Глава 24

Люба. Сегодня явно не мой день. Он не мой с самого утра, но к вечеру окончательно переходит в категорию стихийных бедствий. Я мечусь по комнате, стараясь успеть всё сразу. Говорят, у женщины два состояния: «Я всё контролирую» и «Господи, да гори всё синим пламенем». Похоже, моё второе состояние просыпается сразу, как только речь заходит об ужине с Алексеем Поповым. Нервно поглядываю на часы, быстро перебирая горячим утюгом по шифоновой блузке. Это единственная приличная вещь, оставшаяся в моём скромном гардеробе. Блузка нежная, воздушная, с аккуратным кружевным воротничком – купила её год назад и берегла на особый случай. Сегодня, кажется, как раз тот самый случай. В идеале я должна выглядеть ровно на нулевое усилие – будто и так всегда хожу в облаках кружева. В реальности часы напоминают: у тебя двадцать минут, Подольская, чтобы из медсестры превратиться в женщину, вызывающую лёгкое головокружение. Волосы, накрученные на мелкие бигуди, раздражающе тянут кожу головы, превращая меня в страдалицу эпохи рококо. Таймер телефона вдруг разрывается визгом. Бросаю утюг и мчусь выключать маленький аппарат для воска, который уже зловеще булькает, перегреваясь. Обжигаю пальцы, опрокидываю аппарат и горячий воск летит на юбку, сложенную на стуле. – Ну нет! – Со стоном отчаяния пытаюсь отскоблить быстро застывающую жижу. Безнадёжно. Бросаюсь в ванную застирывать пятно. Вода льётся, мыло пенится, я тру ткань до боли в пальцах. Однако жирное пятно от воска всё равно никуда исчезать не планирует. В нос ударяет какой-то посторонний запах. Принюхиваюсь настороженно. Дым? Неужто Алексей снова балуется? И вдруг до меня доходит… – Господи, утюг! Сердце подпрыгивает к горлу, я выскакиваю из ванной и вижу свою чудесную блузку, объятую облаком дыма. Выключаю утюг, растерянно разглядывая аккуратную, прямо-таки идеальную дырку в том месте, где у приличных женщин декольте. Кажется, ещё чуть-чуть, и я расплачусь. – Что за день сегодня? – Вопрошаю к небесам, однако вопросы мои сегодня остаются без ответов. В дверь резко стучат. Пугаюсь, кидаюсь открывать и, запнувшись за шнур утюга, едва не падаю. Открываю. На пороге стоит Лена. При виде меня она ошеломлённо вытаращивает глаза. – Любаш… Ты в порядке? – Всё плохо, Лен… – жалобно ною я, позволяя ей войти. Ленка оглядывает мою комнату, похожую сейчас на жертву бомбёжки, широко раскрывает рот от удивления. В её глазах немой вопрос, который она озвучивает с осторожностью: – Ты переезжаешь, что ли, Подольская? – Нет… – Тебя обокрали? – Я… Я на ужин иду, – бурчу, смущаясь. – Какой ещё ужин? – С Алексеем… Ленка всплёскивает руками и восторженно пищит, подпрыгивая на месте. – О боже, свидание! – Это не свидание! Просто ужин. Дружеский ужин. – Ага, конечно, – хитро прищуривается. – Я тоже всегда так собираюсь на «не свидание». А это что? – Кивает на прожжённую блузку. – Это… Это была моя лучшая вещь, – всхлипываю, чувствуя себя жалкой и смешной. – Ясно… – С сочувствием. – Любаш… А что у тебя с волосами? – Должны получиться красивые локоны, – подхожу к зеркалу. Как раз пора их снимать. Выпутываю осторожно волосы из оков этого пыточного орудия. О, нет… Вместо изящной волны кудри получаются слишком плотными и мелкими, и встают на голове, словно рожки. Много-много маленьких рожек… – Боже мой… Лена подходит ко мне со спины, кладёт свои ладони на мои плечи. – Ничего, Любаш, мы сейчас всё исправим. – Как? Налысо меня побреем? Так, ничего… – Шарю по трюмо в поисках расчёски. – Сейчас… Сейчас я это дело причешу. – Любаш, мне кажется, не стоит этого делать. Но в советах Любаша не нуждается. Она и без чужой помощи прекрасно знает, как всё испортить. Остервенело чешу волосы, превращая мелкие рожки в пышную копну пушистого хаоса. Из отражения на меня ошеломлённо таращится совершенно безумная женщина с огромным облаком на голове. Опускаюсь на пол и закрываю лицо руками. – Всё, я не пойду, Лен. Я официально сдаюсь. – Ничего не сдаёшься, Подольская! Сейчас мы с тобой всё решим. Я хочу возразить, но вдруг чувствую холодную влагу у ног. Резко открываю глаза. Из ванной вытекает вода. Она уже в комнате! Подпрыгиваю и мчусь туда, проклиная весь сегодняшний день. Моя юбка закупорила сток, и теперь вода предательски льётся через край. – Нет, нет, нет! Закрываю воду, хлюпая босыми ногами по мокрому полу. Бросаю в лужу полотенце, но на этом моя решимость бороться с беспорядками покидают меня. Падаю на кровать лицом вниз, ощущая полнейшую безнадёжность ситуации. – Любаш… – Лена трогает меня за плечо. – Нет. – Вставай, ещё есть время. – Нет, сказала. Слышу, как Ленка набирает в лёгкие воздух. Ох… Орать сейчас будет, наверное. – А ну поднимай зад, Подольская! – Оправдывает ожидания подруга. – Не трогай меня. Дай умереть в покое, – бормочу в подушку. – Немедленно сядь и прекрати ныть! – Властно приказывает и сама поднимает меня в положение сидя. Сажусь покорно. – Я сама всю жизнь с этими кудрями мучаюсь, – бормочет Ленка, копаясь в моей косметичке. – Расслабься. Делаем гладкий пучок, чуть объёма здесь, здесь… Всё, дыши. Она умело наносит мусс, укладывает волосы в строгую элегантную шишку. Вкалывает шпильки. На губы мои ложится лёгкая помада, ресницы покрывает тушь. Потом Лена придирчиво перебирает мой шкаф и вытаскивает нежно-голубое платье с поясом. – Вот, надевай. Послушно, словно кукла тряпичная, натягиваю платье. Лена удовлетворённо оглядывает меня и выпроваживает к двери. – Всё, иди отсюда. – А как же… – развожу руками, указывая на хаос вокруг. – Я сама здесь приберусь. Потом расскажешь, как прошло. – Спасибо, Лен, – благодарно целую в щёку свою фею-крёстную и выхожу в коридор. – Переживаю ведь! – Несётся мне в спину. – Такой нос пропадает… Иду по тропинке через бор. Волнение поднимается горячей волной в груди. Из-за сосен навстречу выходит Алексей. В руках маленький аккуратный букетик нежных розовых цветов. Он тепло улыбается и слегка удивлённо рассматривает мою причёску. – Любовь Андреевна, вы сменили имидж? – Да так, решила поэкспериментировать, – смущённо ворчу я. – А вы снова по кустам лазили? – Сорок минут охотился именно за этими розовыми. Ещё в прошлый раз их увидел. Далеко растут, но я должен был их вам принести. Вам нравится? Принимаю букетик, нюхаю цветы. – Очень нравится. Алексей улыбается ещё шире. – Наконец-то я хоть что-то сделал правильно. Вместе идём к корпусу Алексея. Я молчу, стараясь справиться с волнением, а он беззаботно болтает и шутит, заполняя паузы. Поднимаемся на его этаж, Алексей открывает дверь в свою комнату, галантно пропуская меня вперёд, взмахиваю рукой. – Прошу, Любовь Андреевна. Вхожу. И тут же замираю на месте. Сердце моё проваливается куда-то вниз. На кровати, игриво закинув ногу на ногу, сидит яркая брюнетка. Длинноногая, бронзовая, в белой рубашке, застёгнутой на одну пуговицу, и джинсовых шортах, которые скорее намёк, чем одежда. В руке телефон с розовым чехлом. – Привет, малыш, – смотрит не отрываясь на Алексея. – А я тебя уже заждалась…