием и трепетом. Вообще, дядю дома мы звали просто Тео, так же как и мама с папой лишь на светских мероприятиях были Лавинией и Бартоломью, а дома – Ливви и Барт. Все были уже в сборе. Сэм сидел на своём месте за столом и выглядел намного лучше, чем в прошлый раз. Румянец уже поселился на щеках, и в целом вид вполне бодрый. Невольно подумалось, что для Зейнара это могло бы быть ещё одним крайне раздражающим фактором: мы более живучи, чем обычные люди, и намного быстрее восстанавливаемся. Семейство расселось. – Тео, – спросил отец, – как твои дела? – Да что я? Всё, как обычно, – отмахнулся дядя. – Это у вас тут новости одна веселее другой. Давайте будем их обсуждать! И мы обсудили. Сначала поведали о произошедших событиях – сперва я, потом Сэм, причём наши версии несколько отличались друг от друга. Например, брат считал, что Саммерс скрывал от его отряда важную информацию, а я горячо защищала родной участок. Зато, когда я поведала историю взрыва, Сэм ворчал, что я сильно преувеличиваю уровень героизма своего командира, но явно преуменьшаю его, братский. Евин рассказ был менее остросюжетный, чем наш. Она так долго перечисляла, что удалось извлечь из разрушенного офиса доктора Зейнара, что даже бабушка начала зевать. – Удастся восстановить аппарат? – спросил Сэм. – А смысл? – спросила Ева, взмахнув куском утки на вилке и заработав укоризненный взгляд мамы. – Это же просто обычная блокировочная камера. Просто с дыркой вверху. Мы такой легко сделаем, заказав новенький прямо из магазина. Там вопрос в другом – для чего Зейнар использовал это отверстие? – А, кстати! – чуть не подпрыгнула я, вспомнив важное. – Дядя Тео, а что за менталист к нам едет? Ты его знаешь? Дядя на мгновение замешкался с ответом, и семейство моментально осознало, что напало на кристалловую жилу. – Эмм… – Дядя почесал нос, а так он делал всегда, когда пытался что-то скрыть. – Это не совсем менталист… точнее, это не он, это она. Боевую стойку приняли все. Папа поднял бровь, мама положила приборы на стол, бабушка слегка отвела подбородок в сторону, словно заинтересованный цербер, а дед подпёр голову рукой, приготовившись наблюдать весь этот цирк. – Её зовут Робин Мослах, – вздохнул дядя, поняв, что соскочить ему не удастся. – Она очень хороший специалист и иногда преподаёт в моей академии. – И ты её неплохо знаешь? – закинула пробный клинок мама. – Не то чтобы… ну, да, довольно неплохо. – Она молодая? – подключилась бабушка. – Самый молодой специалист в академии, – почти обречённо сообщил дядя. – Она должна прийти к нам на ужин, как приедет, – тут же придумал гениальное решение нашей любопытной задачи мудрый дед. – Ни за что! – Почему это? – показательно оскорбился отец. – Да вы же её на составляющие разберёте! – сказал было дядя, но задумался. – А знаете, что: и ладно. Так и быть. Приведу. Но вы сами виноваты! Она невозможная особа, студенты её боятся, педагоги опасаются, а принц, который хотел на ней жениться, теперь при виде Робин покрывается красными пятнами и пытается сбежать из страны. Я её приведу, но чур мне потом не пенять, что она слишком эксцентрична. На меня не сердиться, какой бы уровень шока вас ни постиг. Все согласны? А дядя умел навести интриги. Я почти физически почувствовала, как повысился градус предвкушения за столом. И это было просто отлично – ведь я опасалась, что начнут расспрашивать про меня и Дэкстера. А удержать лицо среди людей, каждый из которых видел меня в подгузниках и знал как облупленную, было бы в моей ситуации неимоверно сложно.