Глава 15

Бедикен.

(Supreme Devices – Outbreak)

– …извольте, Ваше Благородие, ну какая в ней сила – обычная булавка…

Судья молчал. Хорту Ридосу он казался тараном. Тараном, взведенным до предела, и если одно неверное слово, механизм щелкнет и бревно полетит на Хорта. Размажет его о стену, даже кишок не останется.

– Ложь я чую мгновенно. Не зли!

Ридос путался в коридоре из белых глаз, чувствовал удушье и понимал, что пол из-под ног уходит, не понимал только – как такое случилось? Чтобы его на рассвете, да сразу в тюрьму, на допрос, к Верховному. Ведь Хорт нигде не просчитывался. Да, возможно, он не идеален, низкоросл, например, но умён. Про булавку не говорил никому: ни брату, когда тот допытывался, каким образом всего за два месяца на двести процентов выросли прибыли, ни жене, которая истерику устроила, просила украшение подарить. Ридосу проще было переругаться со всей родней, но чтобы хоть слово про амулет?.. Нет, он не идиот, и осторожен был, как надевший ватные ботинки лис в курятнике.

Проболтаться, кроме него и Чародея, никто не мог. Чародей себя выдавать бы не стал, значит, все обманка, давят наобум, наживую.

– Обычная булавка, я вам говорю, нет никакой в ней силы. Купил в ювелирном у рынка, хотел супруге подарить.

Чужой взгляд не позволял ни вдохнуть, ни выдохнуть. Уже сейчас наматывал внутренности Хорта на трос – вращался ротатор невидимого спиннинга. Ридосу делалось все хуже, кажется, сдавало сердце.

– Я вырву из тебя правду, – сообщил верховный спокойно таким голосом, что допрашиваемый вдруг похолодел изнутри. – Но, если заставишь меня встать и подойти, я вырву ее с куском мяса.

«Сегодня у меня мало времени, – витало в воздухе. – Сегодня я беспощаден, и на твою никчемную жизнь мне плевать».

Нервы заключенного сдавали.

Мог только или он сам, или Чародей. Сам он никому – ни единой живой душе – не болтал. Значит, Провидец. Наверное, выгораживал себя, раз сдал покупателя, разменял пешку в важной игре.

Хорт чувствовал, как путает мысли болезненно поджавшийся мочевой пузырь. Еще чуть-чуть, и потечет в штаны.

«Еще чуть-чуть, и ты сегодня на обед домой не вернешься. И на ужин тоже…»

А стоит ли игра свеч?

Его мог сдать только Чародей, тогда есть ли смысл выгораживать предателя? Думал, Хорт будет молчать лишь потому, что ему приказали? Да к черту булавку, лучше денежный штраф, общественные работы, даже пара лет тюрьмы лучше, чем то, что случится, если Верховный встанет со стула…

– Еще минута, и последний шанс для тебя пропадет.

Надавил на больное равнодушный голос.

«Собака, – думал Ридос дрожащими мыслями, – это волк, гиена, это стальная машина с клыками, ей все равно».

Все верно, другой человек не мог стать Верховным Судьей.

– Хорошо-хорошо! – вдруг заорал он, сорвавшись на фальцет. – Это все он, Чародей, он мне ее продал… Взял дорого, обещал…

– Уведите, – вдруг бросил человек в капюшоне, потеряв к пленнику всякий интерес, – заставьте изложить все на бумаге, пусть подпишет. Ведите следующего…

Выходя из камеры, Хорт с изумлением увидел, что в нее уже заводят его старого знакомца – доктора Крачика. А Крачик-то как раз, подвыпив, хвастался однажды камешком, купленным у дворцового мага. Вот же беда… Никого, оказывается, не миновало. И все же для него, Хорта, взгляд белесых глаз позади, теперь доктор будет испытывать на себе «таран».

Выходя в коридор, Ридос все-таки напустил пару капель в штаны.

* * *

Аид.

Они кололись один за другим. Кто-то ругался, кто-то плакал, кто-то, впервые столкнувшись взглядом с Судьей, сразу начинал просить прощения. Аиду было неважно, как получать правду, и все, входившие этим утром в камеру, мгновенно чувствовали его настрой.

– Чародей…

– …у Чародея купил…

– …у него…

– …придворный маг продал…

На шестом подписанном признании Санара остановился – хватит, бумаг достаточно. Сегодня же он напишет прошение провести дознание придворного лица, а именно Альруса Садамоса. Прямо сейчас поднимется в кабинет, заполнит нужные документы – делу нужно дать ход немедленно.

* * *

Нова.

(Eurielle – City of the Dead)

Зеркало Души… Оно же Зеркало Справедливости, оно же Озеро Правды – в разные века его называли по-разному. Мощное, заряженное Древними Элео стекло, чью суть пытаться исказить – все равно что снова пытаться выбраться из тюрьмы Магов. Невозможно.

Кто-то создал этот предмет таким образом, чтобы воздействие извне нейтрализовалось, а внутрь себя вещь не пускала ни человека, ни Элео.

Чародей пытался, да, и его заклятье висело поверх структуры решетки, как ветхая колышущаяся паутина; Провидец, однако, полагал, что сформировал нечто новое – зеркало великодушно позволило ему заблуждаться.

Я нашла его во дворце, в самом дальнем коридоре, за огромной запертой дверью. Заброшенный тронный зал, слой пыли толщиной с палец, дорожка из следов дворцового мага, некогда наведавшегося сюда.

Всюду запустение, мрак, но поверхность стекла, в отличие от старинной потемневшей рамы, идеально чистая, ясная.

«Будто час назад отлили…»

Я видела в ней себя. Послойно, многогранно, со всех углов сразу – уму непостижимо. В центре неточный уже, потому как исчезающий силуэт человеческой Леа – угасающий луч. Поверх человека наслоен сильный сияющий абрис – Нова. Она не исчезнет никогда, однажды просто отправится в путешествие. Странная пара: гибрид из ослабевшей до предела девчонки и сущности, чья жизнь не имеет конца.

«Двое суток, – вдруг поняла я с предельной точностью. – Человек во мне перегорит за двое суток…» Скользнула внутри разбавленная досадой печаль – как мало…

Зря я надеялась, что смогу здесь помочь. Аиду все-таки придется посмотреться в эту поверхность. И да, он увидит в отражении того, кем является на самом деле – презирающего людей за грехи судью, судью, который когда-то давно осудил в первую очередь самого себя. Сложно. Прежде чем обрести ответ на вопрос, кто же он на самом деле, ему придется пробраться через множество слоев тьмы – раньше бы ни за что, теперь… Теперь у него есть шанс, теперь он другой.

На себя я смотрела долго. Никогда и нигде не ожидала увидеть отражение сути Леа-Новы – прозрачного призрака, наделенного сверхсилой.

«Вот я какая…»

Струился по моей коже силуэт волшебного человека, тот самый свет, который когда-то давно я наблюдала в ночи. Это он, этот свет, оставлял за собой радужный флер, который четырехлетняя девочка тщетно пыталась поймать. Дразнящий сияющий шарф.

Скоро я разъединюсь вновь.

– Отрази ему и все хорошее, что в нем есть, – попросила древний артефакт, видящий правду.

Поверхность потемнела. Потому что растворялась во мраке тронного зала я сама, собираясь двигаться мимо охраны на выход.

Рябь беспокойства внутри меня самой ощущалась наждачной бумагой. Вреда не наносила, но царапала кожу, отвлекала. Погруженная в мысли о предстоящей Аиду проверке, я не сразу обратила внимание на то, что уже несколько секунд дергает меня за невидимый рукав интуиция – остановись, мол.

Я замерла.

Пустой длинный коридор, никого. Тихо, но ходят волнами от сквозняков гобелены на стенах.

И вдруг почувствовала его – вделанный в каменную кладку камень у самого потолка. Кристалл. На вид – обычный булыжник, на деле – подавляющий волю луч. Интересно… Будучи прозрачной, я начала погружаться во все стены замка сразу – в потолочные балки, на этаж ниже, еще… столовая, гостиная, спальни, куча спален…

Я отыскала их шестьдесят восемь – магических «подавителей» разной направленности.

«Так вот ты какой, местный Чародей…»

Сколько же времени ему понадобилось, чтобы так тщательно себе на пользу оснастить королевское жилище? Амулеты везде: в каменьях люстры бальной залы, в тканных золотыми нитями коврах спален, в инкрустированных фужерах, что подаются на стол ежедневно, даже среди алмазов в обивке парадных плащей…

Так-так… Пришлось задуматься. Нейтрализовать все это «добро» я могла, но не стала. Составлю Аиду список, пусть приложит к прошению о дознании, использует, как доказательство недобросовестности дворцового служителя, занимающего магический пост. И если Чародей от «клеветы» покупателей заговоренных предметов отбрехаться сможет, то за подобное деяние короли сами назначат ему казнь. Интересно, какими они были, эти три брата, до того как их превратили в ведомых чужими самоцветами кукол? Сколько ж лет они под «облучением»?

Триала, дворцовые дела и ее подпольные интриги и раньше не казались мне привлекательными, а теперь и вовсе вызывали отторжение.

Истинная власть не требует себе доказательств, не ищет возвышения за счет унижений и не видит прелести в идее манипулирования.

Но Провидец пока еще слишком далек от этого понимания.

Мне же пора на выход. Слишком много дел, а суток осталось всего двое.