Глава 13

(Excision, Illenium feat. Shallows – Gold [Stupid Love])

Может, виной всему время, которое в моменты моих зависаний текло иначе (а может, просто Санара не желал, чтобы я при судьбоносном разговоре присутствовала), но я опоздала. Когда вышла в холл, увидела, что в дальнем конце коридора уже стоит припертый к стене Эдим, чьи глаза навыкат, а лицо серее пепла. Вокруг Аида, стоящего близко-близко, клубилась тьма вариантов; глаза-прожектора на полную мощь, но уже гаснут – я опоздала. Приговор вынесен, печать тяжестью бетонной плиты упала на невидимый лист, наказанию быть. Из собственной спальни через щель между косяком и дверью, прижав пальцы ко рту, смотрела Юния. Спустя секунду она, всхлипнув, заперлась внутри.

Санара шел-плыл к выходу, как таран, легко пробивший стену, но сохранивший кинетический потенциал, способный случайно убить кого-нибудь еще.

Охр не мог отлепиться от стены, кажется, ему отказали колени.

«Я на выход», – прошелестел Аид мысленно. В руке у него саквояж, в нем папка с документами и завернутые в бумагу артефакты.

Бросив на скрюченного приступом паники Охра последний взгляд, я поспешила вслед за уползающим в сторону двери хвостом темной мантии.

– Ты!..

– Да. Я!

Говорили мы уже на улице, за кустами.

– Что ты с ним сделал?

– А ты печешься об этом уроде?

Аид был не просто зол, он был в бешенстве. Оказывается, только что невидимая гильотина с рассекающим свистом прошлась в миллиметре от головы Эдима. Но, хвала богам, эту пустую голову не отсекла. Пока.

– Он просто молодой дурак…

– Знаешь, сколько таких попыток оправдать тупость я слышу каждый день? – Никогда на моей памяти желваки Санары не напрягались так сильно. – Он прикасался к тебе. К моей жене!

Под слоем света в глазах Аида плескалась тьма. Очень опасная, почти бесконтрольная.

Беда.

Следующий вопрос я даже задать боялась.

– Какой приговор ты ему вынес?

– За прелюбодеяние?

– Несостоявшееся…

Человек, стоящий напротив, был моим мужем, и ему не нравились поправки меня-адвоката в защиту Охра.

– Сообщил, что его мужская сила будет отказывать ему всякий раз, стоит ему приблизиться к женщине без любви.

Шах и мат. Он Эдима морально убил, потому что на настоящую искреннюю любовь Охр практически неспособен. Шанс один на миллион.

– Видишь, – шелестел Аид тем временем, – я даже не был жесток. Лишь справедлив.

Он был справедлив, не поспоришь. Вот только парню за дверью, на которого, ввиду яркой мужественной внешности, залипали десятки девиц в день, это уже не поможет.

– Я могла бы сама сделать его импотентом… Не стоило тебе…

– Это тебе не стоит тратить потенциал на мудаков. Вообще не стоит его тратить!

И тьма плеснула наружу.

Я успела положить руки на щеки Санары и приказать:

– Смотри на меня. Смотри!

Она ударила в меня – черная волна. Как вихрь от эпицентра бомбы, как цунами – влилась в меня, как в бомбоубежище, грохнула о бетонные стены, плеснула под потолок. Накренилась палуба невидимого корабля, заскрипел трюм, мир вокруг поплыл ощутимо.

– Смотри… Мне она ничего не сделает!

Ему хотелось дробить, крушить, сминать кулаками шеи. Вырывать с корнем деревья, обращать в пепел дома, хотелось крови. Если бы меня не было сейчас рядом, Санара вернулся бы в дом, обратил бы Охра в дерьмо макаки, смешал бы с землей, затоптал бы малейший след врага.

– Я тут, – шептала я, – я здесь… я здесь…

Влившаяся в меня тьма кипела, бесновалась, но ударная волна шла на спад. Злость Аида страшна, а сейчас он был в ярости дважды. Потому что я защищала идиота… и потому что в любой момент могла исчезнуть с Аддара, потратив лишнюю каплю ресурса. Нет ничего страшнее напуганного и наделенного властью человека. Это все равно, что боеголовка, заряженная тратонием, со сбитым механизмом завода.

Гнев медленно испарялся, гас и утихал. Постепенно перестал крениться мир; Санара брал себя в руки. Еще не остыл, но хотя бы выпустил из рук желание убивать.

– Жалеешь, что связалась со мной?

Спросил, когда смог разжать челюсти.

– Ни капли.

– Я предупреждал, что ревнив.

Ревнивый Верховный Судья – крайне неприятное сочетание для всей мужской части населения Аддара.

– Ты прекрасен.

В моих глазах он видел отражение своей тьмы. И еще любовь – бесконечную, плюющую на такие мелочи, как чья-то ревность или тьма. Ну наказал Охра, значит, наказал. Сейчас мне хотелось другого – близости.

– Пойдем ко мне?

Я все еще обнимала ладонями его лицо; в прояснившихся зелено-голубых глазах качнулась досада.

– Не могу. Я должен вернуться в Бедикен, разобраться с делами. Приду вечером.

– Хорошо.

Пришлось его отпустить.

(Christian Reindl feat. Ruuth – When It's Over)

Все тот же океан за окном – он будет бесноваться здесь и тогда, когда я уйду. Кто-то другой купит этот дом, начнет выходить утром на балкон с чашкой чая или кофе, восхищаться и любоваться видом. Я не обжилась здесь, попросту не могла, потому как ощущала себя временным гостем – на Аддаре, где угодно. Так просто и даже не грустно.

Теперь складывала цветные порошки обратно в баночки – кристаллы мне больше не нужны. Рисунок руны в голове, его, когда придет время, потребуется насытить только долговечностью. Остальное соединилось, и чем дольше я вертела в мыслях образ символа счастья, тем определеннее, завершеннее и четче он становился. Доходил до идеала, как структура нового мира, подсвеченного светом первородной материи.

Сегодня мне вдруг стало ясно, что мое пребывание здесь ограничено не столько недолговечным человеческим ресурсом, сколько завершенностью неких дел. И они почти завершились. Я чувствовала это, как призрак, уже норовящий выскользнуть за ставшую зыбкой грань. Свобода манила Элео; человек внутри меня держался за жизнь среди людей. Мне хотелось Аида, много Аида… Наших объятий, касаний, дней и лет. Если мне чего-то не будет хватать, где бы я ни была и куда бы ни направилась, так это его.

(Brand X Music – Lost Pilot)

До вечера я планировала поспать – заметила, что во сне мой запас сил быстро и равномерно накапливается. А для бурной ночи, на которую я сегодня рассчитывала, полный бак топлива – то, что нужно.

Но поспать мне не дали.

Что-то неизвестное выдернуло меня из дремы, что-то чужеродное, тревожное. Глаза я открыла вроде бы в своем доме, а будто и нет. Почти сразу определила – частота привычного мира сдвинулась. Да, я все еще в Энфоре, в особняке, который когда-то купила, но там, где я сейчас находилась, больше не было людей. Совсем. Ни одного человека никогда не рождалось и не умирало, от строений остались лишь очертания; улицы погружены в искусственный сумрак.

Параллельное пространство. И выбило меня сюда что-то извне.

Кто-то.

Мне пришлось стать больше, выше, много выше, вытянуться тенью на десятки метров к облакам, чтобы понять, что происходит.

Провидец…

Его рук дело. Этот факт удалось определить почти сразу, стоило обнаружить серый свет поискового маяка, исходящий из окон королевского замка.

Меня искали. Конечно.

А искать единственное живое существо там, где все мертво, куда проще, нежели в привычном, бурлящем энергиями мире людей.

Чародей силен. Этот факт неприятно удивил. Смог сдвинуть Элео-часть в параллельный мир, а теперь пытался засечь ее местоположение.

Но допустить этого нельзя.

«Сволочь, вот кто тратит мой бесценный ресурс…» Пришлось моментально прокрутить в голове множество вариантов от нападения до защиты. Найти то, что минимизировало бы мои потери, потому как, если сейчас вложусь по полной и уничтожу врага, скорее всего, растаю сама, соскользну за грань и более не смогу вернуться на Аддар. Итак, что проще и надежнее всего? Купол невидимости? Сколько продлится действие самого сильного поискового заклятья – десять минут, пятнадцать? Ответ моей интуиции дали Элементалы – размножиться. Разбросать свои тени по Энфоре в количестве нескольких штук, и Чародей собьется. Когда отыщет одну, а после вторую, третью, лопнет с натуги – никаких его сил не хватит, чтобы на этой частоте просидеть долго, пытаясь отличить подделку от оригинала.

Сказано – сделано.

Теперь Софос мне казался картой, на которой мы вдвоем играли в войну. Мрачноватой, сумеречной, почти потусторонней. Фигура моя разделилась на пять черных сгустков, расползлась по острову в разных направлениях; оригинальная я обратилась туманом, принялась ждать.

Спустя секунд пятнадцать луч Чародея наткнулся на первую тень, замер – радость провидца я чувствовала сквозь расстояние. После обитатель замка почуял подвох, принялся искать дальше. Наткнулся на второй сгусток, на третий. После его формула поиска спеклась – не хватило сил удерживать внимание на нескольких находках сразу, ведь маг рассчитывал обнаружить только одну.

Натужные пара секунд, и меня вынесло обратно в привычный мир сквозь невидимую перегородку. Как из-под воды на поверхность, туда, где мир яркий, плотный, настоящий. За окном тоже сгущались сумерки, но на этот раз синие и красивые. Обрела былые цвета моя спальня, крышу более не пробивала моя вытянувшаяся к небу шея.

Вот, значит, как.

В руки Провидцу попали сотворенные мной вещи, он попытался взять след. Почти удачно.

Занимательно.

Я свесила ноги с постели; сколько же ему лет, если он настолько далеко продвинулся в знании заклятий? И плохо не то, что он мой враг, или что у меня вообще есть «враги» – я уже давно никого таковыми не рассматривала, – но вдруг появился некто, способный вынудить меня обращаться в Элео чаще, чем мне того хотелось.

Нужно что-то придумать. Если я исчезну раньше времени, Аид будет в ярости.

Собственно, я тоже этому факту не порадуюсь. Люблю быть режиссером собственной жизни, и второй мне не нужен.

Зная, что на вторую поисковую попытку Чародей решится не скоро – я интуитивно понимала, сколько сил он потратил на первую, – я выдохнула. Задумчивая, отправилась на кухню заваривать чай.

Но заставил замереть с чашкой в руке прозвучавший дверной звонок.

Аид?

Голова, после недолгого сна и посещения параллельного мира, чугунная. Проще увидеть гостя глазами, нежели пытаться определить его личность дистанционно.

Спуск по лестнице на первый этаж; за стеклом снаружи тень – ниже Санары, не такая массивная.

Я отперла.

На крыльце стояла Юния.

(Veronica Bravo, Indigo Hearts – Circumstance)

– Можно?

– Проходи.

Ее вид нерешительный; я же впервые ощутила, что гость не вовремя. Не сейчас, когда Эдим такой, когда учить ее соблазнять его – все равно что затягивать веревку ему на шее.

Она опустилась на кресло в гостиной. Впервые на удивление спокойная, решительная, хоть и робкая снаружи.

– Я не помешала?

Сложно сказать, когда ты ждешь одного человека и заодно занят мыслями о том, как обезвредить главного мага Энфоры.

«Пришла для того, чтобы обвинить меня в случившемся?» Но обвинительных эмоций в ней нет, я бы учуяла с порога. Хочет просить, чтобы я пообщалась с Аидом по поводу отмены приговора? По лицу не прочитать, проще дождаться слов.

– У меня есть немного свободного времени. Желаешь пообщаться про Эдима?

Она молчала. Молодая, похожая на студентку, аккуратная. Не дождавшись ответа, я спросила:

– Винишь меня?

– Нет, что вы.

А в воздухе: «Он заслужил». Любопытно.

– Хочешь через меня обжаловать приговор?

– Нет.

Это слово вырвалось из нее быстрее, чем Юния успела подумать. Тут, вероятно, если ты человек вежливый и заботливый, стоило бы сказать «да», но ее личные интересы сейчас преобладали.

– Тогда зачем ты здесь? Чтобы я учила тебя, как соблазнить того, кто…

Я не закончила фразу. Не желала говорить вслух ни про импотенцию, ни про висячий орган того, у кого он вечно стоял.

– Я знаю, что сказал ему Судья, я слышала. Он… приговорил Эдима… справедливо.

Вот как?

А дочь Майи оказалась далеко не так примитивна и проста, я бы даже сказала дальновидна.

– Я хочу попросить вас… научить меня… Нет, не соблазнению, но… если это возможно, как почувствовать себя более… красивой.

«Если я буду красивой для себя, то ведь и для него? А ему сейчас нужен кто-то рядом. В момент, когда он беспомощен, когда пол под ногами разрушился». Ни привычной жизни, ни поведения. Как быть тому, кто с помощью внешности и наглости укладывал в койку по несколько девиц в неделю, а теперь сдулся?

Аид однозначно знал, куда давить. Сегодня Охру, наверное, кажется, что лучше бы его вообще убили.

– Думаешь, он сможет научиться любить?

– Кто знает. Я хочу… попробовать… ему помочь.

«Просто быть рядом».

Широкая душа и неунывающая любовь. Юния обладала упорством и неумолимо шла к цели.

«А может, у нее получится?» – вдруг подумала я. Может, все к лучшему? Она всегда мечтала единолично обладать телом и сердцем Эдима, а тому неплохо бы постичь, что помимо сексуальных утех существуют удовольствия тонкого порядка.

Что ж, ко мне обратились с адекватной просьбой. Я когда-то сама приглашала этого человека к себе, обещала «консультацию».

– Хорошо, – отозвалась я после размышлений, – я научу тебя чувствовать себя по-другому, красивой. Но не сегодня. Жду кое-кого.

Юния всполошилась в кресле, каким-то образом уловила, что ждут в этом доме Верховного Судью, а две встречи с ним в день для обычного человека – перебор.

– Да, да, я тогда… пойду. Вы мне позвоните, как будет время.

– Позвоню.

Ей хватило моего слова, чтобы вздохнуть с облегчением.

Она действительно любила его, этого жгучего черноглазого красавца, временно «обездвиженного». Кто знает, возможно, у нее выйдет его расколдовать. И старый Кион понянчит таких же смуглых, как их отец, черноглазых правнучков.

– Спасибо, – Юния обернулась на пороге и почему-то вновь напомнила мне меня во времена «Леа». Прекрасно, когда у тебя есть цель, дарящая крылья. У дочери Майи она была.

– Пока не за что. Потом.

«Когда помогу».

Ушла гостья по дорожке, теряющейся в сумраке. Энфору укрыл плотный вечер.