Глава 26

Алексей. Сабрина хлопает густо накрашенными ресницами. А я не могу избавиться от ощущения, что передо мной не роскошная женщина, а говорящая рептилия из дешёвого фильма ужасов. Весь её образ кажется хищным и излишне выверенным: идеально прямые шелковистые волосы, безупречный макияж, маникюр. Короткие шортики демонстрируют загорелые длинные ноги. – Сабрин, – медленно выдыхаю, – а что ты вообще здесь делаешь? – Малыш, ты что, глухой? Я же сказала тебе уже. Я соскучилась. И приехала. К тебе. – А чего тебе в Москве не сиделось? – А почему я не могу просто приехать и отдохнуть в санатории? Неужели нужна какая-то веская причина? – Она чуть приподнимает чёткую тёмную бровь, окидывая комнату уничижительным взглядом. Морщится. – М-да, ну и местечко ты выбрал. Это ужас. Сплошной мрак. Ах, ну да, я забыла, что его за тебя выбрали друзья. Ты бы задумался: а друзья ли они, раз отправили тебя в ссылку в это средневековье. – Что тебе не нравится? – Что не нравится? – Усмехается. – Дыра дырой. Да тут всё под снос… И меня почему-то остро задевают её слова. Ещё неделю назад я бы радостно с ней согласился, подхватил бы эту язвительную манеру, расхохотался бы. Но сейчас я чувствую раздражение и странную досаду. Будто она оскорбила не просто старый советский санаторий, а что-то лично для меня уже дорогое, ценное. Да, я привык к хорошей жизни. Люкс-номера, пятизвёздочные отели, официанты в белых перчатках – вот мой привычный антураж. Но сложно отрицать, что «Звезда Зауралья» имеет собственное, невидимое с первого взгляда и совершенно не очевидное очарование. Внутри себя я уже принял это место таким, какое оно есть. Со всей его неспешностью, нерасторопностью, местным укладом жизни, отличным от столичного. Мне нравится и свежий воздух, и сосновый бор, в котором вы спрятаны, словно за плотной драпировкой. Даже этот запах столовской каши с комочками стал уже каким-то родным. И, конечно, Любаша. Такая же простая, но невероятно глубокая. Настоящая, без глянца, без фильтров, не из тех, кто ради лайков и общественного одобрения вывернет душу наизнанку. Та, ради которой я готов терпеть неудобства и вдыхать запах болотной грязи. Поэтому снобизм и высокомерие, которым разит от Сабрины, напрягает так, словно она без спроса вторглась на мою территорию в грязных ботинках и наследила. – Меня здесь всё устраивает, – отрезаю недовольно. – Господи, Лёш, тебя здесь сломали? Ты болен? – С притворным ужасом прикладывает ладонь к моему лбу. – Ну как это может утраивать? И снова с брезгливой гримасой оглядывается. Отхожу на шаг, избегая её прикосновения. – У меня всё отлично. – М-м… Сильно сомневаюсь… – Оборачивается через плечо, косится на свечи и скромный ужин, накрытый на тумбочке между кроватями. – А это что? – А на что похоже? – Похоже, что ты ждал меня, – кокетничая, кусает губы. – Ты как чувствовал, что я приеду! – Не чувствовал. – Да ладно тебе, не смущайся, – Сабрина трактует моё отмороженное выражение лица по-своему. – Так, где твоя кровать? Молча указываю. – Ясненько… Тогда я займу эту, – Сабрина тычет на свободную. – Нет, не займёшь. Тут спит Фёдор Степанович. – Ну ничего. Значит, переедет. – Нет, Сабрина, это ты переедешь. Желательно в Москву. – Чего? – Хмурится. – Уезжай обратно. Я тебя здесь не ждал, и в твоём обществе больше не нуждаюсь. – Шутишь, да? – Ты здесь. Совершенно. Не к месту. – Чеканю почти по слогам. – Как это не к месту? Ты забыл, что между нами? – Между нами ничего нет, мы просто спали. Секс, Сабрина. Ничего, кроме секса. Это было удобно тогда. Сейчас – доставляет мне дискомфорт. – Попов, ты что?! Совсем тебя тут залечили?! – Чуть взвизгивает, однако почти сразу берёт себя в руки и понижает голос. – Ты, Лёшенька, сам мне ключи от своей квартиры вручил, забыл уже? – Ты у меня их выклянчила. – Ах, выклянчила? – Мурлычет, прищурившись опасно. – На этом разговор считаю законченным. Больше обсуждать нечего. Между нами ничего больше нет. Уезжай. Пока Сабрина не накинула сверху ещё с пару десятком сомнительных аргументов, ухожу из комнаты.