Глава 22

Люба. Ну и вечер… Дискотека с огоньком закончилась буквально огнём. Хорошо хоть, что погода сегодня безветренная, и не разошлось пламя дальше того тента, который эффектно полыхнул и заставил разбежаться всех наших зауральских диско-фанатов. Иду по тропинке. Влажное платье неприятно липнет к телу, словно вторая кожа. В туфлях чавкает вода. Рядом со мной плетётся Алексей – понурый, насупившийся, как побитый пёс. Тоже весь мокрый, рубашка прилипла к спине, волосы сбились в смешные вихры. Надо отдать ему должное: он первым бросился тушить огонь. Скоординировал толпу, отправил стариков подальше, а сам метнулся в главный корпус и вытащил пожарный шланг через окно. Говорят, человека лучше всего узнавать по тому, как он ведёт себя в критической ситуации. Ну что же, в критических ситуациях Алексей оказался до раздражения хорош. Смотрю на него украдкой, и сама не понимаю, как меня одновременно может бесить и так притягивать этот самоуверенный городской хулиган. Но даже ругаться на него не хочется сейчас Идём молча, только наши шаги – монотонные удары по вечерней тишине. Воздух по-прежнему пахнет дымом и мокрой хвоей. У входа в мой корпус останавливаемся. Молчание висит между нами – электрическое, чуть натянутое. Алексей рассеянно растирает шею, словно надеется стереть с себя остатки неловкости. Поднимает на меня тёмные глаза. – Любовь Андреевна, вы…простите меня…пожалуйста, – смотрит с той самой невинностью, которой обладают только безнадёжно виноватые мужчины. Взгляды наши в полумраке пересекаются. Во мне борется привычная строгость и что-то совсем другое, более глубокое и уязвимое. Не стоит играть в эту игру, Люба. В ней всё заранее проиграно. – Алексей, я уже ничему не удивляюсь рядом с вами. С вами вообще всё наперекосяк. Он виновато хмыкает. – Да, есть такое. Вот такой я человек. – Какой? – Проблемный. – Не то слово, – вздыхаю, стараясь скрыть улыбку. – Ладно, идите уже, не мёрзните. Заболеете, потом мне лечить вас, уколы ставить. Делаю шаг в сторону двери. Алексей ловит меня за руку – осторожно, но уверенно, тёплая ладонь обхватывает мои пальцы, переплетаясь с ними. Разворачиваюсь к нему, снова ловлю этот уязвимый, почти мальчишеский озорной взгляд. – Любовь Андреевна, я вас не хочу отпускать. Слова тихие, сказанные на выдохе, прокатываются по позвоночнику тёплой волной. Внутри мгновенно всё сжимается, поднимаясь в горло. Нет, нет, Люба, только не это… Молчу. Потому что ответ застрял где-то между ребер. – Ну, что скажете? А что мне сказать? Я, кажется, всякую способность говорить утратила. – Уже поздно, Алексей. – Выдавливаю с трудом. – Идите, правда. Вы весь мокрый, заболеете. – Мокрый? – усмехается. – Так это вообще не проблема. Алексей, с вызовом глядя мне прямо в глаза, расстёгивает пару верхних пуговиц, стягивает рубашку через голову и бросает её к нашим ногам. И стоит передо мной теперь, с обнажённым торсом, от которого исходят тепло и этот дразнящий мужской запах. Господи, ну почему он так хорош? Сердце ускоряет бег, дышать становится сложнее. Взгляд мой, беззастенчиво-любопытный, шарит по мужскому телу, оглаживает тугие мышцы плеч и крепкого торса. – Ну? – Подмигивает. – Так лучше? Позер! – Так хуже, – сглатываю. – И чем же плох мой облик теперь? – Вы слишком обнажены. – А на вас слишком много брони, Любовь Андреевна. Есть ли какой-то ключик от неё? Медленно качаю головой. – Если бы я знала. – Я могу подобрать. – Не стоит. Лучше оставить всё как есть. Ветер холодными иголками пронизывает кожу, забираясь под влажное платье. Мокрые волосы липнут к шее, капли воды, стекая по спине, отчаянно напоминают мне, каким эпичным финалом закончилась сегодняшняя дискотека. Но мне не холодно вовсе. Мне душно, жарко, и отчаянно хочется обмахнуться ладонями, чтобы немного сбить градус напряжения в теле. – Любовь Андреевна, серьёзно, если вы не хотите меня подпускать к себе как мужчину… Боитесь или есть ещё какая-то причина, о которой я не догадываюсь, разрешите мне хотя бы дружить с вами. Просто дружить. Дружить? С ним? Отличная шутка. Я бы и рада, быть может, но кто мы такие, чтобы бороться с законами физики? С таким притяжением не дружат… – Алексей, а вы уверены, что умеете дружить с женщинами? – Нет, – качает головой и широко улыбается, обнажая ровный ряд зубов. – Честно – нет. Никогда не умел и даже не пытался. Я вообще всегда считал, что дружить с женщиной – это оскорбление мужского достоинства. Однако, Любовь Андреевна, если это единственный вариант мне находиться в вашем обществе, то я согласен. Придётся, правда, немного притеснить своих внутренних демонов, но думаю, что это даже пойдёт им на пользу. – Не очень-то я доверяю вашим внутренним демонам и тому, что они согласятся быть притеснёнными. – А это уже не ваши проблемы. С ними я как-нибудь сам разберусь. – Склоняет голову к плечу. – Так что, вы согласны? И пялится так, что мне становится не по себе – словно подо мной внезапно разверзлась бездна, и я только делаю вид, что твёрдо стою на ногах. На самом же деле проваливаюсь куда-то в пропасть. Вдыхаю и киваю. – Хорошо. Я согласна с вами… просто дружить. – И я ловлю вас на слове, – поднимает указательный палец. – Теперь не вздумайте выкручиваться и говорить, что обещали перемирие лишь на сутки. – Я не… Алексей закончить не позволяет – резко подаётся вперёд, касается губами моей щеки. Быстро. Смущённо. Совсем по-мальчишески и даже немного неловко. Поцелуй горит на коже. Сердце сбивается с ритма, и я едва успеваю сообразить, что нужно дышать. – Алексей, что… – Это по-дружески, Любовь Андреевна, честное пионерское, – шепчет с усмешкой, подхватывает рубашку, и, перекинув её небрежно через плечо, уходит, насвистывая себе под нос. Заторможенно прикладываю пальцы к щеке. Долго не двигаюсь, растворяясь в какой-то ватной неге. Господи, какая же ты дура, Люба! Какая же ты идиотка! Вваливаюсь в свою комнату, быстро раздеваюсь и ныряю под одеяло. От волос моих ещё пахнет дымом, а на щеке – горячий след его губ. Да что ж это такое! Ты же взрослая, умная, серьёзная женщина. Ты же знаешь, чем всё это кончится. Ты же видела таких ловкачей! Они – как магнит. Подцепят, покрутят, выбросят… Или не выбросят? Вот только этого не хватало – верить в чудеса в тридцать с хвостиком, да ещё и после того, как жизнь твоя ни разу не была похожа на сказку. Всё ещё веришь, что он дружить намерен? Нет. Я ведь не идиотка, но… Но внутри уже вибрирует что-то тонкое и жаждущее. Не дружбы – нет, чего-то гораздо более страшного и настоящего. Но это не время для признаний. Засыпаю с ощущением тепла на щеке, а утром просыпаюсь от запаха свежего кофе. Кажется, я начинаю привыкать… За окном солнце, тёплый ветер, а подоконник снова занят: на нём стоит знакомый стаканчик из кофейни, аккуратный букетик, только без жарков, намекающий на то, что Алексей прислушался к моим ворчаниям. И короткая записка: «Жду вас сегодня вечером на дружеском ужине. Ваш Кай».