Глава 7-2

(Florian Christl — Close Your Eyes)

Самый быстрый способ «остудиться» — сменить фокус. А еще лучше — общее восприятие ситуации, с чем мне быстро помог полет на холм. Однако на вершине, после короткой трансформации и возвращения в человека, меня привычно накрыла апатия — вставали на место гормоны.

Я жевала травинку, ощущала на своей коже жаркий ветер и риторически спрашивала себя: «Кто я?», «Зачем я?» Этими вопросами в разное время и на разных этапах жизни задается каждый человек. В прошлой жизни было куда проще: просто Леа, просто мечта, просто семья, просто Кевин. А в этой?

Ночью, во время беспокойного сна, в моей голове ворочались куски древней книги, складывались в паттерны. Образы, обрывки, короткие понимания, осколки, куски, загадки. Загадок в моей нынешней жизни стало очень много. Что я знала раньше о порошках, формулах, древних сооружениях Элео? И Королевской Триале, наконец? Ничего. Последние вовсе были «небожителями», а такие, как я, примитивным народом со своими мелкими нуждами. Теперь же выяснилось, что каждый остров — кладезь уникального месторождения кристаллов, что эти кристаллы используются разными людьми в корыстных целях, что Короли далеко не справедливые аристократы, заботящиеся о людях, а некто, погрязший в болоте пороков. Трент пояснил, что цепи добычи, черной продажи и незаконного использования «дури» (а дурью он назвал наспех выведенные обрывки формул для каждого цветового порошка) протянулись под поверхностью мирной жизни, как геометрический узор из колючей проволоки. Криминал творил бесчинства, приближенные ко двору чиновники манипулировали друг другом и всеми, до кого могли дотянуться, ведущие с телевизионных экранов насылали «заказной» дурман. Одни делали на незаконных рудниках бешеные деньги, другие на них гибли. Всюду ложь, жажда наживы и бесчестие. Останься я Леа, все это, возможно, прошло бы мимо. Скорее всего.

Но я, Нова, вернулась сюда не просто так, а для того, чтобы сложить общий рисунок мозаики, а после навсегда изменить его. В конце концов, это мой мир!

Осталось понять, как к уже имеющейся тысяче обрывков информации приладить еще один — вневременной «карман» Элео. Тот самый закуток, расположенный сразу за Поющими воротами, в котором мной при свете дня обнаружился «пульт управления» с заковыристой символикой и единственной кнопкой посередине. Кнопку я нажала, та что-то активировала, но даже при своих недюжинных нынешних способностях, я не сумела четко опознать, что именно.

Еще один кусочек пазла.

Чтобы не творить неизвестно что, уходя, я «отжала» кнопку. Сообразила, что таких кнопок, скорее всего, несколько, и все они расположены в разбросанных по Софосу «карманах». Вот и еще одна задача: отыскать теперь их все, начертить хотя бы примитивную карту, попробовать в ней разобраться…

Удручало одно — невозможность поделиться мыслями и выводами, с кем-то об этом поговорить. Все новые знакомые шапочные, к тому же просто люди. Старых нет вовсе, к семье не придешь, к Санаре… С Судьей все так сложно, что даже думать пока в ту сторону не стоило.

А к своим хотелось… Жила где-то внутри отчаянно тоскующая часть, готовая на все: превратиться в неуклюжего подростка, посидеть рядом с мамой на лавочке, пройтись по одной парковой дорожке с сестрой, побыть на балконе невидимкой с папой.

Вот только Аид… Опять он. Скорее всего, будет пытаться вычислить обо мне все, соткет новую формулу слежения, будет искать «слабые места», и потому к своим пока нельзя ни в каком виде. Никак.

Чтобы не продолжать апатию, я переключила внимание на наш утренний разговор со Шрамом, который сначала пытался вовлечь меня в глубинный процесс понимания происходящего — подвел к «криминальной» доске с фотографиями, заметками и стрелками, попытался ввести в курс дела, — но после сдался. Понял, что я не следователь и не детектив, интереса влезать «в дерьмо по уши» не имею, что просто жду конкретную задачу на сегодня. И дал то, что я просила. Сообщил, что по улице Гзанара, семнадцать, проживают два человека — отец и сын. Каргана Трога, отца, парализовало инсультом месяц назад, до того он был координатором — организовывал встречи добытчиков и скупщиков, сводил шайки, знакомил между собой нужных лиц, договаривался о встречах. Все «сигналки» получал от купленных посыльных в порту, информацию хранил и обрабатывал специальной программой на домашнем сервере, взломать который Шраму не удавалось уже шестой месяц подряд. В дом нельзя — дворцовая неприкосновенность: Карган — дальний родственник королей. Давить на сына, соответственно, тоже. А обработкой данных теперь занимался именно он. Валину Трогу девятнадцать, он хоть и шалопай, но способный малый, в делах отца не слишком заинтересован, однако чувство долга и все прочее.

«Вот если бы вышел из строя их сервер…» — задумчиво скреб щеку этим утром Трент.

Без проблем. Вывести из строя сервер я могла, фото Валина попросила распечатать, теперь достала его из кармана, всмотрелась в непривлекательные подростковые черты. Лицо узкое, волосы светлые, длинные, борода редкая — та, которую на ранних этапах лучше брить, нежели растить. Зубы, судя по выпуклым большим губам, скученные, прыщи прошли не до конца. Этот парень явно не пользуется популярностью у девушек. А в девятнадцать, когда у тебя спермотоксикоз, когда вид обнаженной женской груди чреват мгновенным оргазмом — это катастрофа. Что ж, план ясен и прост: возьмем эротическим измором.

О чем меня недавно предупреждал Судья? «Казню, если превратишься в невидимого вора». А если в видимого? И не вора? Как насчет брюнетки с четвертым размером, пухлыми губами, томными глазами и музыкальным голосом?

В тот момент, когда у меня принялась ощутимо утяжеляться и расти грудь, я вдруг обнаружила странное — возникший в моем пространстве чужой «маячок». Мелкий сканер, энергетический видеопередатчик.

«Ух ты, только подумаешь, и оно всплывет».

Значит, Судья нашел способ за мной проследить? Я могла бы взбрыкнуть и разрушить чужой маяк шевелением пальца, но вдруг подумала — а зачем? Не лучше ли побалдеть и устроить представление?

Итак, не важно, что мы имеем, важно, чего мы хотим. Путь будет брюнетка с «журнальным» лицом, обтекаемыми формами и осязаемым эротическим шлейфом.

«Все для тебя Аид, все для тебя, мой родимый. Наблюдай».

Я не любила ощущение быстрорастущих из кожного покрова на голове волос, да и начавшие упираться в ткань блузки «арбузы» заставили задуматься о необходимости в смене одежды, однако я улыбалась. Перетекала в новую форму, морщилась от утончающейся талии, вытягивающихся в бедрах и лодыжках костей, разглядывала удлиняющиеся ногти, придумывала им цвет нового лака.

Устроим Валину световое шоу.

Разве не пригласит он такую роскошную женщину к себе домой? Конечно пригласит!

И ни тебе прозрачности, ни вора.

А маячком Санары я обмоталась, как невидимыми бусами — пусть не просто передает изображение хозяину, пусть передает и чувства. Посмотрим, кто выйдет победителем, а кто проигравшим.

*****

Мир Уровней.

Лоррейн. Уровень 15.

Аид.

(Power-Haus feat. Christian Reindl, Lucie Paradis — Cernunnos)

Он обещал себе быть здесь — здесь и нигде еще. Специально ушел на Уровни, решил отвлечься, побыть с друзьями, вспомнить о том, что помимо работы существует что-то еще. Да, была еще одна причина: он опасался идти за Новой сам. С ней он нестабилен в реакциях, а так и легко натворить бед. Она играла по гениальному плану, разгадать который он пока не мог — обещал себе, что просто понаблюдает, последит издалека. Именно поэтому, разобравшись с делами на Аддаре, потратил почти час на то, чтобы смастерить и прикрепить к ней маяк, настроить под себя синхронный ход времени в обоих мирах. Устал на ходу выстраивать обновленные кривые пространства.

А теперь этот маяк нужно было держать, чтобы работал, как камера, чтобы транслировал в режиме реального времени отчетливую картинку.

Итак, он обещал быть «здесь», но практически не был. Кайд пригласил его в кафе выпить кофе, разговор в основном вела Эра, рассказывала о чем-то. Санара не слушал. Больше наблюдал: за тем, как эти двое сошлись, отточили друг друга, как вода и камень, слиплись. Давно ли закончилось их противостояние, давно ли минула адаптация? Казалось, вот только они в Каталоне (*прим. автора — речь о событиях, описываемых в романе «Эра и Кайд 2») с Двартом правили умы пары десятков, может, сотен людей, косвенно чинили в чужом мире революцию. Да, всякое бывало…

А теперь эта пара, как волны одного океана. Колышутся на одной частоте, предвосхищают взгляды и жесты друг друга, ловят их, как жемчужины, заранее подставляют ладони.

Он хотел так же.

Пришел сюда, наверное, за этим, чтобы убедиться воочию — так бывает. И он был бы совсем не против, если бы Нова оказалась не полу-Элементалом, пусть даже он восхищался ее возможностями, но обычным человеком. И тогда он пил бы ее беззащитность, хранил бы, как драгоценность. Лезли в голову непрошеные мечты, картины-мазки, незавершенные, но яркие и сочные наброски.

— Как у тебя дела там, на Аддаре? Работаешь?

— Как всегда.

Он отвечал на автомате. Здесь пахло едой, молотым кофе и выпечкой.

Но Аид мысленно был там, где сейчас Нова совращала подростка. В совершенно другом мире, в другом кафе. Он впервые видел ее «хамелеонность» в действии — иную внешность, куда более вызывающую, нежели прежняя. На автомате уходил от вздымающей голову черноты внутри, чтобы не мешала смотреть. Видеть.

Она сотворила себе пухлые губы. Настолько пухлые, что представлять их можно только на плоти вздыбленного члена, скользящими по головке, облизывающими ее. Стерва. Ее темные глаза метали ласковые молнии в обескураженного вниманием «такой» женщины подростка, светловолосого юнца, имени которого Санара не знал. И почему-то казалось, что совращает новая Нова вовсе не своего соседа по столу, а Аида. Знает, что он наблюдает за каждым жестом и взглядом, реагирует на него. Безмолвной яростью, восхищением, сдержанным азартом; копит токены, которые ей однажды придется по его просьбе обналичить. Вот она прикусила свою чертову губу, вот обвела насмешливым беспечным взглядом пространство. И зачем такая грудь, занимающая половину стола? В вырезе модного топа такое количество упругой гладкой плоти, что, кажется, ладоням не найти лучшего занятия в мире, чем мять ее.

Санара не слушал ни Эру, ни Кайда. Он зверел и уже не был уверен в том, что идея с маяком была хорошей. Хотел ведь оставить ее на несколько дней в покое, позволить натворить дел, а после проследить очередность событий. Одурачил самого себя.

Юнец смотрел на Нову талыми глазами, скользкими, как весенние сосульки, и не мог думать ни о чем, кроме ее тела, ее груди. Вот бы спустить ткань чуть ниже, чтобы хотя бы чуть-чуть показались наружу ореолы ее сосков, эти сводящие с ума бордовые полукружья с кнопками счастья по центру…

Санара не винил пацана. Рядом с такой женщиной любой бы думал о том, как улететь в космос, втыкаясь в готовую принимать тебя скользкую сладкую негу — трахать и растрахивать вход до бесконечности, сеять туда искры, свою сперму и свою душу. И, если бы сейчас не его умение гасить природные инстинкты, Аид не был бы способен поддерживать дружескую беседу. Но он поддерживал.

Едва заметно улыбался, когда Эра рассказывала о том, как пытается постичь Комиссионный код — Кайд помогает, — об изменении политической ситуации на Литайе, о том, как прогрелся океан рядом с отчим домом…

Она — уроженка иного мира — была единственной здесь, способной выдерживать его взгляд. Правда, не без дискомфорта. Отводила глаза спустя несколько секунд «контакта», незаметно выдыхала, когда Аид отворачивался. Он все замечал.

Но смотрел не на друзей, вновь и вновь на Аддар.

Наказал самого себя, черт его дери.

Нова с непонятной целью клеилась к пацану. Очень профессионально, тонко. То касалась кончиками пальцев своего рта, то меняла, демонстрируя модельные формы, положение ног. Улыбалась ему так, что мужики в радиусе километра таяли, как сугробы от динамитной шашки, смеялась чувственно, восхищалась глупыми шутками.

Санаре хотелось мстить. Он видел не эту липовую внешность, не обманчивую куклу снаружи, он чувствовал Нову изнутри, и его тянули к себе эти многогранные пласты, хитрый ум, не знающий страха характер.

«Какая ты на самом деле, девочка?» Не применяя жестких мер, он все также хотел добраться до самого ее нутра, увидеть центр, истину ее личности. Доберется. Но пока сам тлел изнутри белым пламенем.

Потому что пацан сдался пару минут спустя и предложил новой подружке пройти к нему домой. В гостиницу? Нет. Дама на «притон», пусть и пятизвездочный, не согласилась, ей нужен был домашний уют. Ну и что, что холостяцкий, что пустой холодильник — им будет чем заняться и на узкой кровати. Юнец не чувствовал подвоха, больше не мог его заметить, он уже мысленно спустил с жаркой брюнетки топик, уже сумел справиться с застежкой бюстгальтера.

— Аид… Аид, ты здесь?

«Все в порядке?»

Дварт чувствовал настроение друга и знал, что это пороховая бочка.

— Кажется, ты не с нами.

«Не с вами».

Ему пришлось извиниться и уйти в туалет. Оттуда на улицу, на крыльцо.

Поцелуй этих пухлых губ, случившийся уже в доме белобрысого, Санара прочувствовал на собственной шкуре — неторопливый, бесконечно чувственный, обещающий рай. Зачем она хотела в этот дом, чего добивалась? Хотела обокрасть? Отправила своего нерадивого спутника в ванную комнату, сообщив, что очень любит «чистых мужчин», сама же легла на узкую односпальную кровать возле стола с компьютером, закрыла глаза.

Аид временно отбросил чувства, всмотрелся в происходящее — черт, как тяжело видеть детали через преграду миров, но он напрягся.

Нова просто лежала в полутемной комнате на чужой кровати. Как будто отдыхала. А после вдруг сбойнул компьютер. Пацан как раз показался из ванной, уставился на монитор, светящийся синим, спросил, трогала ли она что-нибудь? Невинный взмах ресниц, прикушенные от обиды губы — я ничего не касалась! А жесткий диск уже пуст, девственно чист. Умер.

Санара впервые рассмеялся.

Подошел и встал сбоку Кайд, оперся на перила, посмотрел так, как смотрят те, кто понимает без слов, чувствует любые сложности.

— Что с тобой происходит?

— Дай мне закурить, — вдруг попросил Аид. Он курил так редко, что забывал, сколько лет прошло с последнего раза, но сейчас хотел чрезвычайно. Откуда-то возникла в руках друга и сигарета, и зажигалка. Фильтр в рот, щелчок колесика… Дым через легкие дал Аиду в голову так отчетливо, что временно сдвинул с опасной частоты, увел в сторону. Выдох струи; кто-то на веранде для «некурящих» поморщился, но промолчал.

Нова уходила из чужого дома, мастерски имитируя расстройство. Юнец прилип к монитору и клавиатуре; лежащий в соседней комнате парализованный отец, скорее всего, перенесет шок, узнав, что их запароленный сервер сдох. Чистая работа. Никому не придраться, даже Судье. Почему именно этот дом и эти люди, он еще выяснит.

— Расскажешь мне? Женщина?

Дварт поражал проницательностью. Продолжил сам, не дожидаясь подтверждения.

— Ты кого-то встретил у себя?

Санара молчал так долго, сколько мог.

— Все сложно, — выдал коротко.

«Вроде бы встретил. И не встретил. Ни в чем не уверен».

— Она только что совращала незнакомого ей парня, — вдруг пояснил зачем-то, — целовала его.

Кайд мудро промолчал. Они оба знали, чем бедолаге это может грозить.

— Кто она?

— Если бы я знал. Человек. И не человек. Я не уверен ни в ее имени, ни во внешности, ни в прошлом.

— Занятно.

— Пустое, — сообщил Аид скорее себе, чем кому-то. Скорее всего, все закончится не начавшись.

— Ты уже продумал ему двести видов смерти?

Синие глаза Кайда смеялись. Тяжелый человек, сложный, но ведь отыскал свою Эру.

— Я… не должен. Он ни в чем не виноват, обычный пацан, порочный в меру. Но если я приду, я найду… за что. Ты меня знаешь.

«Знаю», — прозвучало без слов.

Карал Санара профессионально.

— Не пускай меня туда сейчас. Отвлеки. Иначе я его убью.

А после придет к ней, спрашивать по полной. Не имея на то ни прав, ни причин. Намеренно отошел сегодня в сторону, отстранился, потому что Нова водила его темперамент по очень острым граням, а Аид привык к жестокости. Спустит себя с ошейника, пожалеет она, после пожалеет он сам.

— Влип ты, похоже. — Дварт больше не улыбался. — Когда я встретил Эру, ее имя было липовым, внешность чужой, а чувствовал внутри я ту же муть, что и ты.

Муть. Точнее не скажешь. Слишком много всего.

— Ты сейчас о чем?

— И о ее прошлом я тоже ничего не знал. И да, я ни о чем. Ты просил отвлечь, так что сейчас пойдем ко мне, я тебе налью хорошего бренди.

Аиду не хотелось обрывать связь с маячка, но он это сделал. Кое-как разжал пальцы с деревянных перил, скрипнул зубами. Если понаблюдает за ней еще несколько минут, то точно вернется на Аддар и выкосит черной косой пару десятков людей. Ворочалась внутри тьма…

— Налей, — отозвался коротко. — И дай еще закурить.

— Пошли. Машина у входа.

*****