Глава 41

Алексей. Пятница. С самого утра день мигает зелёным огоньком: «вперёд». Сижу в столовой, смотрю на пар от каши, делаю вид, что завтракаю, а сам в голове проставляю галочки. Пледы – есть. Термосы с какао – есть. Запас провианта – есть. Бутерброды, сыр, яблоки, шоколад «на всякий пожарный». Аптечка – есть. Фонарик, запасные батарейки – есть. Карманный компас – есть. Разобраться бы только, как им пользоваться… Особенный подарок для Любаши – есть. Спрятан там, где даже я сам лишь с третьей попытки найду. Степаныч рядом ковыряет ложкой манку, как сапёр, проверяющий, не взорвётся ли тарелка. Помалкивает, но я чувствую на себе его взгляд – внимательный, проницательный. – Степаныч, может, всё-таки передумаешь? Пойдём в поход вместе. Возьмём Миледи, устроим культурный десант, высадимся на шикарную поляну у озера. – Ага, – дед отмахивается от меня, как от надоевшей мухи. – Щас. Щас я вам побегу в лес. Старым ногам ваши приключения уже не осилить. Да и Миледи… – он мнётся, но улыбается, – Миледи, по-другому выгуливать нужно. Не по кочкам, а по набережной. – Романтик, – киваю. – Беру свои слова назад. – А ты ступай, сынок. Ступай. Любашу развлеки да сам развейся, а то взвоешь скоро от санаторного режима. – Думаешь, мне скучно здесь? Чёрта с два! Как видишь, приключения сами меня находят. – Только вот от твоих приключений всем вокруг прилетает рекошетом, – с укором. – А-а, ясно. Избавиться от меня решил? – Хитро прищурившись, наставляю на Степаныча ложку, как оружие. Но почти сразу моё внимание рассеивается, потому что в столовую входит Любаша. Они с Леной, словно две птички. Жмутся друг к дружке плечами, перешёптываются и хихикают. Они скользят взглядами по залу, и оба взгляда аккуратно, будто случайно, задевают наш стол. Я поднимаю руку, машу. Любаша успевает поймать мой жест, краснеет (ну что за чудо!), резко отводит взгляд в сторону. – Ну что за женщина… – шепчу себе под нос. – Неужто втрескался, Казанова? – Ухмыляется довольный Степаныч. – Ох, Степаныч… – вздыхаю. – Ещё как. Моё прекрасное настроение вмиг мрачнеет, как небо перед грозой, когда в столовую входит Торопов. Острые ботинки, мягкая улыбка, взгляд как шило. Кивает мне коротко – мол, я вас заметил, вам повезло, и катится к раздаче, как танк к мосту. – Не нравится тебе этот тип? – Спрашивает Степаныч, отправляя в рот ложку каши. – Мне не нравятся его мысли. Не нужно быть ясновидящим или телепатом, чтобы понять, что мысли Торопова крайне недвусмысленно направлены в сторону Любаши. Даже сейчас он не отводит взгляда от её спины, залипая и вкручиваясь шурупом между её лопаток. Он забирает свой завтрак, подходит к нашему столу. – Доброе утро. Не занято у вас? – Прошу, Владислав, – сдвигаю свою тарелку, натягиваю на лицо отстранённую любезность, как хирург – маску. – Присаживайтесь. Он ставит поднос, отпивает кофе, брезгливо морщится. – Здесь всё такое… аскетичное. – Санаторный дзен, – развожу руками. – Учит любить простое. – Да уж. Точно. Алексей, – он наклоняется чуть ближе, – я тут поразмышлял на досуге о том, что вы сказали. – И что же я сказал? – Соображаю судорожно. Есть у Алексея Попова одна идиотская черта – наболтать всякого, а потом понятия не иметь, за что его собираются подтянуть. – Про поход, – Торопов делает паузу, чтобы я вспомнил, что он ничего не забывает. – Знаете, а я тоже хочу. Это ведь не закрытый клуб для избранных, верно? Вы сегодня выдвигаетесь? Медленно поворачиваю к нему лицо, нащупываю внутренний выключатель эмоций. Щёлк. – Верно. Но… У нас уже рассчитан провиант. К тому же палатка одна. – Это не проблема, деньги всё решают, – пожимает он плечами. – Через час я буду полностью укомплектован. А если не секрет, «у нас» – это у кого? Мне категорически не нравятся ни его вопросы, ни то, с какой дотошностью он пытается влезть без мыла в… душу. – Не секрет. Любовь Андреевна тоже идёт. – О! – Восклицает он настолько радостно, что хочется прикрыть уши. – У вас романтический поход? Что ж… не думал, что медсестёр здесь поощряют за романы с постояльцами. – Это просто поход, – с нажимом. – Отлично, – кивок. – Значит, мы не помешаем? – А если не секрет, «мы» – это кто? – С подозрением копирую недавний вопрос Торопова. – Ваша девушка. Сабрина. Да, у нас состоялся короткий, но очень содержательный диалог. И она была крайне разочарована, когда узнала, что вы строите планы без неё. Однако с радостью согласилась на прогулку по лесу и даже обещала не дуться на вас. Я замолвил словечко, Алексей, можете не благодарить. И совершенно очевидным фактом в воздухе оседает намерение Торопова выбить меня из этой гонки любой ценой. Проводки в голове коротят. Сабрина в походе. Чёрт… Представляю её на каблуках в мху, с еловым опадом в волосах, и ни на грамм не верю в то, что она пришла в восторг от идеи сходить в поход. Однако, если эти двое решили застать нас с Любашей врасплох, то пускай сначала догонят. Резко поднимаюсь. Стул подо мной с противным скрежетом скрипит по плитке. – Что ж, в полдень мы встречаемся за корпусом и выдвигаемся. Не опаздывайте. – Разумеется, – улыбается Торопов. – Пунктуальность – ключ к успеху. Выхожу из столовой. Степаныч семенит рядом, переваливаясь с пятки на носок. – Лёшка, что делать-то будешь? – Придумаю. Без плана в лес не ходят. Ты мне нужен, Степаныч. Очень. Поможешь? – Смотря в чём, – хмурится, но в глазах его уже разгорается знакомый мне азарт. Мы сворачиваем в тихий уголок между корпусами – там, где пахнет смолой и мокрой корой. В голове быстро раскладываю фигуры: Любаша, Степаныч, Сабрина, Торопов… Шахматная доска, только вместо фигурок – мы. И каждый должен быть сейчас на своём месте. – Задача простая, – говорю, глядя на сосны. – Нужно сделать так, чтобы поход состоялся только для меня и Любаши. Спокойно, без хвостов. Твоя миссия – пока мы выходим из корпуса, обеспечить… творческий хаос для тех, кому туда не надо. – Понял, – серьёзнеет Степаныч. – Хоть пожар устрою. – Пожар не надо. Пожар мы успеем, когда вернёмся, – усмехаюсь. – Нам нужен цирк без огня. Шум, суета, ложные цели. Басурманину устроим непредвиденную встречу. Как думаешь, кто у нас способен задержать нефтяного барона минут на сорок? Степаныч чешет затылок, резко поднимает палец в воздух. – Зоя Егоровна, – выдаём хором и хлопаем друг друга по плечу. – Видишь, – киваю, – план уже лучше, чем был минуту назад. – Лёшка, а если они всё равно увяжутся? – Тогда, дед, у нас будет самый весёлый поход в истории санатория. Но всё равно – наш. Полдень ещё впереди. У меня два часа на кофе, сбор рюкзака, на пару звонков и на то, чтобы выйти к корпусу с видом человека, у которого в жизни всё просто: лес, озеро, звёзды и женщина, чей запах и улыбка перебивают любые мысли о врагах. А всё, что не входит в этот список, – решим по дороге.