Глава 33

Алексей. – Любовь Андреевна, позвольте вам представить уважаемого человека и своего дорогого бизнес-партнёра – Торопова Владислава. Владислав, это Любовь Андреевна, местная медсестра. Двое эти замирают, как истуканы. Люба напряжённо смотрит на Торопова, словно внутри у неё вдруг сработала тревожная сирена. Вижу, как она напрягает плечи, как слегка поджимаются её губы, а глаза вдруг становятся холодными, почти прозрачными. Впрочем, в её реакции нет ничего неожиданного: кажется, ей в принципе не свойственно доверять мужчинам. Люба вообще настороженно относится ко всем нам, представителям мужского рода, так что Владислав в этом плане ничем не выделяется. А вот сам Торопов… Моё внутреннее чутьё, безошибочно считывающее мужские намерения, вдруг начинает бешено сигнализировать тревогу. Мужики вообще в этом плане устроены примитивно. В нас вшита система, безошибочно определяющая, смотрит ли самец рядом на твою женщину как просто на человека, либо она интересна ему совершенно в другом смысле. И вот сейчас в глазах Торопова я вижу явную, нескрываемую заинтересованность. Тёмный, тяжёлый взгляд, полный любопытства, скользит по лицу Любы, почти ласково оглаживает изгиб изящной шеи, спускается ниже, задерживаясь там, где задерживаться ему явно не следует. Меня до чёртиков бесит, и иррациональная ревность долбит в мозгах, подстегивая увести Торопова подальше от Любы. Нехер пялиться! Нет тут для тебя ничего интересного! Никаких Любиных изгибов, улыбок и взглядов. Она моя. Пусть пока ещё не вся, пусть я сам до конца не уверен, хочу ли её навсегда, но сейчас и здесь – моя. Точка. Я первый на неё положил глаз, руку и сердце – значит, отойди на три метра и вообще не дыши в её сторону. Территориальная, дикая ревность лупит по сознанию, вынуждая меня резко встряхнуться и взять себя в руки. Мои кулаки чуть сжимаются, но я улыбаюсь самой беззаботной улыбкой из тех, на которые способен. – Ну что, Владислав, предлагаю за стаканом компота обсудить детали нашей сделки, раз уж мы оба здесь. Торопов кривит губы в ленивой улыбке и отвечает мне, обращаясь, однако, прямо к Любе: – С удовольствием, Алексей. Любовь Андреевна, компанию не составите? Так сказать, разбавите наш скучный мужской коллектив. От лица Любаши вмиг отливает краска. Грудная клетка часто поднимается, а бледные губы едва шевелятся, когда она выдавливает из себя ответ: – Я… мне… я… там… – нечленораздельно, невнятно бормочет. Словно стена вырастаю перед ней, закрывая от Торопова. – Увы, Любовь Андреевна очень занятая девушка. Завтра утром ей рано заступать на смену. – Уверен, полчаса погоды не сделают, – насмешливо поднимаются брови Торопова. – Уверен, сделают. Очень жаль, Любовь Андреевна, что вам пора уходить, – поворачиваюсь к ней лицом, добавляю одними лишь губами: – Брысь отсюда! Любаша, словно только этой команды и ждала, очухивается из какого-то полутрансового состояния и уносится по тропинке в сторону своего корпуса. Смотрю ей в спину. Страшно не хочется отпускать. Хочется, чтобы она подольше была рядом. Чтобы в любой момент можно было стиснуть её в своих руках и получить ледяным разрядом от одного лишь строгого взгляда Снежной королевы. У нас такое прекрасное свидание получилось, и такой смазанный финал… Тфу ты! – Очень зря вы её отпустили, – бросает Торопов с раздражением и явным недовольством в голосе. – Отчего же? – Было бы куда интересней, если бы красивая птичка пела нам песни. Медленно разворачиваюсь к нему. Пальцы привычно складываются в кулак, а намётанный взгляд выискивает точку приложения на челюсти противника. Нельзя, Лёша. С партнёрами драться нельзя. – Птичка поёт не для всех, Владислав, – цежу сквозь зубы. Торопов хмыкает, слегка прищуривается, словно взвешивая меня на своих внутренних весах. – Стало быть, ваша зверушка? – Владислав, это женщина. Жен-щи-на, – по слогам, как тупому. – В вашем Новосибирске что, не знают об этом? Он усмехается, разводит руками в стороны, мол, сдаюсь. – Ну что ж, Алексей, пойдёмте. Где вам удобно? – Сейчас. Одну минуту. Снова устремляю всё своё внимание на Любашу. Жду, пока её силуэт не исчезнет за входной дверью корпуса, и ещё пару секунд – пока окна её комнаты не озарятся светом. Только после этого мысленно ставлю галочку, что Люба дома. Поворачиваюсь к Торопову. – А вот теперь идёмте.