11. Когда не хватает воздуха

Я несмело подхожу ближе. Градов внимательно смотрит на меня, не отрываясь, как рентгеном просвечивает и я чувствую, как от этого пронизывающего взгляда по телу начинают бежать едва ощутимые токи. Присесть он не предлагает. Повисает довольно долгая пауза. Я замечаю на его столе своё заявление и распечатанную пояснительную записку к техзаданию. – Я посмотрел твои соображения по постановке задачи, – хмуро говорит он. – Толково. Печально, что приходится тебя увольнять. Ну не увольняйте, раз такое дело… И когда это мы успели перейти на «ты»? – Но в сотрудниках я больше всего ценю искреннее желание нашей общей победы. Мне нужны люди, которые горят на работе, те кто достигает успеха, а не увиливает, да выкручивается, а потом уж если припрёт, только в этом случае делает то, что от него требуется. Что за глупость?! Уж я-то точно не такая! Чушь! Увиливать от работы? Вообще не про меня. И если я уже, всё равно, уволена и терять мне нечего, то расставлю точки, там где надо. – Я прошу прощения, но я себя к таким не причисляю. Вы совершенно неверно составили мнение обо мне. Если я такая, как вы говорите, откуда взялась пояснительная записка на вашем столе? – Что?! – грозно восклицает он, и в его чуть хриплом голосе проскальзывают нотки гнева. – Я говорю, что от работы никогда в жизни не отлынивала. Так что… – Не оправдывайся, – обрубает он и в тёмных глазах проблёскивают молнии. – Поздно. Научись слушать, этот навык тебе в будущем пригодится. Молнии в его взгляде отзываются во мне смутным тревожным и тянущим чувством, неясным шёпотом и лёгкой дрожью. Я прикусываю губу. Но, если честно, обидно выслушивать про себя то, что не имеет ко мне ни малейшего отношения. Это прямо-таки оскорбительно. Хотя доказывать ему что-то вообще не имеет смысла. С другой стороны, для чего вообще всё это представление? – Слушайте, Андрей Дмитриевич, зачем вы мне всё это говорите? – не выдерживаю я. – Напутственное слово что ли? Так я в нём не нуждаюсь, потому что это всё вообще не про меня. Я не такая. Вы меня совсем не знаете. Я как раз ответственная и целеустремлённая, настроенная на совместный успех. Посмотрите отчёты, во сколько я прихожу и во сколько ухожу с работы. Хотя, ладно… Вам-то что! Нанять, уволить разницы нет. Мы же для вас просто сверчки… – Да ты! – Градов даже слов не находит от моей наглости. Он поднимается из-за стола, нависая надо мной, как грозное торнадо, сверкает тёмными глазами и ничего не говорит. Видимо опять считает до десяти, чтобы справиться с гневом. – Дерзкая, безответственная, с диким самомнением! – наконец обретает он дар речи. – Уволена! «Ждали обозу, а дождались навозу», – скептически шепчет бабушка. Градов садится за стол и размашисто подписывает моё заявление. Это типа я сейчас последний шанс запорола? Почему-то, несмотря на то, что я уже свыклась с мыслью, что меня увольняют, испытываю в этот момент жгучее разочарование и даже лёгкую тоску. Ладно, показывать, насколько это чувствительно, я не буду… Вот только я так и не поняла, мне уже уходить или нужно отрабатывать… – Андрей Дмитриевич, – начинаю я. – Свободна! – рычит он. Вот же гневливый самодур. Я выскакиваю из его кабинета, как ошпаренная и сразу оказываюсь под обстрелом сочувственно-любопытных глаз Синицкой. – Ну что? – спрашивает она. Я пожимаю плечами: – Уволена… – Не переживай, может ещё передумает… Кофе хочешь? – Хочу, наверное… спасибо большое… Я беру большую чашку кофе, печенье нашего производства и ухожу к себе. Сажусь за стол и… не знаю, что мне делать. Ощущаю пустоту и грусть, будто потеряла что-то дорогое сердцу. Сейчас я чувствую себя совсем не так уверенно, как несколько минут назад, когда выступала перед боссом. Даже наоборот… Я отхлёбываю кофе, не ощущая ни аромата, ни вкуса, и набиваю рот печеньем, в надежде на обильное выделение серотонина или дофамина, что там помогает чувствовать себя счастливой? И в этот момент дверь с шумом распахивается и бьётся о стену. На пороге появляется Градов. – Вот, что мы сделаем! – говорит он, подходя ко мне. Чувствую себя крайне неловко, как мышь, пойманная с поличным на мешке с зерном. Продолжать жевать, когда босс стоит надо мной, как-то неловко. Поэтому я делаю каменное лицо. А если он что-то спросит, и я не смогу ответить? Он держит моё заявление прямо перед моими глазами. – Заявление подписано, – говорит он. – Но по условиям контракта ты должна отработать две недели, прежде чем уйдёшь. Значит, будешь работать, причём, с полной отдачей! Если не будешь, мы тебя оштрафуем и ты не получишь никаких выплат при увольнении. Ты понимаешь, что я говорю? Я киваю, не имея возможности ответить словами. – Если, – он выделяет слово «если» особой интонацией, – если вдруг по неизвестно каким экстраординарным причинам ты начнёшь добросовестно исполнять свои обязанности и будешь поменьше хамить и дерзить… Тут от негодования я забываю о печенье во рту и набираю полную грудь воздуха, чтобы дать достойный ответ на эти обвинения. Кусочек печенья вдруг подхватывается воздушным потоком этого вдоха и несётся по направлению к лёгким и забивает дыхательные ходы. Мамочки! Я начинаю задыхаться. – Тогда, – продолжает генеральный, не замечая беды, только что случившейся со мной, – теоретически мы сможем рассмотреть возможность оставить тебя на работе. Тебе понятно, что я говорю? Мне вдруг становится совсем не до того, что он говорит. Мне бы не задохнуться, поперхнувшись печеньем. – Так да или нет? – склоняется надо мной Градов. Я чувствую, как лицо становится красным, а глаза увеличиваются до невероятных размеров. Я вскакиваю со стула. Одна рука ложится на грудь, а вторая беспомощно тянется к Градову. Он совершенно ошалело смотрит на меня и не понимает, что происходит. Давай скорей соображай, не то я здесь задохнусь, прямо на твоих глазах. Наконец, до него доходит, что я не могу дышать. Я активно подаю знаки и показываю, что нужно сделать. Он бросает моё заявление на стол и, недоверчиво глядя на меня, обходит сзади. Приближается и прижавшись со спины, кладёт мне руки на грудь. Да пусть хоть куда кладёт, только скорее, а то из-за его скромности я уже алые круги перед глазами начинаю видеть. Ну же, жми скорей! Да не сиськи мне жми! Ну что за идиот! Да что же это такое…