Глава 32

Люба. – Добегалась ты, Любаша, – шепчет Алексей, угадывая моё намерение вырваться. Мурашки табуном пробегают по телу, и я отвечаю ему тем же шёпотом: – С чего это вдруг вы решили, что мы можем перейти на «ты»? Но он не отвечает словами. Вместо этого губы его накрывают мои – нежно, осторожно, почти невесомо сначала, будто проверяя границы дозволенного. Пытаюсь сопротивляться. Моё тело напряжённо вибрирует, и я отчаянно пытаюсь сохранить контроль, цепляюсь за остатки разума. Приподнимаю ладони, упираюсь в его грудь, но всё это лишь спектакль для самой себя. Потому что внутри уже бушует буря, сокрушая остатки моего сопротивления, сметая рациональные доводы и здравый смысл. Его губы становятся увереннее, целуют глубже, теплее, и я вдруг чувствую, что начинаю отвечать, растворяться, забывать обо всём. Моё сердце буквально расправляет крылья, как птица, долго жившая в клетке и внезапно почувствовавшая свободу. Лёгкое покалывание в животе растекается горячей волной по всему телу, достигая кончиков пальцев и затылка. Пальцы сами собой зарываются в его влажные волосы, и мир вокруг исчезает – только губы, вкус поцелуя, прикосновения, аромат его кожи, ощущение надёжности, тепла и самой жизни. Внутри взрывается целый фейерверк. Жар растекается по венам, дыхание сбивается, и я сама уже не понимаю, где верх, где низ. Только его губы. Только его руки. Только этот безумный вихрь, в котором я безнадёжно тону, забывая обо всём на свете. Поцелуй длится долго, словно Алексей пытается убедить меня без слов: «Не бойся, я здесь, я рядом». И я ему верю, даже если не хочу признаваться в этом самой себе. Когда он медленно отстраняется, я ловлю ртом воздух, будто вынырнула из воды, ещё не в состоянии вернуть себя в реальность. – Думаю, это достаточно веский довод, чтобы перейти на «ты». Согласна? – С мурлычущими нотками в голосе. Заторможенно киваю. Довод действительно достаточно веский… Осознав, что до сих пор беспомощно болтаюсь у него на руках, резко дрыгаю ногами. – Отпусти! Он смеётся и ставит меня на землю. Отворачиваюсь. Прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам. Господи, какая же ты дура, Люба! Что ты творишь? И главное – зачем?! – Не смей больше так делать! – Говорю строго. – Неужели не понравилось? – С усмешкой. – Нет! Алексей снова смеётся, закидывает руку мне на плечо и подтягивает ближе. Мы медленно идём дальше по улице, босые и мокрые, слипшиеся от воды и неожиданной близости. – А ты такой холодный… Как айсберг в океане… – Лёша запевает тихонько, с насмешливым подтекстом. Закатываю глаза, но губы сами собой расползаются в улыбке. – Вообще-то это по твоей вине затонул наш «Титаник». – Тоже верно, – легко соглашается он и, чуть помолчав, спрашивает уже серьёзно: – Почему же ты не умеешь плавать, если так любишь воду? Пожимаю плечами. – Воду я не люблю. Я её боюсь. Она тёмная, в ней ничего не видно. Я люблю только катамараны. – Но это же взаимоисключающие вещи. Как можно бояться воды и любить катамараны? Это всё равно, что бояться летать, но любить самолёты. – Наверное, я постоянно ввязываюсь в то, чего опасаюсь. Такой уж человек. – Чувствую в твоих словах двойной смысл. Давай, рассказывай уже. Кто обидел? Поджимаю губы. Можно ли доверить ему эту часть своего прошлого? Впрочем, почему нет? Он всё равно уедет. Совсем скоро уедет, и заберёт с собой всё, что было. Так пускай забирает и это тоже. – Был один мужчина… У нас случился роман. Всё серьёзно. Вроде как… Он был приезжий, но мотался ко мне постоянно. Мы вместе строили будущую жизнь, даже свадьбу планировали… Замолкаю, и Алексей мягко подталкивает: – Но? – Но он оказался не тем, кем пытался притворяться. Там, в другом городе, у него уже была девушка. И ребёнок. Они не были женаты. Я узнала о ней, когда она сама написала мне и попросила не лезть к её жениху. Это ужасное унижение, Алексей… понять, что ты – любовница. Женщина, которой затыкали дыры и дефициты. Я, конечно, сразу разорвала отношения, но он не остановился. И из принца мгновенно превратился в чудовище. В голове вспыхивает болезненное воспоминание: широкая ладонь Торопова, звонкая пощёчина, солёный вкус крови во рту. Меня передёргивает. – Нам, девочкам, с детства рассказывают другие сказки, и в них всё наоборот. Там чудовище превращается в принца. Я просто оказалась не готова к реальной жизни… – И что потом? – В голосе Алексея напряжение. – Он стал преследовать меня. До сих пор преследует. И теперь… – Резко останавливаюсь, поворачиваюсь к Алексею лицом. – Лёша, ты меня поцеловал, а тебя в санатории ждёт другая женщина! Ты понимаешь, что я снова иду по той же тропинке? Я не хочу этого! Там только боль и разочарование. – Люба, я же сказал, она никто. Она ничего для меня не значит! – Моё чудовище говорило так же! – Контакты чудовища, пожалуйста, – жёстко и требовательно. – Чего?! – Номер, адрес, хотя бы имя. Я сам всё улажу. Беру это на себя. Как приятно звучит вот это мужское «беру на себя». Наверное, каждая женщина мечтает услышать именно эти слова. Однако я резко отрезаю: – Нет, ни в коем случае. Это мои проблемы, я сама их решу. – Я ведь всё равно узнаю, – прищуривается. – Господи, только этого не хватало! – Почти кричу. – Не лезь в это, пожалуйста. Обещай, что не станешь копаться в моём прошлом. Обещай, что не будешь действовать за моей спиной. Лёша смотрит серьёзно мне в глаза. Руки его, двигаясь мягко, оглаживают мои плечи, в попытке снять напряжение. Вздыхает. – Ладно. Обещаю, что не буду в это лезть. – Спасибо… – Но… – добавляет поспешно. – Лишь до тех пор, пока ты сама мне этого не позволишь. А ты позволишь. Качаю головой. Спорить бесполезно. Пускай думает, что всё будет именно так, как он предсказывает. Мы доходим до аллеи с лавочками, усаживаемся на одну из них. Алексей ловит прохожего, чтобы попросить того вызвать для нас такси, ведь наши гаджеты лечебных ванн не пережили… Пока едет машина, Алексей достаёт из мокрого бумажника деньги, раскладывает на солнце. Чтобы просушить. Такси приезжает. Заваливаемся назад, уставшие и притихшие. Алексей прижимает меня к себе, я устраиваюсь щекой на его груди и почти мгновенно проваливаюсь в мон под ровный стук его сердца. Просыпаюсь, когда он мягко трясёт моё плечо: – Любаша, мы приехали. Просыпайся. Открываю глаза. Небо над санаторием расчерчено золотыми и багровыми мазками заката. Облака тают, медленно уступая место сиреневым сумеркам. Вылезаю из машины. Нужно что-то сказать, но я мнусь, не понимая, какие именно слова будут сейчас уместны. – Люба, я… – Лёш, спасибо… Начинаем вместе, и тут же замолкаем. Мы словно школьники, вернувшиеся с первого свидания в своей жизни. – Спасибо тебе за увлекательное приключение, Лёш. Я давно столько не смеялась. – Можно как-нибудь повторить… – Лёша улыбается и в порыве целует меня в щёку. Прикрываю глаза, чтобы оттянуть эти ощущения на подольше, но знакомый голос вдруг ломает тишину: – Алексей, где вы были? Я весь день вас ищу! Резко распахиваю глаза. По тропинке к нам, неспешно, почти лениво, идёт Торопов. На его лице цветёт вежливая улыбка, однако глаза… Эти глаза пылают огнём. И мне хорошо знаком этот огонь. Он разрушает, оставляя за собой лишь пепелище и выжженную землю… Алексей тут же бодро расправляет плечи. – Любовь Андреевна, позвольте вам представить уважаемого человека и своего дорогого бизнес-партнёра – Торопова Владислава. Сердце проваливается в желудок…