Глава 25

Люба. Внутри всё обрывается разом, и я резко поворачиваюсь к Алексею. В его глазах растерянность и шок. Ощущение полнейшего провала и неловкости обрушивается на меня тяжёлой лавиной. Слёзы едва не подкатывают к горлу, но я быстро беру себя в руки и натягиваю ледяную улыбку. Девушка встаёт. Вернее, не девушка, а какая-то ходячая, совершенно вопиющая и неприличная красота. Гибкая, смуглая, словно вылитая из бронзы фигура. Ноги от ушей и лицо, от которого просто невозможно отвести взгляд. Она медленно расправляет идеально гладкие чёрные волосы. Выше меня на голову, почти вровень с Алексеем. – Малыш, где ты ходишь? – Мурлычет она, проводя ладонью по плечу Алексея. – Я заждалась. Голос низкий, тягучий, будто карамельный сироп. Я машинально отступаю назад. Алексей застывает рядом. Глаза округляются, губы приоткрываются, но он не издаёт ни звука, будто его мгновенно поразил внезапный удар молнии. – Малы-ыш, – тянет девушка и щёлкает пальцами перед его лицом. – Ты в порядке? – Сабрина? Что ты здесь делаешь? – Наконец выдыхает Алексей. – Ты же сам сказал, что если заскучаю, могу приехать. Так вот, я заскучала, – протягивает она, слегка надувая губы. И снова взгляд цепляется за меня – острый, пронизывающий, словно клинок. – Лёш, а это кто? Алексей снова открывает рот, но молчит, словно мозг никак не подскажет нужных слов. Перехватываю инициативу первой, выдавливая из себя ровно столько ледяной вежливости, сколько нужно, чтобы прикрыть лихорадку унижения, расползающуюся по органам. – Я медсестра. Любовь Андреевна. Хотела проверить… Эм… Проверить Фёдора Степановича, однако уже вижу, что его здесь нет. Оглядываю комнату, натыкаюсь взглядом на две тарелки, свечи, бокалы… На этот тщательно продуманный и подготовленный уют. Уют на двоих. А я здесь явно третья лишняя… Внутри словно что-то обрывается, отвратительно и болезненно. Снова дура. Снова поверила. – Ладно, я… Я, пожалуй, не буду вам мешать, – бросаю и резко разворачиваюсь, не желая, чтобы кто-то из них заметил, как предательски влажнеют глаза. Скрип двери, тяжёлый вдох за спиной, шаги. – Любовь Андреевна, пожалуйста, постойте! – Алексей догоняет меня в коридоре. Хватает за руку, но я дёргаюсь в сторону так резко, словно обожглась. – Алексей, прошу вас. Не надо. – Послушайте, это не то, что вы подумали! – Вы даже представления не имеете, что именно я подумала, Алексей. Впрочем, не уверена, что сама способна оформить эту мысль словами. Гляжу на него так холодно, как могу, хотя внутри – горячий бульон из обиды и собственного стыда. – Люба… – Давайте остановимся, пока всё ещё не свернуло совсем не туда. Вы ничего мне не должны, Алексей, как и я вам. Разворачиваюсь. – Да подождите же вы! Я всё сейчас объясню. – Нет. Не стоит. Если девушка остаётся, не забудьте завтра оформить её у администратора. Ускоряю шаг по лестнице. Несусь, прижимая к груди злосчастный букетик… Вырываюсь на улицу. Прохладный вечерний воздух остужает горящие щёки. Сердце бьётся болезненно, горячо, мучительно. Я останавливаюсь, едва не спотыкаясь, пытаясь вдохнуть, успокоиться. Тупая боль внутри и унижение, от которого тошнит. С нервом дёргаю из причёски шпильки одну за другой, с наслаждением растрёпываю эти идиотские кудри, которые мучительно крутила целый час. Как глупо… Дура ты, Люба! Ну разве ты не знала? Разве не поняла давно, что счастье и мужчины – несовместимые понятия в твоей жизни? Неужели опять нужно было протоптаться по этим граблям, чтобы убедиться? Они все одинаковые. Сначала ты «особенная», а потом «подожди, я сейчас всё объясню». Наивная идиотка, чего ты хотела? Сказку? Хотела принца на белом коне? Получи закрытую вечеринку для избранных, а себе роль массовки. С возвращением в реальность, дура! Медленно плетусь к своему корпусу, пытаясь собрать себя по кускам. Тяжёлая, ноющая боль внутри не отпускает. Не от того, что Алексей оказался не тем, кем мне хотелось его видеть, а от того, что я сама, собственноручно нарисовала себе иллюзию, забыв, что в ней невозможно жить. Дверь в мою комнату приоткрыта. Внутри никого. Лена уже ушла, успела привести моё жильё в порядок, собрать воду с пола и исчезнуть. А чего дверь-то не захлопнула? Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. На размазанную тушь, взлохмаченные волосы, измятое платье, и вижу в отражении ту самую Любу, от которой так старательно убегала все эти годы. Нелепую. Разочарованную. Жалкую. За спиной мелькает силуэт – Лена. Она врывается в комнату, глаза её расширены, волосы растрёпаны, а дыхание сбито, словно она бежала сюда. – Любаш… Ты вернулась уже? – Ага… Я тебе сейчас такое расскажу… – Это я тебе расскажу. Ты, родная моя, лучше сядь. Послушно опускаюсь на стул. Смотрю на Лену, словно сквозь туман, без сил уже реагировать. Да и не может этот день стать ещё хуже. Просто не может. – Что ещё у нас случилось? – Там это… – Ленка поджимает скорбно губы. – Там твой Торопов приехал…