16. Новогодняя комедия

Ромкина задумка Жене не понравилась совершенно. Переодеваться Дедом Морозом, чтобы порадовать ребенка — это одно. Хоть и ложь, но во благо, волшебная. А с родителями так не шутят. Во всяком случае, не должны. Если, конечно, взрослые дети хотят сохранить отношения на годы вперед, но если они, гады, начинают откровенно прикалываться, то неминуемо придется засплата. В Ромкином случае семейные узы и так стараниями Агаты затрещали по швам, так что любая ложь, особенно шитая белыми нитками, добьет в родителях веру в сына окончательно.

При Тихоне поговорить с Ромкой не получилось, поэтому, когда он за десять секунд нашептал ей на ушко идею с дурацким розыгрышем для родителей, она не смогла никак отреагировать. Только сказала, что делать этого не стоит. Хотя бы ради чувств самой девушки.

— Она прекрасно понимает, что это все игра, — захлопал Ромка длинными ресницами.

— А если нет? — насупилась Женя, поглядывая в сторону Тихона, которого послала поиграть со стеклянными бусинами, еще не превращенными в замысловатые кулоны.

— Это ее проблемы, — пожал плечами племянник.

— Знаешь что, дорогой? Это будут твои проблемы. И получишь ты от меня и между глаз, и между ног. Это мой дом, и ты обязан вести себя прилично и не делать меня соучастницей своих трагикомедий. Хотя уже сделал. Спасибо!

— Жень, — Ромка висел над ее ухом, раскачивая за спинку стул. — Ничего не будет. Она мне не нравится. Она совсем девочка. Я в куклы не играю…

— Играл. Кто твоя Агата, если не кукла…

Рома отвернулся и позвал Тихона, который тут же подбежал к столу и согласился на “Оливье”. Вот так племянничек ее послал — что ж, будет теперь держать ухо востро. Это ее дом, здесь правила и границы устанавливает она. Хочет получить Бабу Ягу на новогоднюю елку, получит! Так получит, что мало не покажется. Будет тут спиной к ней поворачиваться. Ремнем ниже спины получит, на мягкое место не сядет!

Присоединившаяся к ним Соня выглядела, как будто ей уже поддали и надавали оплеух. Еще бы не офигеть — Женя бы сама сквозь землю провалилась, если бы непонятно кто после шапочного знакомства заявил на нее права, точно на вещь! Конечно, девчонка слово этому идиоту поперек не скажет, даже если все его идеи поперек горла ей встанут — он утащил ее из дома, притащил к чужим людям, наплел ее отцу с три короба, теперь вот предлагает ей врать его собственной матери… Тут голова без всякого шампанского кругом пойдет.

— Тост тостом, но вы давайте закусывайте… Сначала надо было поесть нормально, — тараторила Женя сквозь зубы через улыбку, которая, она сама прекрасно это понимала, вышла нерадостной. — Хоть бутерброд с икрой возьмите.

— Мы пьем, чтобы опьянеть, а не наоборот… Тишка пойдет спать, что я тогда с вами трезвыми буду делать?

— Я с Тихоном пойду спать, — не дав Роме закончить фразу, встрепенулась гостья, и Женя еще больше насупилась.

Девочка в ножку бокала вцепилась, словно в поручень в автобусе. Боится оступиться — ну да, откуда ей знать, чего ждать от незнакомого парня. Женя сама не очень понимает, что ожидать от, казалось бы, знакомого с пеленок племянника.

— Так не пойдет. Ты меня не бросишь в новогоднюю ночь с теткой. Соня, у нас столько планов. Забыла?

— Я тебя не брошу. Я спать не пойду, — подал голос Тихон.

И точно фанфары, зазвучали за окном выстрелы. Тра-та-та-там!

— Ты пойдешь спать! — взвизгнула Соня, громче даже, чем залаял Пес.

— Хватит! — Женя поднялась со стула и обвела собравшихся грозным взглядом. — Никто еще спать не уходит. До Нового года два часа. Мы еще подарки не открыли.

— Какие подарки? — еще больше оживился Тихон.

— От Деда Мороза.

— Дед Мороз мне уже машинку подарил. Он ко мне сам приходил. Первый раз!

Тихон смотрел прямо ей в глаза, но Женя все равно метнула испепеляющий взгляд в сторону бывшего Деда Мороза.

— Тогда от Бабы Яги получишь подарок, — не растерялась Женя.

— Баба Яга не дарит подарки, — говорил Тихон, старательно выговаривая звук “р”. — Она плохая. Она крадет подарки у Снегурочки.

— Вот она их украла и принесла ко мне под елку, — выкрутилась Женя и тут. — Но сказала, что сначала все должны поесть…

— В баньке попариться сначала должны, — усмехнулся Ромка и улыбкой отбил второй теткин испепеляющий взгляд. — Правда, Тиш? Баба Яга всех богатырей в баньке парит. А мы ведь с тобой богатыри, верно? А зимой, знаешь, она их в горячем пруду купает и в снегу валяет.

— Рома… Ты же это не серьезно? — подала на сей раз совсем робкий голос хозяйка застолья.

— Я уже сказал Соне, что мы встречаем Новый год в джакузи, и это не обсуждается. И пойдем мы туда заранее, потому что иначе мы до часу Тихона спать не уложим.

— Я не хочу спать!

— В снегу покупаешься, захочешь.

— Соня не разрешает в снегу валяться.

— Валяться тебя никто и не просит, — продолжал Рома свой безапелляционный разговор с чужим ребенком. — Мы будем купаться. Ей просто куртку твою жалко, а куртки мы снимем…

— Это как?

— А ты летом в куртке купаешься?

— Рома! — вмешалась Женя, поняв, что Соня так и не вмешается. — Я не разрешаю тебе рисковать здоровьем чужого ребенка.

— Да кто рискует?! — сорвался тот на крик. — Жень, я хоть раз заболел?

— Ты купался под мою ответственность. Сейчас я на себя ответственность брать отказываюсь.

— Я не маленький, я беру…

— Я тоже не маленький. Мне скоро пять! — не отставал от говорящего Тихон ни напором, ни громкостью голоса.

Соня по-прежнему хранила молчание — гробовое. Хотя бокал в ее руке звенел — бился о зубы, покуда она смаковала шампанское. Еще пьяной девки ей тут не хватало, и Женя положила гостье на тарелку кусок булки, обильно смазанной икрой. На тарелку Тихона лег бутерброд поменьше.

— Я это не ем, — заявил тут же мальчик.

— А ты попробуй.

— Я это не ем. Это невкусно выглядит, — категорически отказался он даже смотреть на бутерброд.

Жене пришлось забрать его и положить на тарелку сестры, хотя Соня не взяла свой первый и вообще так и не убрала от губ бокала. Ну и… Женя настороженно глянула в сторону племянника. Понятно, что не все дети любят икру, не все ее даже соглашаются попробовать, но ведь тут может быть другой вариант — у этой Сони вообще не было возможности попробовать деликатес.

— Положи мне! — подсказал Рома выход из спорной ситуации.

— Возьми оба, пожалуйста, — процедила Соня сквозь стекло бокала.

— Пожалуйста, съешь один, для меня…

Давно Женя не слышала такого нежного голосочка от племянника. Да под такую соловьиную трель даже она растает. А эта красотка сделает все, о чем не попросит. Ох, Ромка, ну держись!

Роман Санин держался и без предупреждений тетки — держался своей линии, гнул ее, стараясь, конечно, не перегнуть палку. Женя, точно в тире, стреляла глазами от одного к другой, только Тихон не попадал в поле зрения, потому что к нему взгляд нужно было опустить. И Псу повезло — можно без конца и без наказания нестись с лаем к двери и обратно под стол к коленям мальчика. Тихон скормил собаке уже половину колбасы. Заметила это Соня и, чудом сдержав крик, переставила тарелку поближе к хозяйке, подальше от брата.

— Хватит! — цыкнула она, когда Тихон потянулся за очередным кусочком лакомства уже через весь стол.

— Пес просит еще… — не оценил он маневра сестры.

А Рома оценил — взял и поставил тарелку на пол, прямо перед собачьей мордой.

— Сегодня Новый год! Чего так смотрите?! Раз в году можно хвосту сожрать тарелку колбасы или нет? — вопрошая тетку, он чуть не прыснул от смеха, вызванного собственной наглостью. — Женя, Пес единственный за этим столом ест с удовольствием. Учитесь у животины! Сонь, икра разве не вкусная? Это не из магазина, это собственной засолки. Можно смело сказать, что еще вчера она плавала… Верно, Жень?

— Я не ем икру, — прошептала гостья, держа в руке едва надкусанный бутерброд.

— Ты и в снегу не купаешься, а сегодня будешь. Давай уже ешь… Тут еще мяса целая кастрюля, которым нельзя делиться с собакой. Буженину-то ему можно или свинину есть вредно, а, тетя Женя?

— Мы здесь не на один день, так что все съедим сами, — выдала сквозь зубы тетка, вся трясясь от желания схватить из салата ложку и дать племяннику по лбу. — Но кто-то может прямо сейчас к родителям отправиться!

— Мы им отправим фотку, потом уже меня лично… Жень, ну расслабься, а? Тебе еще налить?

— Налей себе! Иногда лучше пить…

— Пить лучше всегда… Женя… Лимонад. Соня, пошли под елку! Тиш, ты умеешь фотки делать на телефон? Сфотографируешь нас с сестрой?

Тихон все умел и все хотел. Подбежал за телефоном радостный, не то что сестра. Женя смотрела на эту троицу из-за стола, не стала предлагать свои услуги — обойдутся. Она в этом не участвует, ни при каких обстоятельствах.

— Все, порядок! — объявил Рома.

И Женя улыбнулась, наблюдая за тем, как Соня поправляет свитер ровно в том месте, где его только что касались руки Романа. Была бы кошкой, зализывать раны начала бы прямо под елкой.

— Сонь, давай еще под елкой во дворе? Тиш, не ходи с нами — без одежды нельзя! — остановил Рома мальчика движением руки.

— А купаться? — не понял тот.

— Потом… Сейчас подожди нас здесь. Жень, пожалуйста…

Хозяйка с неохотой поднялась со стула и пошла к двери. Не оделась. Пес тоже не стал дожидаться ошейника и выскочил в приоткрытую дверь первым.

— Хоть обуйтесь! — попыталась задержать молодежь тетка.

— Я же расчистил дорожку к елке. Я шапку надену!

Красную — ну да, на воре и шапка горит, подумала без улыбки Женя. Украл девчонку и радуется. Свое не уберег, на чужое позарился. Хотя того добра и не нужно было ему, но и чужое пусть не лапает — видит же, что девчонка не от холода ежится, а от его прикосновений. Ну разве можно вести себя так нагло в первый день знакомства?! Не в своих клубах ведь, а под зорким оком тетки…

Но вслух Женя не решилась отчитать племянника. Ей хотелось закрыть глаза и открыть уже в Новом году, в пустом доме. Ладно, сумасшедшего Пса можно будет впустить обратно. Даже сейчас, когда напетляется в снегу, она не запрет его на улице, хотя за безудержный лай стоило б без мяса оставить. Впрочем, после тарелки колбасы, он свою рульку сам откажется есть. Мужиков избаловать труда особого не надо — а надо макнуть мордой в салат… Или в снег, чтобы пыл у вора в красной шапке поубавился.

— Мы замерзли! — крикнул Рома. — Мы без перчаток!

Зато в шапках, чтобы мозги не продуло, качала головой Женя.

— Так идите в дом греться! — таким же издевательским тоном отозвалась она, направляя на парочку все три камеры телефона.

И в этот момент Ромка просто взял ладошки девушки в свои и принялся дуть ей на пальцы. Позирует, подумалось тетке, позер… Все ему надо красиво… Не понимает, что это некрасиво так себя вести с Соней.

Или все понимает, но делает назло, чтобы позлить девушку и заодно тетку, да чтобы самому не так обидно было ходить рогатым. Но ложь не беда, если она всего лишь невинная, но что, если Ромка дотянется своими шаловливыми ручками не только до пальчиков? Тогда… Тогда она ничего сделать уже не сможет. Остановить это можно только сейчас!

— Хватит! Живо домой! — выкрикнула Женя и добавила тихо, сквозь зубы, когда племянник с ней поравнялся: — Хватит, понял?

Тот кивнул и открыл для гостьи дверь. Для тетки придерживать не стал. Женя и не ждала от него такой невиданной щедрости, пошла по дорожке к елке, чтобы позвать Пса домой, но тут, как назло, началась праздничная канонада и собака сиганула под дом. Женя не сдержалась, выругалась нецензурно.

— Ты там долго мерзнуть будешь? — Рома открыл дверь и выглянул на улицу уже без красной шапки. — Да и пес с ним! — добавил, когда узнал причину промедления. — Ты сейчас сама воспаление легких схватишь! А лечить тебя тут некому.

— Ты отличный доктор, — отозвалась Женя громко, приближаясь к крыльцу семимильными шагами. — Но Соня не больная, больной тут ты. Прекрати играть с ней. Ей больно, как ты не понимаешь?

— Это ты не понимаешь, Жень, а я все понимаю, — ответил и повернулся спиной.

Дверь снова не придержал, и Жене пришлось самой браться за ледяную ручку. Рванула ее с такой силой, что думала, вырвет с корнем. Дверь выдержала, значит, и она выдержит этот Новый год.

— Ты с нами? — встретил ее Рома уже без свитера, но все еще в футболке, пусть и задранной. — Встречать Новый год?

Женя посмотрела в сторону Сони, которая нервными движениями снимала с Тихона одежду.

— Плавки он сам наденет, а с пуговицами не справится… — поймала она вопросительный Женин взгляд.

— Я ему помогу с плавками, — вставил Рома, когда взгляд тетки переместился на него. — Мне тоже нужно переодеться.

— А что ты тогда здесь раздеваешься?

— Я вообще-то одеваться внизу буду. Хотя бы в футболку. Пошли, Тиш! Соня, оставь рубашку, мы разберемся сами…

Сами… Женя смотрела ему вслед, пока с верхней ступеньки не пропали ноги в одних носках, тогда она опустила глаза к Соне, по-прежнему сидящей вприсядку.

— А ты чего не раздеваешься? Там дверь за углом в сауну. Разденься и возьми полотенце. Любое, все чистые.

— И Тихону взять?

— И ему возьми, Ромка обойдется, — ответила Женя на совсем тихий вопрос. — Соня, я буду рядом…

— Зачем? — не опустила девушка глаз.

— Чтобы Тихона забрать, если тот замерзнет.

Женя отвернулась слишком резко и подумала, что, может, и в словах так же резка, не только в движениях. Но она действительно не понимала, как вести себя, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля. Да и где проходит та красная черта, за которой она перестанет уважать племянника?

Рома с Тихоном вернулись раньше Сони и пришлось им сообщать, куда делась сестра.

— Пусть прибегает, а мы пошли. Не боишься?

— Неа! — мотнул головой Тихон, и Рома тут же подхватил его на руки.

— Не надо тебе по снегу. Я тебя отнесу.

Несет меня лиса за дальние леса, пришло Жене на ум сказочное сравнение. Да, без сказки здесь точно не обошлось. Она понятия не имела, что Ромка может быть настолько чувствительным с детьми. Крепко держит на руке, согнутой в локте, и мальчик к нему льнет, точно к родному. У обоих кожа горячая, и плавки одинакового цвета — синие в белую полоску, пусть и разной ширины, надо же, какое совпадение…

— Жень, если ты не купаешься, оденься теплее и захвати бокалы и бутылку, а то Новый год скоро…

Скоро она рехнется с ним, большим ребенком! Придержала для купальщиков дверь. Сжала зубы, чтобы не закричать, когда Ромка сиганул с маленьким ребенком на руках через ступеньку. По снегу босыми ногами, точно сдает кросс, затормозил перед круглым бассейном, над которым поднималось густое облако пара. Секунду помедлил и опустил ребенка в кипяток. Тихон вскрикнул, но только один раз, в другую секунду Рома плюхнулся в воду рядом с ним, и оба засмеялись.

— Чего так долго? — обернулась Женя к девушке.

Белое махровое полотенце, точно саван. И сама бледна, плечи опущены.

— Тебя уже заждались.

А чего мне от тебя ждать, не пойму, вздохнула Женя и попыталась подбодрить гостью хотя бы искусственной улыбкой.