Глава 18

(Gareth Coker feat. Aeralie Brighton – Trailer – Launch Trailer)

Четыре ключа активированы, остался пятый…

Мой последний день на Аддаре. Солнечный, чуть ветреный, бесконечно простой и величественный. Я сидела перед воротами, за которыми скрывался пространственный карман с пультом, зная, что, когда войду туда, больше, скорее всего, не увижу этот мир как человек.

Может быть, когда-нибудь… нескоро. Может быть, никогда.

А небо все такое же пронзительно голубое, и неспешны облака. Для кого-то другого будут на этом холме качать головами цветы и колыхаться травы; вечно будет блестеть, окружая остров, бескрайний океан.

Мой мир. Мой дом.

Совсем скоро запустится цепь необратимых для меня событий.

А пока пахнущий солью бриз, луч солнца на лице, шорох вереска и тишина.

Я поднялась с валуна, морально подготовилась дальше действовать быстро и точно, но…

В этот момент моя реальность дрогнула.

(I Am Waiting for You Last Summer – Boiling Point)

Меня опять принудительно смещали в параллельную реальность – сумрачную, неприятную, с отсутствующими в ней людьми. Опасно колючими стали выглядеть травы, прекратился ветер, пространство затихло, превратилось в затхлый, унылый мир.

Чародей… Тварь.

Он не вовремя. И… очень вовремя.

Мой мозг вновь трудился на предельных частотах – сбивать преследователя со следа, выстраивать вокруг себя щит-зеркало, а после держать остаток дня? Себе дороже. Проще атаковать. Быстрее, «дешевле», в чем-то приятнее.

Из дворца – черной громадины на карте двух игроков – уже расползались поисковики-тени; я не буду дожидаться их на холме. Устала от этого поганца, от его примитивной глупой магии, навязчивого желания влезть на чужую территорию. Кого-то пора усмирить.

Черной изнутри и осознанно злой я становилась с долей удовольствия. Портить чью-то жизнь нужно тоже с наслаждением, иначе время впустую.

– Жди в гости…

Мой голос в этой реальности прошелестел холодным ветром. Черным сгустком я обернулась мгновенно, рванула на полной скорости к замку.

Дворец, как и весь мир, пустовал. Никто никогда не рождался в нем и не умирал, не прохаживался по коридорам, не готовил еду – всюду странная хрустальная паутина. Мертвый мир, молчаливый, но меня давно не пугали любые игровые площадки. Желает побороться здесь? Пусть будет так!

К кабинету на верхнем этаже, в котором натужно колдовали, я подобралась неслышно. Высокие сводчатые двери, мрачный коридор, противный серовато-коричневый свет за окнами. Взмахнула рукой – в конце коридора нарисовался мой светящийся двойник, выглядящий, как Элео: прозрачный абрис, переливающаяся оболочка, похожая на мыльный пузырь. Посланник из смежной реальности.

– А-а-а-альрус… – прошелестела оболочка призывно, и от звуков тонкого неестественно детского голоса волоски на моей невидимой коже поднялись дыбом. Жутковатый призрак, но такого Провидец и ищет. Кого-то, кто поведал бы ему чужие тайны, рассказал про недостающие элементы заклятий, указал нужные координаты.

«Жди!»

– А-а-а-альрус… Я здесь, – пела тем временем оболочка, похожая на Элео-человека, – выходи-и-и-и-и… Ты исссска-а-а-ал меня-я-я.

Будь я человеком, уделалась бы. Но теперь лишь наслаждалась спектаклем.

– Альру-у-ус, – голос призрака вдруг стал зычным, басовитым.

(Не ждать же полчаса за дверью).

– Я зде-е-есь…

Сводчатые створки распахнулись, вперед шагнул старик.

Нет, на вид он не был стариком – мужчиной за шестьдесят, – однако аура выдавала настоящий возраст – около ста пятидесяти людских лет. Хорошо сохранился, поганец. Много колдовал, много сил вкладывал в собственное долголетие, желал жить вечно. Забыл свое настоящее имя, а также имена тех, кого сдвинул с постов, о кого вытер ноги, кого похоронил. Давно почернел и сгнил настолько, что мысль о новых жертвах, если таковые возникнут, пока он достигнет главной цели, не трогали эмоций Мага.

Прозрачная я смотрела на него с равнодушным холодом профессионального убийцы. Здесь нечего жалеть, и некого. Но убивать я его не буду, оставлю «на сладкое» Аиду, сама же ударю по самому больному – магическому камню. Именно в нем кроется сила Чародея. Без камня он пешка, изрытый червями деревянный пустой гроб. Вся начинка осталась там, откуда старик вышел…

– Иди ко мне, – стонала тем временем оболочка. – Все тайны тут… Все секреты… тут…

Альрус не верил, Альрус боялся – умел отличать ловушку от подарка судьбы, и сейчас стоял напряженно, разглядывая гостя.

«Иди, – дохнула я на Провидца ласковой мыслью. – Это настоящий Элео. У тебя получилось его вызвать, догнать». Не прошло и пары секунд, как Чародей сделал шаг вперед.

Отлично.

А я за его спиной в кабинет, к столу, на котором искрился и переливался вделанный в ювелирную оправу камень-полусфера.

Он был силен, он был мощен. Его заряжало не одно поколение колдунов, платило ему собственной жизненной силой – силой поверженных врагов. Именно он, этот амулет, помогал теперь Магу наделять безделушки чужими рунами Элео, заставлял вещи служить злу, питал самого старика.

По нему и ударим.

Будь у меня чуть больше времени, я не стала бы тратить силы на разрушение столь мощной реликвии, сотворила бы вместо нее искусную стекляшку, подложила бы в кабинет взамен настоящей, но этого самого бесценного времени у меня не было.

Пока Альрус пытался понять, кто манил его за собой в коридоре, я отлила собственные руки из стали. Выкорчевала ими, как щупами, полусферу из оправы и надавила на нее – стекло пошло трещинами.

То, как орала, свистела и визжала выпускаемая наружу сила, описать человеческими словами не удалось бы. Плескал наружу свет, кружили вокруг вихревые потоки, дробилась внутренняя структура.

Железные пальцы я сжимала без сожаления.

Вот амулет раскололся на две части – содрогнулся от ударившей наружу энергии замок; ввалился в кабинет старик…

– Не-е-ет, – орал он с перекошенным лицом, точнее тем, что от него осталось. Как же давно и долго он жил, забыл собственную внешность, презирал людское обличье, желал быть аморфным. Получилось у него косо.

Я крошила и дробила остатки шара с удовольствием, перетирала их в сыпучую крошку. Кабинет освещало разноцветное, похоже на ядерное, сияние. Мне оно вреда не причиняло, а вот по Альрусу било наотмашь. Однако старик пытался приблизиться, упирался, желал навалиться на меня – порвать, задушить, умертвить, – не рассчитав при этом, что тело мое прозрачно. Потому, рванув на меня из последних сил, он угодил в пустоту, растянулся на полу, завыл.

Я же ссыпала ему на спину остатки шара; все еще полыхала огнями комната. Уже меньше, уже тише.

Слова – умные, мстительные, поучительные, красивые – нужны только в фильмах. Чтобы подчеркнуть унижение злодея и усилить ободрение зрителями героя. Я не была героем, и потому чужой кабинет покинула молча, предварительно отряхнув хрустальную пыль со своих стальных ладоней.

«Дальше тобой займется Санара. Мне ты уже мешать не сможешь».

Уходя, я надеялась, что Альрусу хватит собственных сил хотя бы на то, чтобы нарисовать на своем туманном лице подобие человеческих глаз, через которые Аид впоследствии вывернет ему наизнанку душу.

Все. Обратно к ключу, к пространственному карману.

На бой потрачены лишние силы, но теперь не придется держать щит.

К холму я добиралась уже в цветной и плотной реальности. Вернулся солнечный день, ветер, запахи, звуки и живые люди.

* * *

(AWAY, Roniit, Crywolf – Parasite)

В момент активации пятого ключа мои иллюзии начали рушиться одна за другой.

Я не знала, что именно должно случиться дальше, но представляла, что где-то возникнет скоростной мост, по которому нужно будет достигнуть далекого острова, что сам остров окажется необитаемым, но вполне симпатичным. Что я смогу сделать на нем передышку, полюбоваться дикой, растущей в закольцованной экосистеме природой.

Ошибка.

Здесь не было природы. Кроме черной земли и торчащих из нее плоских, словно срезанных ножом красновато-бурых кристаллов. Всюду плавал туман, розоватая перламутровая взвесь – она копилась здесь десятилетиями. Не имея возможности из-за защитной сферы, укрывающей остров, ни распылиться, ни выбраться наружу, взвесь превратилась в удушливый концентрат. Видимость нулевая, возможность дышать тоже – моя человеческая часть плыла, задыхалась.

«Старик Альрус сгинул бы здесь». Если бы добрался.

Моста так и не возникло. Стоило мне приложить ладонь к пульту, меня засосало в образовавшуюся воронку, сбросило в нее. Глаза я открыла уже тут, где от розовой пыли кривилось мироздание. Ни нормально вдохнуть, ни сделать шагу – скалы, свисающие с них отростки геологических образований. Отсутствующее солнце.

Даже мне было здесь плохо. Чтобы человек во мне не начал страдать галлюцинациями, управление телом взяла на себя Элео-часть. Пока я сидела на буром камне, шестерни Элементалов трудились – с математической точностью вплетали недостающую энергию долголетия в руну, опоясывали ей составляющие части, связывали рисунок воедино.

Мне больше не хотелось здесь «передыхать». Казалось, еще чуть-чуть и я отключусь. Наверное, в глубине этого острова образовывался очень ценный геологический слой, очень дорогой и уникальный по свойствам. Но сейчас мне хотелось очутиться от него подальше.

Человек во мне больше не дышал. Схлопнулось сознание Леа; очень странно было наблюдать за собой со стороны, частично отключившись.

Не знаю, сколько над завершающим этапом соединения энергий работала Элео-часть, но, когда она завершила, я заставила себя проснуться. Всего на секунду, чтобы всем своим существом, всей своей волей выразить одно-единственное желание – ПРОЧЬ ОТСЮДА!

Обратно на Софос! Туда, где нормальный воздух…

(Gareth Coker – Main Theme – Definitive Edition)

Дальше я, наверное, была космосом, а точнее, тем, что этот космос в себе содержал. Растянувшейся, необъятной, непостижимой. Остров Софос висел передо мной игрушкой, с которой я творила чудо. Натягивала над местным небом невидимую решетку – ни один радар не засечет ее существование. Наблюдала за тем, как свивалась, словно прекрасный цветок, Руна Счастья. Как заплетались в сложный узор ее части, соединялись линии, наполнялись свечением, обретали нужную невидимую плотность.

Никто и никогда не обнаружит содеянного мной, но все почувствуют. Как ласковое касание к макушке, к сердцу, как теплые ладони, держащие другие, озябшие…

Я вливала в сотканный узор нежность, заботу, восхищение, вдохновение – каждый возьмет то, что ему нужно. Наполняла цветами – зеленым, голубоватым, красным, фиолетовым. На человеческих словах мой посыл звучал бы так:

«Пусть будет здоров каждый, кто ходит под этим светом. Счастлив, радостен, наполнен прекрасным. Пусть под ним никогда не болеют дети, никому не хочется злиться или воровать. Пусть небесные потоки смывают печаль и умывают целительным дождем. Любите друг друга, цените время, обожайте там, где вы есть, каждую капельку, каждый взмах собственной руки, любуйтесь всем, чего касается взгляд. Вспоминайте про свою уникальность, отпускайте плохое, часто смотрите на небо, гладьте ветер, улыбайтесь. Держите окна собственной души нараспашку, позволяйте ей сиять, стремиться, достигать, быть гибкой, быть смелой, быть собой. Не унывайте, прощайте, забывайте обиды, каждую минуту рождайтесь новым. Теките, живите, существуйте тем прекрасным существом, которым изначально созданы. Вы очень-очень любимы…»

Я сама перетекала в эту Руну, которая завершалась, наполнялась тем самым долголетием, за которым я недавно совершила путешествие.

Исчезало мое тело, мой вес, моя важность, нужность. Я растворялась.

И не сразу это заметила.

Человеческий ресурс исчерпал себя целиком, безвозвратно.

Закончив с Руной, я подумала: «Сейчас, сейчас я вернусь в себя, есть время до вечера, попрощаюсь». Но время как будто истекло. Аддар лежал передо мной, но у меня никак не выходило слиться с ним, уплотнить и проявить себя там, откуда я вынырнула. Как со скользкого шарика соскальзывали с его сферы мои невесомые пальцы.

«Пожалуйста, еще один шанс…»

Ни обнять, ни прижаться, ни прошептать, как сильно люблю.

Один шанс! – напряглась до предела я и вдруг просочилась обратно в мир Аида, сумела ненадолго вернуться в собственный дом на Софосе.

Что можно сделать за пару минут, когда уже нет человеческого тела и сил куда-то долететь? Когда пространство выталкивает тебя прочь, сообщая о том, что на этой площадке места для тебя больше не зарезервировано?

Я ткала из светящихся частиц письмо.

Буквы-буквы-буквы – я проявляла их суетно, спешно, составляя рваные фразы, желая так много сказать. Рассказывала, наверное, важное и неважное вперемешку, поняла, что просто хочу с ним поговорить. Говорить долго, вечность, хотя бы через бумагу.

Писала бы и дальше, но вдруг подернулась рябью моя реальность, принялась истончаться, образовала проницаемость.

Я уже не человек, и не Элео… Я ветер, обрывок души.

«Люблю», – вывела на бумаге последним.

Люблю вас всех: моих непомнящих меня родителей, свой старый двор, школьных друзей. Люблю Аддар. И своего самого лучшего на свете мужчину. Пусть он не стра…