19. Взаимное непонимание

– Андреева! Я не понял! Ты всё сделала уже?! Ну давай, показывай свою работу! Опять в его обращении ко мне появляется тёплое дружеское «ты». Это могло бы быть даже приятно, если бы не… – Или что, мои слова стали необязательными к исполнению?! – громыхает Градов. – Какого хрена здесь творится?! Оторваться друг от друга не можете? Быстро займитесь делами! Он гневно сверкает глазами и если бы у Клима не была сломана рука, Градов бы точно ему её сломал, или что-нибудь другое, прямо сейчас и прямо вот здесь. – Клим Романович, вы что здесь постоянно трётесь?! Как-то очень быстро вы скатываетесь в пропасть профнепригодности. Флирт на рабочем месте, теперь вот драки, пьянство. Вы уверены, что ваше место здесь, а не на ликёро-водочном заводе? Клим от неожиданности даже рот раскрывает, не соображая что на это всё возразить. – Ступайте немедленно к себе и озаботьтесь уже финансовым благополучием компании! Чтобы я вас здесь не видел. Не сказав ни слова и пытаясь не дышать в сторону разгневанного Градова, Клим быстро выходит из кабинета. Генеральный, оставшись со мной на едине, прекращает громыхать и буравит меня горящими глазами, полными гнева. Пауза затягивается. Желая разредить обстановку, я открываю рот и в это время в голове, нежданно и непрошено, появляется бабуля. Я не успеваю опомниться, как она громко и отчётливо произносит моим голосом: – Сердилась лягушка на Новгород, да лопнула. – Что?! –меняется в лице Градов и делает шаг, наступая на меня. – У меня компьютера нет, – пытаюсь я экстренно перевести разговор в рабочее русло. – Для работы компьютер необходим. А ещё я хотела уточнить, появятся ли в ближайшее время у меня коллеги. Вы говорили про выпускников вузов. Он останавливается и переводит дыхание. Давай, посчитай до десяти, успокойся немного. – Это задача Стражникова, – говорит он после небольшой паузы. – Что же ты у него не спросишь? Или с ним ты говоришь, о чём угодно, только не о работе? По поводу компьютера позвони Ермакову. Все организационные вопросы временно решаются через него, я же сказал на совещании. – Андрей Дмитриевич, вы Горбатову тоже запретите, пожалуйста, ко мне приходить. Он ведь ещё хуже Клима Романовича. – А ты прекрати личную жизнь устраивать в рабочее время и никто к тебе не будет ходить. Повода не давай. В этом вопросе всё в твоих руках. Эти слова, как плеть, бьют наотмашь. Я оказывается личную жизнь здесь налаживаю? Вот так новости. – Вы издеваетесь, что ли? Какую личную жизнь? Вы вообще сами-то что налаживали вчера, рабочие контакты или деловую атмосферу? – Так! – рявкает он. – Ты говори, да не заговаривайся. И не наглей! А то заявление твоё быстро все визы соберёт и пойдёшь ты в свободное плаванье. А место заместителя в «Орионе» уже занято, между прочим. Ну, не беда, Стражников тебя точно также ещё куда-нибудь устроит. Я только глазами хлопаю. Слезу бы не пустить, чтобы не радовать злодея этого. Чего целоваться-то лез? Я что кукла резиновая или, может быть, произвожу впечатление максимально доступной девушки, или эскорт-услуги оказываю? Да пропадите вы все… – Всё, – заканчивает перепалку Градов. – Работай! Все вопросы через Синицкую и Ермакова. Он уходит. А чего приходил-то, вообще? Не знаю. На душе кошки скребут. Чувствую себя лишней, никому не нужной и заброшенной. Две недели доработаю и уйду, куда глаза глядят. В ночь, пустоту и туман. Как ёжик. Звонит мобильный. Номер незнакомый. Я знаю, от незнакомых номеров ничего хорошего ждать не стоит, но всё же отвечаю. – Алло. – Андреева Екатерина Сергеевна? – Да. – Здравствуйте. Вас беспокоят из кредитного отдела Юнион банка. Меня зовут… Лучше бы не отвечала. Знаю я, знаю. Просрочен платёж у меня. Ну подождите вы пару дней хотя бы, что случится за пару дней? Появятся деньги и сразу заплачу… Вот и ушла в туман… Банк меня в любом тумане найдёт… Поговорив с милым молодым человеком из кредитного отдела, я звоню Ленке Зыряновой. – Лен, привет. Займи денег на неделю, а? – Кать, шутишь?! Тебе сколько? – Двадцатку нужно добить… – Блин… Я тысяч десять только смогу… – Ладно, – вздыхаю я, – давай хоть десять. Можешь завтра? Я бы к тебе заехала после работы. Ты во сколько заканчиваешь? Мы договариваемся завтра встретиться и, заодно, привезти стулья. Но мне надо ещё где-то десять тысяч найти. Хоть у Клима занимай. Нет! У Клима точно нет! Может, у Синицкой спросить? У неё, наверное, тоже нет… Я всё-таки решаю попробовать. – Александра Германовна, – говорю я подгадав, когда в приёмной не будет посетителей. – Вы меня простите, вопрос деликатный. Не могли бы вы мне занять десять тысяч до получки? Синицкая смотрит на меня с недоумением, а потом качает головой. – Нет, Катюша. Не могу, извини. Сама без денег сижу. А тебе зачем так срочно? Зарплата же через неделю уже. – Да, – машу я рукой, – кредит… – Ну, так ты займи у Градова, – говорит она отмораживаясь. – Мне кажется, он тебе не откажет. Для него сумма вообще несущественная. – Что вы. Это вообще не вариант… Послушайте, то что вы вчера видели… – Не говори, – прерывает она меня. – Не продолжай. Я ничего не видела, а если что-то и заметила, то меня это никак не касается. Я никого не осуждаю и не обсуждаю. Надеюсь, ты это знаешь. Я киваю. – А насчёт денег, – говорит она, – я бы заняла, но у меня, правда, нет. Сама зарплату жду, как манну небесную. Так что извини. Это вы меня извините… Мне приносят компьютер и я начинаю работать. Получать данные через Ермакова крайне тяжёлая задача, но выбирать не приходится. Я долго сижу за расчётами, а когда, наконец, отрываюсь от работы, оказывается, что я единственная, кто ещё остаётся в административном корпусе, не считая службы безопасности. Я собираюсь и отправляюсь домой. Хорошо, хоть ехать недалеко. Ничего так, я засиделась… Зато презу на завтра, в общих чертах сметала. Я выхожу в тёплый и приятный вечер и вдыхаю полной грудью сладкий воздух. Пахнет ванилью и шоколадом, производство работает без остановок… В голове сумбур. Мысли постоянно сбиваются с презентации на Градова, на то, какой он… даже слово не могу подобрать. Я многократно прокручиваю наш разговор и раз за разом возвращаюсь к поцелую. Не могу понять, что со мной происходит и как мне быть дальше. Да ещё этот долг, скорей бы погасить его… В таком разобранном и рассеянном состоянии я подхожу к дому. Захожу во двор, пустынный и проваливающийся в сумерки, и иду мимо детской беседки, где вечно собирается местная асоциальная публика, хулиганы и алкаши. Сейчас здесь тоже толкутся тёмные личности. – Оба-на! – вдруг раздаётся рядом со мной. – Катюха! Вот так встреча! Я вздрагиваю от неожиданности. – Ну-ка, это чё там за Катюха такая? – спрашивают чуть поодаль. – Да бикса моя. Ну чё, не ждала? А вот и я, нах. Вот только откинулся и сразу к тебе. Ну, иди сюда, чё как неродная. Давай, сказал. Повторять что ли?