Глава 10

Люба. В кабинете терапевта расставляю по полкам ампулы, проверяю сроки годности. Ленка рядом перебирает карточки пациентов и переносит назначения в бланки, то и дело морщит нос, стараясь разобрать почерк Жанны Аркадьевны. Зеваю. Так широко, что челюстной сустав щёлкает. Ночь выдалась беспокойной, и вроде не полнолуние, а спала хуже некуда. И, что совсем плохо, снился мне Алексей. Снился странно, тревожно, перетекая в образ того, чьё имя стараюсь даже в мыслях не произносить. Один сменял другого так плавно, что я запуталась, где заканчивается насмешливый городской пижон и начинается мрачный тиран из прошлого. Лена мурчит себе под нос мелодию из какого-то сериала – безмятежна, как котёнок на солнце. Я пытаюсь поймать её настрой, но вместо этого снова зеваю громко. – Сонная муха, – комментирует Лена, не поднимая головы. – Ночь дурная была. – И денёк не лучше. Народ как с цепи сорвался, всё жалуется и жалуется… – Магнитные бури, наверное. – Или звёзды как-то не так встали, – философствует Лена, отбрасывая очередную карточку в сторону. – О, новенький наш массаж взял? – Кто? – Да Алексей. Удобно устроившаяся в моём сонном мозгу картинка Алексея вспыхивает ярче. Тело реагирует мгновенно: в животе словно раскручивается какая-то странная спираль. – А, этот… – равнодушно пожимаю плечами. – Да, возжелал массажа. Лена разглядывает назначение. – Ого! Ещё и на каждый день записался. Отчаянный… Не завидую. – Ничего, ему полезно. Может, Зоя Егоровна его так намнёт, что мозги наконец на место встанут. Лена вздыхает. Чувствую на себе её взгляд: тёплый, но тяжёлый. – Любаш, ну вот чего ты на него так взъелась? Он ведь тебе ничего плохого не сделал. Что теперь, всех мужиков отменишь, потому что Торопов оказался чудаком на букву «м»? Хочется ответить что-то острое, но сонная вата в голове не даёт подобрать колкости. Выдыхаю. – Никого я не отменяю. Мне вообще на этих мужчин всё равно. Они там, я тут. Краткосрочные романы меня не интересуют, а в любовь я больше не верю. И давай закроем эту тему, хотя бы на сегодня. Лена тяжело вздыхает и откладывает карточку. Собираю назначения, подравниваю ребром о стол. – Отнесу на пост. – Иди-иди. Эх, такой нос пропадает… – летит мне тихо в спину. Выхожу из медкорпуса, шагаю по знакомой тропинке через сосновый бор. Пахнет здесь тёплой смолой, хвоей. Солнечные лучи, продираясь сквозь ветви, рисуют на тропинке кружева. Глубоко вдыхаю свежий воздух, успокаивая расшатанные нервы. Хорошо… – Любовь Андреевна! – Слышу знакомый уже голос. Было хорошо… Закатываю глаза и ускоряю шаг. Нет, только не он… – Любовь Андреевна, подождите! Алексей догоняет, а затем и обгоняет меня. Разворачивается, шагает по тропинке спиной вперёд. В руках небольшой букетик полевых цветов: золотистые жарки, васильки, лютики, иван-чай. Букетик нежный. Намного нежней душных красных роз. – Это вам, – протягивает. – Заберите. – Любовь Андреевна, да вы что! Я их час собирал. Клещей по кустам гонял, ноги исцарапал, репутацию столичного франта поставил под угрозу. А вы – «заберите». – Жарки, между прочим, занесены в Красную книгу. Эко-терроризм налицо, – жёстко отбриваю. Ох, Люба, откуда в тебе столько яда с утра? Алексей хмурится, но почти мгновенно возвращает улыбку на лицо. – Любовь Андреевна, я же от чистого сердца, а вы снова кусаетесь. Ну что я вам плохого сделал? В груди откликается знакомое покалывание: смесь раздражения и чего-то опасно-приятного. – Алексей, вас слишком много, – вздыхаю и снова зеваю. – Не выспались? Сочувствую. У меня, между прочим, тоже не сложилось. Всю ночь мучил один сон: Снежная королева – ледяная такая, красивая – мучает бедного Кая. Каждую минуту то топит, то морозит. – Рада за вашу богатую фантазию. – Предлагаю всем, кого обидел сегодня Морфей, выпить кофе! – Нет. – Почему? – Откровенно говоря, кофе здесь отвратительный. – А какой вам нравится? – В городе продают вкусный, с сиропом. Зажмуриваюсь, вспоминая вкус настоящего хорошего кофе. А по нёбу словно растекается пряная горчинка. Ммм… – Так чего же мы ждём, Любовь Андреевна? Давайте выберемся в город. – Это вы отдыхаете, Алексей. А я работаю. – Делают шаг в сторону, но он синхронно смещается, не даёт обойти. – Ладно, отложим гастрономический тур. Мне сказали, тут неподалёку озеро есть. Пойдёмте купаться? – Я с вами? На озеро купаться? Вы меня за кого принимаете? – А вы за кого принимаете меня, если самое плохое уже подумали? Я вас просто освежиться зову, а вы… Обидно, Любовь Андреевна, вы буквально крылья мне подрезаете. Не боитесь, что я упаду и в лепёшку расшибусь? – Такие, как вы, не падают. В следующую же секунду Алексей неловко цепляет пяткой кривой корень сосны, торчащий из земли и, потеряв равновесие, валится на спину. Букет взмывает вверх пёстрым салютом и осыпается на его грудь и лицо. – Алексей! – Вскрикиваю от неожиданности. Лежит. Не шевелится. – Эй! – Присаживаюсь рядом. Ловлю пальцами пульс на мощной шее. Пульс есть. Оттягиваю веко, проверяю реакцию зрачков. – Алексей… – Касаюсь ладонью прохладной щеки. Не открывая глаз, ползучий гад расплывается в довольной улыбке. – Сработало? Хоть чуть-чуть волнуетесь? Любовь Андреевна, неужели мне нужно рисковать жизнью, чтобы вы на меня внимание обратили? – Не так уж вы и рисковали, – раздражённо фыркаю. А раздражаюсь больше на собственное сердечко, так глупо забившееся при виде неподвижно лежащего Алексея. – Голова кружится, тошнит? – Кружится. Страшно кружится, когда вы так близко. Мир вращается опасно быстро. – Ну и отлично. Лежите, привыкайте, – резко встаю, шагаю вперёд. Через несколько секунд Алексей снова догоняет меня и опять протягивает чуть поредевший букет. – Ну хоть цветы заберите, Любовь Андреевна. – Нет. – Что мне с ними делать теперь? – Гербарий. Гад тащится рядом. Молчит, будто обдумывает новый манёвр. Перед корпусом опережает меня, открывает стеклянную дверь. – Прошу, – отвешивает шутливый поклон. Молча прохожу мимо. – Любовь Андреевна, ну может просто прогуляемся? Захожу в кабинет. – Экскурсия окончена. Алексей, у вас процедуры по расписанию. Прошу не опаздывать, иначе… – Курс клизм пропишете? – Морщится. – Именно, – захлопываю перед его носом дверь. Стучится. Не открываю. – А кто ставить будет? – С идиотским восторгом в голосе. – В ваши нежные руки я хоть сейчас готов! Настырный! Какой же настырный и упёртый. Вскоре слышу удаляющиеся шаги. Господи… Сердце стучит так, будто всю дорогу бежала. Опускаюсь на стул, смотрю на свои руки – подрагивают. Смешно. Люб, с тобой чего? Поддалась на очарование павлина? Почему? Что в нём привлекательного? А привлекательное, нужно отметить, действительно имеется. Алексей харизматичный и обаятельный. За словом в карман не лезет. Скорей, по карманам оппонента напихает своих – так много у него острых, словно заранее заготовленных фраз. Да и внешне, чего скрывать, Алексей очень даже. Плечист, могуч, красив… Чёрт, Люба, перестань! А Люба, точнее самая иррациональная её часть, радостно последние мозги прокручивает через мясорубку, водрузив на мысленный постамент фотографию Алексея. Это опасно. Жизнь уже доказывала, что чем ярче карусель, тем больнее падать с высоты. Наваливается усталость. Снова и снова зеваю. Ночь в кошмарах, утро в словесных дуэлях. Может, Лена права: я стала слишком колючей. С другой стороны, колючки – лучшая броня, которую я знаю. Занимаюсь делами. Бумаги медленно усыпляют раздражение, возвращают привычный порядок мыслям. Почти на час я закапываюсь в документы, а отвлекаюсь лишь тогда, когда в окно тихо стучат. Отодвигаю жалюзи. Никого нет. Зато на подоконнике, источая невероятно соблазнительные ароматы, стоит белый картонный стаканчик с аккуратной наклейкой кофейни из города. Рядом – букет, чуть подвядший уже, но упрямо яркий. И записка, сложенная вдвое. «Отомстите Морфею. Ваш Кай» Через раздражение улыбаюсь. Забираю подношение, замираю с цветами в руках. Медовый аромат смешивается с горечью обжаренных зёрен. Крепость брони проверяется ударом. Остаётся лишь надеяться, что моей брони хватит, чтобы отразить каждый из них.