40. Тёплый ветер

Андрей несколько секунд внимательно смотрит на Клима и протягивает ему руку. – Клим Романович, – говорит он после короткого рукопожатия, – спасибо тебе, что вовремя дал знать и за то, что Катю поддержал. – Да ладно, за что ты благодаришь, это же само собой разумеется. Иначе и быть не могло. – Спасибо, я тебе благодарен. А что касается Оганезова, пришлось тестя твоего тревожить. Я сначала к нему через тебя хотел обратиться, но Рыков сам предложил, он с твоим Протоковым плодотворно сотрудничает, вот тот и не смог отказать. Так что, с одной стороны замминистра на Оганезова нажал, а с другой я сам уже. – Думаю, твои действия решающими были, – улыбается Клим, – потому что мой папенька, конечно, фрукт тот ещё, и совсем не факт, что пообещав что-то Рыкову, он кинулся выполнять обещанное. – Ну, может быть, хотя Оганезов намекнул, что Протоков его тоже дёрнул по этому вопросу. – А ты-то его чем прижал? – Кнутом и пряником, как водится, – усмехается Андрей. – Во-первых, я объяснил, что реального срока у него не будет, даже, может быть, и судимости не получит. Ну, а если получит, не велика беда. Он со мной бодался в последнее время за Томскую кондитерскую фабрику. В общем, я ему её отдал и ещё там сделал предложение одно. Сказал, что если он не пойдёт в полицию, то не получит её и потеряет несколько ключевых предприятий для бизнеса. Рыков и твой тесть это подтвердили. Вот и весь секрет. – Не жалко томскую фабрику? Лакомый кусочек, – качает головой Клим. – Плевать, пусть забирает, – усмехается Андрей. – Видел, какой поток откровений это породило в нашем друге? Всех денег не заработать. Есть вещи поважнее. – Согласен, – кивает Клим, а я незаметно сжимаю руку Андрея. – Спасибо, Андрюша, – едва слышно шепчу я. – Ладно, Клим Романович, – говорит Градов, – нам пора. Меня неделю не будет, ты остаёшься за главного. Привлекай активно зама Горбатова, самого-то его мы уже нескоро увидим, я думаю. Там девушка одна из продаж на него заявление написала. Полагаю, не отвертится. В общем, приказ Синицкая подготовила, работай. Супруге привет. Если что, звони. Я буду на связи. – Возможно, – вставляю я и Клим смеётся, Андрей тоже улыбается. Мы садимся в машину и уносимся подальше от этого прекрасного места. – А Клим, – спрашиваю я, – разве не разводится? – Это вряд ли, хотя такие слухи до меня доходили. Для него важно, что отец жены замминистра, мне кажется. Жена живёт в Швейцарии, ему не мешает, он ей тоже. Всем удобно. Но я такого не понимаю, честно говоря, ну да ладно, это их дело, меня не касается. Меня тоже, – киваю я. . Каждый мой шаг оставляет на песке лунку неправильной формы. Я иду вдоль кромки воды и меня обдувает лёгкий ветер. Он треплет мои волосы и обдаёт кожу влажным теплом. Небо выглядит совершенно нереально. Оно оранжевое, густеющее и темнеющее у горизонта, линии за которой начинается вода. Ветер приносит чудесные ароматы смешивая запахи тропических цветов с солёным дыханием моря и горячей страстью ванили. Если и существует в природе подлинное счастье, то, скорее всего, это и есть то состояние, в котором я сейчас пребываю. Безмятежность, эйфория и наслаждение. Вот прямо сейчас, когда я думаю об этом, на моём лице расползается улыбка от уха до уха. Если бы кто-то посмотрел на меня со стороны, подумал, что я, наверное, не в себе. Может быть так и есть… Может быть. Андрей идёт чуть впереди и держит меня за руку. Он буквально втаскивает меня в это счастье, которое я впускаю в себя с большой осторожностью, боясь спугнуть и боясь поверить, что это мне не снится или не исчезнет от одного неосторожного движения. – Это навсегда, – говорит мне Андрей, вот и хорошо. Постепенно он забирает левее и заходит в воду. Я двигаюсь за ним. Тёплая, нагревшаяся за целый день и за миллионы предыдущих дней, вода с радостью вбирает наши тела. Она не холодит кожу, а отдаёт ей тепло. Прибоя нет и мы входим в этот гладкий хрустальный шёлк, простирающийся, как безупречное зеркало на тысячи километров. Вода вбирает наши тела, подсвеченные красным светом и мы становимся частью океана, его чуткими органами любви. Андрей поворачивается и идёт спиной вперёд, чтобы смотреть на меня. И я двигаюсь, не спуская с него глаз. Когда вода доходит до груди, он ложится на спину. Я любуюсь его сильным загорелым телом, рельефом мышц, усиленным красивым боковым освещением. Я с любовью и голодом рассматриваю его сильную грудь, плоский живот и раскинутые руки и ноги. Полюбовавшись, я ложусь рядом с ним и мы левитируем, парим на густой глади воды, держась за руки. Низкое небо темнеет и на нём проступают звёзды, сначала призрачные и неясные, а потом яркие и близкие, и нам начинает казаться, будто мы не в воде, а среди этих прекрасных бриллиантовых россыпей и можем набирать звёзды в пригоршни и пересыпать их как искрящиеся кристаллы. Андрей становится на ноги и подходит ко мне вплотную. Он проводит кончиками пальцев по моему лицу и шее, выглядывающей из воды, сдвигает упругую ткань купальника и касается покрывшейся пупырышками кожи. Он дотрагивается до сморщившихся, ставших тугими кружков и до затвердевших сосков. От нестерпимой сладости я начинаю стонать. Можно себя не сдерживать, мы здесь совсем одни. Рука Андрея движется ниже, она скользит по моему животу и внутри меня, там, где кожи касаются его руки, всё сжимается и перекручивается, заходясь в мучительном восторге и заливаясь сладкой истомой. Он не останавливается, и его рука, привыкшая и научившаяся за эти дни повелевать мной движется дальше. Его пальцы чуть задерживаются на границе плавок, а потом двигаются вдоль эластичной кромки и, коснувшись косточки, ищут кончики завязок, дёргают их и освобождают меня от эфемерной защиты мокрой ткани. Мои ноги раскинуты и ничто не мешает и не противится воле моего повелителя. Его пальцы медленно и нежно ласкают складки кожи, проникая в меня и заставляя, резко согнуться пополам. Я всплёскиваю руками и, опершись на руку Андрея, прижимаюсь к нему, обхватываю руками шею и обвиваю его ногами. Наши губы встречаются и от их соприкосновения по телу проходит тёплый и волнующий разряд. Он готов, он ждёт меня и я чувствую его огромный, напряжённый и впитавший силу океана член. Я больше не хочу ждать, мне хочется скорее приступить к главному, к самому сладкому. Я не могу сдерживать своего голода и своей пробудившейся похоти. Я двигаюсь ему навстречу, ищу его и желаю немедленно вобрать в себя. Мы хотим одного и того же и стремимся навстречу друг другу. Его член входит в меня и всё теряет смысл, кроме текущего момента и кроме любви, которой мы заражаем всё, что нас окружает на сотни километров вокруг. Он движется внутри меня, наполняя не только физически, я чувствую, как мой мужчина входит в моё сердце, в мой разум и душу. Он становится частью меня и мы превращаемся в одно целое. Он увеличивает скорость вторгаясь в мои глубины и я двигаюсь навстречу ему, страстно желая этого вторжения. Его член безупречен. Он сделан для меня, для того, чтобы доставлять мне максимальное и неописуемое удовольствие. Мы идеально подходим друг другу и понимаем всё без слов и даже без жестов. Мы действительно становимся одним целым. И моё сердце наполняется невероятной сладостью и счастьем и я не сдерживаю слёз, ручьями текущих по щекам. Это слёзы радости. Мы растворяемся друг в друге и двигаемся всё быстрее, исступлённо, отчаянно, будто это самый последний миг нашей жизни. Но нет, я знаю, всё только начинается. Волна наслаждения накатывает, как цунами, как тайфун, как природное явление, от которого нельзя укрыться. Я кричу, и мой крик разносится, отражаясь от глади воды. Я чувствую себя Афродитой, только что родившейся из морской пены. И в подтверждение этого вода вокруг нас отзывается ярким голубоватым свечением, заставляя миллионы мельчайших морских существ флуоресцировать и кружиться вокруг нас, заряжаясь от нашей любви.