Глава 11

Глория

- Значит, у нас есть маг эльфийского происхождения, с примесью человеческой крови, который к тому же очень богат и может себе позволить настоящий дворец, судя по вашему описанию обстановки, - Хотс сделал несколько пометок в блокноте и добавил: - Тогда дальше будем действовать заурядными полицейскими методами. Пусть поднимают регистрационные книги и ищут эльфов-полукровок, а дальше пойдем прямо по списку.

Мы сидели в магазинчике Аврелия, и ректор готовился отбыть в столицу десятичасовым поездом. Я составила подробный словесный портрет, жалея, что так и не научилась рисовать, но Хотс сказал, что этого достаточно.

- Далеко не факт, что он живет в столице, - заметил Аврелий.

- Только столица, - решительно заверила его я. – Если к эльфу примешалась человеческая кровь, то он будет класть жизнь на то, чтобы доказать: он силен, богат и знатен, он имеет право стоять рядом с эльфийскими владыками на равных.

- Значит, возможно, он склонен к эпатажному, иногда рискованному поведению, - предположил Хотс. – Ладно, я понял, кого мы ищем. Аврелий, вы обещали помогать Глории и продолжить ее обучение.

Аврелий понимающе кивнул.

- Обещал и сдержу обещание. Начнем прямо сегодня.

День выдался тоскливый и серый, и народ предпочитал сидеть дома и не высовывать носа на улицу. Зашла местная прачка, забрала заказанного колобка, которого я немного доработала для постоянного обогрева воды, вот и все покупатели.

- Ой, хорошо! – воскликнул колобок, едва попав в руки новой хозяйки. – Водицу-то я люблю! Водицу-то я нагрею! А если ты мне еще хлебца туда накрошишь, то мы и поладим!

Прачка смущенно улыбнулась и сказала:

- Ведь зимой-то воды не нагреешься, а тут вот какое чудо. Хлебца я тебе накрошу, только ты смотри, все крошки собери.

- Это у меня не пропадет, - важно заверил ее колобок.

Окончательно решив, что до полудня покупателей не будет, Аврелий запер двери, и мы с ним вышли в центр торгового зала, заранее освобожденный от коробок, товаров и заготовок. На мгновение мне почудилось, что я снова пришла на тренировку в малый зал академии, и сейчас старшекурсники, которые ассистируют преподавателю, начнут бросать в меня огненные шары.

В груди ожил и шевельнулся рыжий огонек, и мне показалось, что я вновь готова взлететь. Аврелий понимающе кивнул и едва заметно улыбнулся.

- Вам показывали технику трех вздохов? – спросил он.

- Показывали, - ответила я и стала дышать так, как нас учили в академии. Огонек не ушел, но сделался ровнее и ярче. Улыбка Аврелия стала шире.

- Сначала полное спокойствие, - произнес он. – И уже потом управление. Пусть он сейчас вырастет, Глория. Пусть поднимет вас до неба!

Умение контролировать внутреннюю силу – главная задача мага, но я и подумать не могла, что однажды мне придется иметь дело с таким могуществом. Казалось, будто я стою возле огромной печи, возле драконьего пламени – огонь был во мне и вокруг меня, и я сама была огнем.

Пылающие ладони медленно подняли меня и закружили под потолком. Огненные ручейки текли под кожей, и на миг я испугалась, что не могу дышать. Но по лицу скользнул платок свежего ветра, и мне сделалось настолько легко, что я поняла: сейчас я могу все.

Вот просто – все. Открыть ворота для чудовищ Кукловода – легко. Запереть их так, чтобы не открыла ни одна живая душа – проще простого. Переставить горы туда, где текли реки, а реки превратить в потоки серебра – только попросите.

Волосы плыли вокруг головы сверкающей короной. Вокруг пальцев легли кольца заклинаний – тех, которых никто и представить не мог. Мир сделался маленьким и лег на мою ладонь: люби, береги, защищай.

Я накрыла его второй ладонью и поднесла к лицу – поцеловала так, как целуют новорожденного, задыхаясь от любви  к нему и к жизни.

«Я с тобой, мой хороший, - подумала я. – Я всегда буду с тобой. Клянусь, тебе будет хорошо».

Боевой маг всегда клянется защищать тех, кому нужна его защита – и сейчас это были не просто слова, но вся моя жизнь. А принеся свою клятву, я усмирила пламя и неторопливо опустилась на пол.

Аврелий смотрел на меня так, словно я смогла удивить его. Некоторое время мы молчали, а потом он спросил:

- Как вы себя чувствуете, Глория?

- Сильно, - ответила я. – Сильно и спокойно.

- Каково это, посмотреть в лицо своему могуществу?

- Даже не знаю, - рассмеялась я. – Это не могущество, это… Просто жизнь. Просто мир, который я буду защищать от чудовищ.

Он понимающе кивнул, а потом я вдруг обнаружила, что мы держимся за руки. Вроде бы ничего особенного: стоять друг напротив друга и держать руки в руках – стандартная позиция тренера и ученика на занятиях. Но ни один на свете тренер никогда не будет держать ученика настолько мягко и ласково – и уж конечно, он не станет с такой осторожной заботой поглаживать костяшки его пальцев.

Мне сделалось не по себе. Очень сильно не по себе.

- Что ты делаешь? – спросила я неожиданно тихим голосом и так же неожиданно перейдя на «ты». Аврелий улыбнулся – но теперь в его улыбке не было ни следа прежней мягкости, только такой же огонь, который несколько мгновений назад бушевал во мне.

- Помогаю справиться с тем, что в душе, - так же негромко ответил он. – Нам обоим.

Потом Аврелий прикоснулся губами к моим губам – сначала я оцепенела от неожиданности, а потом рванулась в сторону, словно животное, которое в последний момент умудрилось вырваться из смертельной ловушки. Аврелий смотрел на меня с искренним интересом, словно пытался понять, почему я почти отбежала от него, и почему меня начинает знобить.

- Я замужем, - выдохнула я. – Я замужем и люблю своего мужа.

Аврелий рассмеялся. Прикрыл глаза.

- Не думаю, что это мне помешает, Глория. Наоборот, так намного интереснее.

Звякнул колокольчик – пришла пара покупателей. Аврелий подмигнул мне и отправился на задний двор.

11.1

Виктор

На обед Глория пришла встревоженной – она старалась держаться спокойно и выглядеть, как всегда, но я видел, что ей не по себе, словно произошло нечто такое, что бурей ворвалось в ее жизнь и вымело все привычное. Я поставил перед ней порционную сковородку с картофелем, морковью и кусочками свинины и сказал:

- Мясо по-бангански. Бангане ничего не едят, кроме свинины.

- Спасибо, - улыбнулась Глория и взялась за вилку. Я всегда знал, что хорошая еда способна улучшить настроение, и надеялся, что после ароматной свинины ей станет легче, что бы ни случилось. Некоторое время мы были молча, и я смотрел на Глорию, пытаясь понять, что произошло.

Если бы это было что-то связанное с Кукловодом, то она бы уже рассказала. Значит… нахмурившись, я подумал, что тут примазался Аврелий, который капает слюной на глазах всего города.

- Что-то произошло? – поинтересовался я, когда обед был почти съеден. Глория улыбнулась, но улыбка вышла какая-то скомканная, словно она не хотела говорить.

- Я сумела пробиться к Кукловоду, - ответила она, но я сразу понял, что он не имеет отношения к ее волнению. – Это эльф с примесью человеческой крови, очень богатый, очень сильный маг. Составила его словесный портрет, Хотс уехал в столицу, - Глория отодвинула опустевшую сковороду, промокнула губы салфеткой. – Сказал, что будет работать обычными полицейскими методами. Выцепит его.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил я. – Ты бледная.

Глория помолчала, глядя в сторону плиты, где домовые мыли посуду. Из зала доносились восторженные ахи и охи моих работников, которые доедали обед. Я кормил их от пуза – они взахлеб рассказывают о моей стряпне друзьям и семьям, так что клиентов у «Золотого ветра» будет много.

- Мы с Аврелием провели первое занятие, - ответила она так, словно переступала что-то в себе, и у меня в груди заворочалось какое-то тоскливое чувство, похожее на обиду и одиночество. – Я училась контролировать свои новые силы… а в конце он поцеловал меня.

- Не думаю, что это входит в урок, - произнес я, поднялся из-за стола со сковородкой и внезапно обнаружил, что похлопываю ей по ладони и предметно размышляю о том, что сейчас выйду из ресторана, пойду к Аврелию и вот этой сковородой научу его манерам и объясню, что те, кто целует чужих жен, рискуют заболеть переломом челюсти.

Вот ведь мразь какая, а? Ловко же напрыгивает! Не упускает ни своего, ни чужого! Нет, я точно разобью ему физиономию!

Представив, как из тонкого аристократического носа Аврелия струится кровь, я подумал, что ничего у меня не выйдет. Аврелий превратит меня в воздушный шарик или кое-что похуже. Я его и пальцем не трону.

От осознания собственного бессилия у меня даже голова заболела.

- Конечно, нет, - ответила Глория. Я посмотрел в ее сторону и заметил, что она залилась болезненным румянцем.

Нет, Аврелию тут ничего не светило. Потому что если бы светило, то Глория не сказала бы мне ни слова. Она вела бы себя очень тихо, по-прежнему ходила на работу, а я в один прекрасный момент обнаружил бы, что сбиваю косяки ветвистыми рогами.

Ничего удивительного. Эльфы достаточно спокойно относятся к нарушению супружеских клятв, если об этом никто не знает, а для света все выглядит мирно и прилично. Самые развратные дамы и их не менее грешные мужья в глазах окружающих выглядели любящей семейной парой, которая понятия не имеет о том, что такое измена.

Но Глория была не из таких. Все идет из семьи – а в своей семье она видела только искренность и любовь.

- Я сказала ему, что я замужем, - проговорила Глория. – И что люблю своего мужа. Тебя.

Я обнял ее за плечи – Глория сжала мою руку, и я подумал, что моя жена готова расплакаться. Ситуация выходила патовая. Глория может не ходить на работу, благо у меня достаточно денег, чтобы она спокойно сидела дома, но что делать с тем, что с одной стороны у нас нависает Кукловод, с другой она еще не до конца справляется со своими силами, и в обоих случаях без помощи Аврелия не обойтись.

Ладно, разберемся. И не такие проблемы приходилось решать.

- Знаешь, у меня кое-что есть для тебя, - я улыбнулся, надеясь, что моя улыбка не слишком кривая. – Надеюсь, он тебе понравится.

Во взгляде Глории появилось любопытство.  Я прошел к печи, вынул пирог и осторожно поставил перед ней. Глория вопросительно подняла бровь.

- Пирог? Тот самый?

- Верно, - кивнул я и взялся за нож. – Попробуешь?

- Обязательно, - улыбнулась Глория и вдруг добавила: - Знаешь, я рада, что с него все началось. Потому что если бы не этот пирог, то ничего этого с нами не случилось бы.

- Я тебя люблю, Глория, - признался я. Никогда и ни с кем я не говорил настолько искренне – сейчас слова будто бы вылетали из самой глубины моей души, той, которая не ведает ни лжи, ни страха. – Я очень тебя люблю.

Порции пирога легли на тарелки. Я сказал домовым, чтобы отнесли десерт рабочим в зал, и взялся за вилку.

Глория осторожно отломила кусочек пирога и отправила в рот. Я смотрел на нее и сам не знал, чего жду. Глория улыбнулась, и сейчас ее улыбка была светлой и искренней.

- Виктор! – рассмеялась она. – Попробуй же!

Я послушно сделал то, что было велено, и замер. Словно молния прошила меня от макушки до пяток – это был тот же самый пирог, который я когда-то попробовал в «Трех кошках». Абсолютно тот же самый, словно его приготовил не я, а Глория.

Глория улыбалась, глядя на меня, словно моя растерянность забавляла ее.

- Ну вот, - сказала она. – Теперь ты понял, какой тут секретный ингредиент!

Мне захотелось рассмеяться.

Любовь, да? Просто добавить немного любви, искренности, правды…

Тогда и получится самый лучший пирог в мире – и теперь я точно знал, что надо написать в его рецепте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 

11.2

После того, как мы поели, а домовые собрали наши тарелки, я налил кофе и произнес:

- Глория, мне сегодня понадобится твоя помощь дома.

Она как-то напряглась, словно почувствовала неладное. Мне казалось, что по кухне разлился тонкий звон, и на мгновение я испугался: что, если это новые силы Глории ищут выход и сейчас обрушатся мне на голову? Полетят тогда клочки по закоулочкам…

«Если бы Аврелий ей действительно нравился, она не сказала бы мне ни слова, - напомнил себе я. – Или сказала бы – и объявила, что уходит».

Это придало мне решительности и сил.

- У меня рабочий день продолжится через двадцать минут, - начала было Глория, но я вскинул руку.

- Я с этим разберусь, не беспокойся. Помоги мне с книгой, пожалуйста. Рецепт твоего мяса на овощной подушке, тот лосось, который собирался есть Айзен, и все десерты, которые были в «Трех кошках». На обложке будет твоя фамилия. Обещаю.

Глория хмуро смотрела на меня, но я чувствовал, как напряжение и горечь утекают из нее, словно яд из раны.

- А ты? Чем займешься?

- А я к доктору загляну! – беспечно сообщил я. – Здешний костоправ, конечно, тот еще лепила, но это лучше, чем ничего. Меня же паук покусал.

Глория улыбнулась.

- Ты ведь пойдешь к Аврелию? – предположила она. Я одним глотком осушил чашку кофе, и волосы на голове шевельнулись.

- Разумеется. У меня есть пара вопросов, которые я хотел бы ему задать.

Глория нахмурилась: она понимала, что меня не остановит, и все это ей очень не нравилось. Ну а что прикажете с этим делать? Сидеть, сложив руки, как прилежный ученик, и позволить Аврелию ухаживания и прочие ненужные фокусы на глазах всего города?

- Сегодня швея, которая шьет для ресторана скатерти и шторы, сказала, что видела тебя с Аврелием, - произнес я. – И он смотрел на тебя не так, как джентльмену положено смотреть на замужнюю даму. Я объясню ему, что такое поведение выставляет меня дураком и мальчиком для битья – а это разрушит нашу с тобой жизнь в Итайне, и боги весть как еще скажется на нас в дальнейшем.

- Только не бей его, - вздохнула Глория. – Виктор, я не ответила на его поцелуй. Правда.

Я улыбнулся. Никогда еще я не любил настолько сильно – и не мог позволить, чтобы кто-то ходил по моей любви грязными лапами.

- Я знаю, - кивнул я. – Все бумаги по книге на столе в моей комнате.

Погода вроде бы наладилась: выглянуло солнце, повеяло теплым ветром, и возле магазинчика артефактов столпился народ. Аврелий стоял на ступеньках и работал с двух рук, раздавая заказанные товары, сгребая деньги и принимая предзаказы на новые вещи. Увидев меня, он вопросительно приподнял бровь, и я подумал, что мне никогда не приходилось лупить светского щеголя.

Не так уж давно я и в свете – да и то так, с краю. Со мной никто ничего не делил.

Что ж, всегда надо с чего-то начинать.

- Добрый день! – улыбка Аврелия была профессионально ослепительной и ледяной. – А где Глория?

- Приболела, я отправил ее домой после обеда, - ответил я. – Вот, заглянул спросить, не нужна ли помощь.

Аврелий протянул обогревающего колобка покупательнице и сказал:

- Отлично, мне как раз нужны еще две руки. Подхватите там ящик с серебряными пластинками у черного хода?

- Подхвачу, конечно! – дружелюбно заверил его я.

Ящик с заготовками для артефактов был небольшим, с коробку для сахара – и Аврелий очень удивился, когда вошел в магазин, пересчитывая купюры, а этот ящик вдруг прилетел ему в голову.

Маг успел выбросить вперед руку и швырнуть в меня белый искрящийся сгусток: я пригнулся за витрину, и надо мной что-то раскололось и зазвенело, осыпаясь веером стеклянных брызг. Вот, это уже по-нашему: когда-то в детстве и юности я научился драться и теперь обнаружил, что соскучился по этому славному делу.

Я огляделся. Под витриной лежали серебристые рыбки ножей – кухонные артефакты. Отлично, я умею обращаться с ножами любого вида. Аврелий и охнуть не успел: я метнул три ножа сразу. Один из них отхватил ему седой локон, второй чиркнул по щеке, а третий прошел так, что под ремнем его штанов лег широкий разрез.

- В следующий раз возьму ниже, - пообещал я, выпрямляясь. С улицы доносились охи и ахи, и кто-то предметно размышлял, не позвать ли полицейских, которые как раз прошли мимо в сторону пивной. Аврелий растерянно смотрел на меня, зажимая порез на щеке, кровь струилась сквозь его пальцы, и я давно не чувствовал себя настолько счастливым. – И подхолощу вас, чтобы вы не лезли к чужим женам. Аврелий, я понимаю, что в зеркале вы скучали, но в Итайне баб, что ли, нет?

Ноздри Аврелия дрогнули, словно он прикидывал, как именно спустить с меня шкуру. Зеваки у дверей решили все-таки позвать полицию – чисто так, на всякий случай.

- Вы, молодой человек, слишком дерзите, - в голосе Аврелия звенел лед. Я подбросил на ладони последний серебряный ножик и подумал, что если Аврелий захочет, то я сам загоню его себе в глаз.

Но он не захочет. Тогда потребуется убегать, скрываться, а этот щеголь не из тех, кто бегает.

- Вы, Аврелий, продолжайте учить мою жену, - парировал я тем же тоном. Аврелий стиснул губы в нить, провел пальцем по щеке – на месте пореза осталась тонкая розовая полоска. – Учите ее хорошо, со всем усердием. Но если вы попробуете катить к ней бубенцы, то я обещаю, что отрежу их. И скормлю вам. Мне приходилось готовить только бараньи яйца, но я уверен, что не оплошаю.

Аврелий вздохнул. Посмотрел на меня, как на идиота, причем, опасного. Но он молчал – значит, все правильно понимал и мотал на ус.

- Кстати, - добавил я. – Откуда вы знали, какое именно противоядие мне дать?

Маг выразительно завел глаза к потолку.

- Много лет назад в том лесу жили хищные пауки, - процедил он. – Я подумал, что они вернулись, и создал лекарство именно от паучьего яда… сейчас вижу, что напрасно я это сделал.

- Глория никогда не будет вашей, - произнес я. – Знаете, почему?

- Потому что она порядочная женщина, - Аврелий ответил верно, и я кивнул.

- Вот именно. Надеюсь, вы меня поняли.

Полицейский свисток заскреб по нервам и ушам как раз тогда, когда я вышел из магазинчика. Народ, столпившийся на ступенях, смотрел на меня с искренним страхом.

Интересно, пойдет ли это на пользу моему ресторану?

11.3

Глория

Пирог у Виктора получился в точности таким же, какой пекла я. Вот она, главная приправа и настоящее чудо – люби то, что ты делаешь, и у тебя все обязательно получится так, как надо. Вот и у Виктора все получилось – когда он позволил себе быть собой.

Вернувшись домой – надо же, я считала это место нашим с Виктором домом – я провела полчаса за его рабочим столом, записывая рецепты. Судя по кипе бумаг, девятый том «Академии кухни» был восстановлен, и Виктору пришлось изрядно потрудиться.

Надо же – совсем немного времени прошло с нашего знакомства, а сколько всего успело случиться!

Дописывая очередной рецепт, я невольно задумалась о том, что Бруно молчит слишком уж долго. Или Айзен заговорил и рассказал такое, что ни в коем случае нельзя допускать к этой информации посторонних? Мне невольно сделалось не по себе. Я снова вспомнила Кукловода. Сколько Хотс будет его искать?

Стоило мне подумать о Кукловоде, как висок наполнился нудной пульсирующей болью. Я встала из-за стола, быстрым шагом прошла в ванную, чтобы умыться, и, заглянув в зеркало, увидела, как по коже расплывается темное пятно, похожее на раскинутую паутину.

Такого заклинания я не знала. Нам о нем не рассказывали. Темные иероглифы парили над паутинной сетью, и все, что я могла сделать, это бросить в них Отторгающий знак. Золотистый туман окутал мою голову, и боль отступила, а дышать стало легче.

Отлично. Кто бы ни бросил в меня эту сеточку, теперь он не имеет надо мной власти.

- Умница! – рассмеялся голос Кукловода. Я обернулась – нет, никого. Он не выпрыгнул ко мне из темного угла. Голос звенел и дрожал, отражаясь от сводов черепа и расплескиваясь по мрамору пола. – Ты и правда одна из сильнейших волшебниц этого поколения!

Значит, Кукловод нашел способ добраться до меня. Наверно, я была неосторожна и оставила ту нить, по которой он пришел сюда. Я оперлась о край раковины, посмотрела в зеркало: мое отражение плясало и сбоило. Вот я вижу свое лицо – а вот на меня уже смотрит Кукловод: улыбается хищно, так, словно готов вгрызться мне в шею.

Он ненавидел меня – и нуждался во мне, это было видно по алчности, которая сейчас наполняла его осунувшееся лицо.

- Кто ты? – спросила я и не узнала своего голоса: хриплого, мертвого. Так могла бы говорить смерть. – Кто ты, назовись!

Я вбросила в зеркало заклинание, которое называлось Ключом истины – нырнув в зеркальные пространственные ходы, оно устремилось к Кукловоду, и теперь самым главным было смотреть ему в глаза и не отводить взгляда. Когда Ключ истины доберется до него, он вынужден будет говорить правду. Пока мы связаны чарами, у него не будет другого выхода, а он не разорвет эту связь – ему что-то нужно, и я не хотела сдаваться, не узнав, что именно.

Кукловод усмехнулся. Ненависть в его глазах могла бы испепелить. Я усилила свои защитные чары, и он ответил по-эльфийски:

- Celefantho Thanar.

Вот, значит, как. «Сильный и достойный». Истинное эльфийское имя – как жаль, что его нет ни в каких регистрационных документах! Эльфы не раскрывают своих настоящих имен вне Благословенного края. Можно было бы, конечно, отправить на нашу родину полицейский запрос, но я прекрасно знала, что с ним сделают.

Используют в нужнике. Так эльфы поступают со всеми бумагами людей, пока у них есть такая возможность.

- Что тебе нужно? – спросила я. Улыбка Кукловода стала шире, и я невольно заметила, что сумрак, окружавший его все это время, начал развеиваться. Кукловод словно бы хотел произвести на меня хорошее впечатление.

- Начнем с того, что ты первая решила смотреть на мир моими глазами, - дружелюбно ответил он. – Впрочем, я понимаю твое любопытство. Всегда интересно посмотреть на того, кто загадывает загадки, правда?

- Не буду отрицать очевидное, - согласилась я. – Так чего ты хочешь? Зачем тебе эти прорывы магического поля?

Кукловод посмотрел на меня с искренним уважением. Кажется, его радовало то, что я говорю.

- Ты и прорывы поняла, умница, - одобрительно произнес он. – Видела моего паучка? Прелесть, правда?

- Видела, - кивнула я. – Испепелила. Так зачем тебе все это?

- Там, откуда приходят пауки, есть очень много интересного, - со сдержанной гордостью сообщил Кукловод. – Новые земли. Реки, моря, равнины, горы, полные самоцветов, железа и серебра.

Так, отлично. Серебро. Значит, это эльф из клана Кавереллин – они предпочитают серебро всем остальным металлам. Любой другой эльф из Благословенного края упомянул бы золото.

Я старалась смотреть спокойно и невозмутимо, чтобы Кукловод не понял, что дал мне зацепку.

- И ты хочешь наложить на это лапу, - сказала я. – Стать королем и владыкой. А местные как, не против?

Кукловод рассмеялся.

- Там нет разумной жизни, Глория. Только пауки и прочие прелестные создания с тихими шагами в ночи. Я нашел способ прорвать магическое поле мира людей и объединить его с моей чудесной находкой, - теперь его улыбка сделалась похожа на оскал.

- Ты не собираешься править на развалинах двух миров, - сказала я. – Ты для этого слишком умен. Тебе нужны мы все. Эльфы, люди, орки, гномы… Кто-то ведь будет добывать для тебя серебро и уголь. Кто-то ведь поведет корабли по твоим рекам.

- Умница, - кивнул Кукловод. – Мне еще нужны умные и сильные – те, кто будет стоять с мечом там, где дураки захотят бунтовать. Поэтому я приглашаю тебя присоединиться ко мне, Глория.

Да, пожалуй, именно такого поворота я и ждала все это время. Я нужна Кукловоду – будь иначе, он не говорил бы со мной так долго.

- Я слишком люблю этот мир, чтобы делать его обитателей рабами, - ответила я. – Так что прости, но я предпочту сражаться, а не стоять с тобой рядом.

Кукловод усмехнулся. Кажется, он знал, что я отвечу именно так.

- Что ж, Глория. Тогда ты умрешь в числе первых, - пообещал он, и зеркало стало заволакивать туманом. Кукловод уходил, и я бросила ему вслед:

- Что в твоей шкатулке?

Его смех рассыпался по ванной ледяным серебром.

- Ты знаешь, Глория! Ты знаешь!

11.4

Виктор

Я вернулся домой ровно в четыре – часы как раз наполнили гостиную мелодичным перезвоном. В ванной плескалась вода; я поднялся по лестнице, прошел к приоткрытой двери в свою комнату и услышал, что Глория плачет.

Я вбежал в ванную, едва не растянувшись на пороге от волнения – Глория умывалась, плескала водой в лицо с такой болью и яростью, что я невольно испугался. Ее глаза были наполнены слезами, и я подумал, что никогда не видел такого переплетения чувств – растерянность, гнев, обида и боль, очень много боли…

- Тихо, тихо, - я торопливо завернул кран, и Глория, кажется, только теперь поняла, что не одна в доме, что я вернулся. Сорвав с крючка полотенце, я набросил его на ее дрожащие плечи и голову и принялся растирать волосы. – Вот, я тут, все хорошо. Глория, слышишь? Все хорошо, милая, не плачь.

- Это… - всхлипнула она. – Это просто ужасно. Когда эта тварь смотрит на тебя твоими глазами и говорит из твоей головы…

- К Глубинному червю все это, - решительно отрезал я, вывел Глорию в комнату и усадил в кресло. Так, кажется, в том ящике у Бруно была аптечка – а, вот и она. А вот и капли – я щедро плеснул успокоительного в стакан, развел водой и поднес к губам Глории. – Ну-ка, выпей.

Глория послушно осушила стакан, и ее взгляд прояснился. Я ободряюще улыбнулся.

- Вот и умница. Что случилось?

Я, в общем-то, знал, что произошло. Глория снова заглянула в голову Кукловода, и ему, кажется, это не слишком-то пришлось по душе. Что еще могло ее настолько вывести из душевного равновесия?

- Кукловод меня выцепил, - глухо проговорила Глория. – Он меня нашел, мы с ним говорили. Ох, Виктор… Я хорошо держалась. Я очень старалась ничего ему не открыть. Но это ужасно – смотришь в зеркало и видишь его. Страшная мощь, которая размалывает тебя в порошок, приказывает подчиняться…

Я чувствовал ту силу, которая сейчас плескалась в Глории – она заставляла мои волосы выпрямляться на голове ледяным ершом. А Глория сейчас была настолько маленькой, настолько раздавленной, что я всем сердцем хотел защитить ее и спасти – и не знал, что могу сделать.

Я давно не чувствовал себя настолько беспомощным.

Обнял ее – Глория прижалась ко мне так, словно долго брела во мраке и наконец-то нашла выход: к свету, теплу, дому.

- Хочешь кофе? – спросил я. – Глория, что я могу для тебя сделать? Как помочь?

Мне самому стало смешно: чем я могу помочь боевому магу? Разве что обнять.

Мы все-таки переместились на кухню: там я сварил кофе с солью, Глория сделала несколько глотков и успокоилась. Я напомнил себе, что она еще совсем юная. По эльфийским меркам дитя – и ей приходится противостоять Кукловоду, который способен раздирать миры на части.

- Чего он хотел от тебя? – поинтересовался я.

- Он хочет завладеть тем миром, откуда пришел тот паук, который напал на тебя, - ответила Глория, задумчиво крутя чашку в пальцах. – Там нет разумной жизни, зато есть много земель и серебра.

- Серебра? – переспросил я. – Он прямо упомянул серебро? Значит, это один из рода Кавереллин, им без серебра как без пряников.

Мне сделалось неловко. Конечно, Глория, бывшая принцесса Благословенного края, прекрасно все это поняла и без моего живого участия.

- Я тоже так подумала, - согласилась Глория. – Теперь мы еще лучше знаем, кого ищем. И знаешь, что самое интересное? Я заметила в его спальне крошечную шкатулку и спросила, что в ней. А он ответил, что я знаю. Что это может быть, Виктор? Как это может быть связано со мной?

Я невольно пожалел о том, что потрудился начистить Аврелию физиономию. Сейчас его советы нам бы очень пригодились.

- Ты ведь эльфийка, - сказал я. – Ты родилась в Благословенном краю и жила там, пока вы с матерью не сбежали сюда. Что, если это что-то из твоего детства? Какая-то вещица, игрушка?

Глория посмотрела на меня, и в ее глазах плескался беспримесный ужас.

- Я должна немедленно связаться с мамой, - прошептала она. – Кажется, я поняла, кто это…

Вскочив со стула, она бросилась за артефактом для связи. Вскоре яблоко побежало по блюду, в нем расплескалась яркая картинка, и я увидел юношу  – явного гнома, но ростом он был выше среднего. В длинных каштановых волосах было заплетено несколько кос с золотыми бляшками, лицо украшала коротенькая, аккуратно подстриженная борода и такие же усы: было видно, что гном очень ими гордится.

- Глория! – радостно воскликнул он и замахал рукой. – Вот здорово! Как ты?

Глория вздохнула – взяла себя в руки. Сейчас ей надо было быть спокойной и сдержанной, не показывать ни тревоги, ни страха.

- Привет, Конрад! – улыбнулась она. – Все в порядке, но мне срочно нужна мама. Позовешь?

Юноша улыбнулся еще шире и кивнул.

- Она сейчас в гостинице. Если надо – схожу, она придет домой и с тобой свяжется. Надо?

- Надо, братишка! – воскликнула Глория. – Беги скорее!

Гном помахал Глории, на том разговор и закончился. Когда тарелка потемнела, а яблоко замедлило бег, то Глория сказала:

- Это мой младший брат Конрад. Ты бы видел, каким он был в детстве! Важный такой толстяк, серьезный, постоянно командовал мной и ребятами. Всегда ходил и распоряжался: где играть, во что играть, - ее лицо озарила мягкая улыбка, и я в очередной раз подумал о том, насколько важна семья – одно воспоминание о теплых днях способно придать сил.

- Даже начинаю жалеть, что у меня не было братьев, - признался я. Глория посмотрела на меня с искренним теплом.

- Считай, что теперь есть. У нас с тобой однажды будет свой клан, как говорят гномы, но моя семья – и твоя тоже.

Вскоре яблоко закрутилось на блюде, и я увидел прекрасную Азору, свою тещу. Нет, кроме шуток – она действительно была прекрасна, как женщина, которая любит, любима, и каждый новый день приносит ей спокойствие духа и радость сердца.

- Что случилось, милая? – спросила она без приветствий. Глория нахмурилась, с трудом сдерживая дрожь, и выдохнула:

 - Мама, ты знаешь, где сейчас Эленвер? Мой отец?