Глава 18

Дорога до столицы Сармийского рейфата заняла еще две недели, которые не особенно запомнились, разве что продолжительными беседами с рефом Дар-Холом и экспериментами с малыми дозами яда. К предупреждению Антара отнеслась серьезно и говорила с магом только на отвлеченные темы. Например, о целительной магии, погоде или жизни в Сармии. Тана Шалиэль частенько присутствовала на наших беседах молчаливым слушателем. Оно и понятно — скучно в дороге.

К Шалиэль испытвала противоречивые чувства. С одной стороны, — благодарность за заботу и уход, с другой же… тана раздражала неумением держать язык за зубами. Уверена, реф Ар-Таг ежедневно просвещался о моей реакции на тот или иной яд. Хорошо, хоть отраву нельзя принимать чаще, чем раз в три дня, а на каждый состав требовалось до полугода привыкания. Сэнрим рассчитывал дозировку до миллиграмма, держал наготове противоядие и средство для промывания желудка. Ничего, вроде обошлось. Наследие Джейни не выявилось, постепенно выработаю иммунитет. Антар порекомендовал начать привыкания к ядам именно с жоаги, слишком уж тот губителен для семьи Да-Хтанг.

Для помощника и верного защитника из кусочков кожи сшила маску, которая закрывала изуродованную половину лица. Остальную часть прятал шелковый шарф, которым сармиец заматывал голову на манер тюрбана.

У Нэриша проблема оказалась серьезнее — портал зацепил правую ногу. Омертвение клеток переросло в гангрену, и пришлось рефу Дар-Холу ампутировать конечность до колена. Крохотных способностей возницы не хватило, чтобы блокировать заразу и поддержать ногу до прихода помощи. Антару в этом плане повезло. Как воин, тот привык не обращать внимания на боль, а как маг блокировал распространение мертвой плоти и не допустил разрушения клеток мозга.

К сожалению, остальные люди из каравана умерли в пути. Жизнь Машара, сармийца, оборвал Антар. У воина отняли обе руки, тот не мог обслуживать себя, не мог держать оружие, а потому попросил десятника о последней услуге. Второго из уцелевших, возницу Саяра, не спасли, слишком большая площать поражения тела. Антар пообещал, что позаботится обо всех погибших. Устроит достойное погребение, разыщет родных, передаст печальные вести и кругленькую сумму суэнов. Конечно, деньги не вернут живых людей, но с ними семьи не скатятся в нищету. Много позже догадалась, почему Ар-Таг так легко отстранился от участия в судьбе моих людей, а тему публичной казни, которой грозил Антару и сармийцам, быстро замял. Не рассчитывал, что дам отпор и встану на защиту.

Отчасти понимала мотивы сармийского военачальника. О нападении на погребальный караван арефу Шеймиру уже известно, как и о том, что пострадала реифа Да-Хтанг. Виновные не найдены, и это позорным пятном ложится на репутацию Ар-Тага. Проще обвинить обреченных калек, списать неудачи на трусость и провести показательные казни. Еще лучше было бы предстать в моих глазах спасителями и заслужить признательность. Однако Антар успел доложить о нападении самому арефу. Будучи правой рукой рефа Наотара, сармиец располагал свободой действий и соответствующими полномочиями. Амулет для связи хранился вместе со шкатулкой, в тайнике, о котором не знала ни одна живая душа.

Как очнулся, Антар перенес меня в повозку и словно цепной пес сторожил у двери, пока не прибыл передовой отряд Ар-Тага. Бывалые воины шарахались от десятника, как от проклятого. Зловещий вид стража наводил ужас на любого, кто его видел. Шалиэль каждый раз чуть не в обморок падала, и при появлении мужчины стремительно исчезала.

Письма от Эни так и не увидела. Было ли послание на самом деле? Сложно сказать. Жаль, хотелось узнать, как обстоят дела у племяшки. Привязалась сильно и скучала. Заверениям Раша не верила, в его благородство по отношению к молоденькой месс тоже. Обида на девушку давно прошла. Если лер с легкостью играл моими чувствами, то уж задурить голову неопытной адептке не проблема.

Чем дальше караван углублялся в земли рейфата, тем заметнее менялся климат. Снега остались позади, как и Суотрийский перевал, который ассоциировался теперь с потерями и несчастьями. Однако природа не радовала хорошей погодой. Частые дожди, хмурое небо и пустынные земли. Будь то ирнейский тракт, путешествие замедлилось вдвое, а то и втрое. А так, широкая дорога, сохранившаяся с незапамятных времен, по которой ехать одно удовольствие. Ни одной ямы или рытвины, даже трещинки в монолитной каменной ленте не увидеть. Наглядный пример уникальной древней магии в действии. Тем удивительней отсутствие активной жизни вдоль тракта. Растительность у дороги скудная. Пусть на дворе бесснежная зима, заморозки уже не ощущались.

В Ирнее таверны и постоялые дворы встречались часто, а тут по нескольку дней одна и та же картина за окном. Реф Дар-Хол пояснил, что это связано с магическим возмущением, которое сохранилось после последней битвы древних. Земли оставались мертвыми уже пару тысяч лет. Раньше и правда тракт считался самой оживленной артерией на Аэртане. В глубине безжизненной пустыни еще сохранились руины старинных городов. Правда, ценности оттуда давно выгребли искатели сокровищ. Ну а те строения, что располагались вдоль дороги, давно превратились в пыль. Разве что попадались остовы из тяжелейших блоков, подогнанных друг к другу с величайшей точностью и образующих островки безопасности, да засыпанные подвалы. Последние засыпали давным-давно, когда по безжизненным землям бродили толпы голодной нежити. Сейчас страшилками о живых мертвецах пугали детей, а каменные площадки древних строений использовали редкие караваны для ночевок.

Однако не весь рейфат такой унылый и безжизненный. Наоборот, Сэнрим с восторгом отзывался о родной стране, рассказывал о невиданных красотах цветущих степей и небывалой роскоши городов. Со слов, любой иноземец, хоть раз побывавший в Сармии, уже не хотел возвращаться в унылую серость той же Ирнеи или Райдона. Сомнительное заявление, учитывая, какое впечатление произвел на меня Гриэль. Тем не менее, с нетерпением ожидала, когда путешествие завершится. Измотало оно за столько времени однообразием и постоянным движением.

Ну а для кого-то дорога — образ жизни. Тот же Нэриш, несмотря на увечье, лихо управлял повозкой. Благодаря магии, нога зажила за четыре дня, в течение которых возница извелся от безделья. Чтобы чем-то занять время, собственноручно выстругал протез, обтянул его мягкой кожей и сделал крепления. Еще за неделю научился шустро передвигаться, прихрамывая и бодро постукивая о землю деревяшкой. Лекарь заверил, что в Ра-Данге есть мастера-целители, способные отрастить утерянную часть тела. Только позволить такое удовольствие мог лишь обеспеченный человек. Еще один вариант — обратиться к артефакторам, которые новую конечность сконструируют так, что работать та будет лучше настоящей. К тому же поверх искусственной части по желанию заказчика закреплялась иллюзия, и непосвященный ни за что не отличит живую ногу от протеза. Для Антара ношение маски с эффектом иллюзии было бы замечательным выходом, но тот всем видом выказывал пренебрежение к таким ухищрениям и называл пустой тратой суэнов. Казалось, воин даже рад увечью, считая его наказанием за допущенные ошибки.

В Ра-Данг мы въезжали на закате. Древняя столица, история которой измерялась тысячелетиями, разительно отличалась от других городов и поселений. Тот же Се-Вонг первым встречал путников после длительного перехода по пустым землям. Он как брат-близнец походил на Атайи, где смешивалась культура и стили построек. Высокие глухие заборы да каменные коробки с плоскими крышами, и только в старой центральной части — вычурные дома местной знати и респектабельные гостиницы для состоятельных путешественников. В этом городе задержались на сутки. Караванщики пополняли запасы и закупали свежих лошадей, а я львиную часть времени тихо блаженствовала в мягкой постели, наслаждалась горячей ванной и великолепной кухней.

Пока прохлаждалась, Антар договорился об отправке тел погибших ирнейцев на родину, и уже после сопроводил меня до местного банка. Там не обошлось без неприятностей, вроде закрытого счета по причине исчезновения владельца. Однако всемогущая фамилия Да-Хтанг отворяла любые двери, а потому хлопоты по урегулированию проблемы с ирнейским банком взял на себя сармийский управляющий. Он же и обязался проследить, чтобы семьи погибших получили помощь. Денег я не жалела. Зачем копить, если меньше, чем через месяц, покину Аэртан?

Не прошла мимо модной лавки. Одежда в дороге обносилась. Что там прихватила при побеге? Только необходимое. Платье горожанки за два месяца пути обзавелось прорехами, теплый плащ уже не требовался, а в зимних перчатках было жарко. Так что закупила пару дорожных нарядов, накидку, пять пар перчаток и платки, скроенные особым образом. Они полностью скрывали волосы и при желании прятали часть лица. По качеству ткани и крою походили на арабские хиджабы. Молоденькая продавщица показала с десяток способов, как элегантно повязать такой платок на голове.

Сармиец следовал тенью, как и поклялся. Присутствие Антара вселяло уверенность — я в безопасности. Присутствовало в облике воина нечто такое, отчего прохожие шарахались в стороны. Маска пугала больше уродства, потому что людская молва и фантазия не знали границ. Да и арефские псы нагоняли жути рассказами о нападении на погребальный караван.

Нэриш улизнул под вечер, чтобы прогуляться по местным кабакам. С утра же взахлеб рассказывал, что народ только и говорит о страшном маге, промышляющем вдоль тракта. Якобы каждый, кого на пути встретит лич, пробудившийся из долгой спячки, пополнит его мертвое войско. Подозреваю, Нэриш и приложил руку к распусканию слухов. Еще бы! Непосредственный участник событий. Счастливчик, который выжил после схватки с личем, ага. Кто-то сполна насладился моментом славы, раз вернулся невыспавшийся и довольный. Ох, дождется, перевезу в Ра-Данг его семью, вмиг присмиреет под бдительным оком супруги.

После нападения, когда возница научился самостоятельно передвигаться, у нас состоялся разговор. Нэриш просился на службу. В Ирнее лерд вряд ли вернется к прежнему занятию. В среде караванщиков слухи распространяются быстро, суеверия тоже. О приятельских отношениях с Ратаном знали многие. И не важно, что предателем оказался только хозяин каравана, клеймо человека, приносящего несчастья, останется на всю жизнь. В Сармии же к чужакам относились настороженно. Когда еще получится найти работу? А тут и с Антаром нашел взаимопонимание, и ко мне, как к дочке привязался. На увещевания, что сама не представляю, как сложится жизнь на новом месте, отмахнулся.

— Если суэнов не будет, не беда. Месси Лэйлин, вы — хороший человек, а такому служба только в радость. Уж не прогоняйте калеку, отплачу добром и верностью. Когда работа по сердцу, так и денег не нужно. Накормите, кров предоставите — достаточно, не в обиде буду.

Ох, и жук! Прекрасно понимал, что не откажу. Антар обмолвился, что у рефа Наотара дом в столице, собственность в разных частях страны, и кое-какие накопления. О последнем сармиец только в Се-Вонге обмолвился, когда в банк за деньгами отправились. Но мне совестно было пользоваться средствами супруга, тем более, когда тот еще не достиг места упокоения.

А еще я все чаще задумывалась, что будет с Антаром, когда вернусь домой. Не тащить же с собой? Теоретически портал проведет обоих, но как воин приживется на Земле? Это на Аэртане люди знали, кто такие сармийцы, и почему их лучше не трогать. У нас не походишь по улице с мечом за поясом, а первая проверка документов выявит, такого человека не существует. Проблема. И оставить его в Сармии — подписать смертный приговор.

С такими мыслями провела остаток пути. Ну а когда показались белоснежные верхушки роскошных дворцов Ра-Данга, позабыла обо всем на свете. Красивейший город, который когда-либо видела. Резные пики замков и дворцов казались единым творением гениального мастера. Невесомые кружева башен под лучами заходящего светила окрашивались в розовый цвет. Наверное, ледяной дворец снежной королевы не так слепил взгляд, как тысячи кристаллов мраморной слюды. Хрупкий минерал, которым древние мастера украшали крыши роскошных вилл и замков. Дворец арефа пластинки слюды покрывали сверху-донизу, а магические фонарики на карнизах и фасадах, еще и подсвечивали это великолепие изнутри. Прав был Сэнрим. Тот, кто хоть раз узрел красоту древнего города, покорится его притягательной красоте и не променяет ни на какой другой. Ведь только могущественные маги прошлого могли создать совершенное творение, которое не сгинуло в веках. Легкое, воздушное, светлое, таинственное, как и сами бывшие хозяева — эллеры.

Пятиметровая стена, возведенная вокруг города каких-то триста лет назад, смотрелась грозно. Надвратная башня возвышалась на высоту пятиэтажного дома. Ворота раскрывались на ширину тракта, так что через громадный проход свободно въезжали и выезжали целые караваны. О нашем прибытии, несомненно, уже знали и встречали. Жители молчаливо, прикладывая руку к груди и выражая сочувствие. Ареф — почетным эскортом свежих гвардейцев или рефтов, как их тут называли.12969b

Антар предупредил, чтобы приготовилась к встрече с арефом Шеймиром и семейством Да-Хтанг. Но как тут подготовишься? Вдовий наряд не предполагает вычурности или роскоши в одеждах. Я так считала и собиралась придерживаться этой линии. Однако в Сармии не носили траур. Тела покойников не предавали земле, а сжигали. Для бедноты предусматривались общие храмы скорби, где урны с прахом хранились в специальных нишах-подставках. В таком храме общались с духами предков, делились радостью или печалью, спрашивали совета или искали уединения. Для зажиточных сармийцев предусматривались отдельные усыпальницы, доступ к которым имели только члены семьи. Ну а элита Сармии, ведущая начало от древних эллер, выстраивала великолепные дворцовые комплексы для почивших родственников. Тела при этом сохраняли при помощи магии, помещали в стеклянные саркофаги, и воссоздавали вокруг обстановку, которую при жизни любил усопший. Так складывалось впечатление, что близкие не покинули мир живых, а перешли на иной уровень бытия и незримо присутствуют среди смертных.

Наотар обустроил усыпальницу по собственному вкусу, осталось только перенести личные вещи и самого рефа. Однако это произойдет не сразу. В случае насильственной смерти, считалось, умерший не обретет покоя, пока не свершится месть. А потому пытки врагов длились по нескольку дней и заканчивались показательной казнью. Подозреваю, пользы от этого самому покойному уже никакой не было. Только родственникам, алчушим расправы над убийцей. Судя по помосту для пыток, ареф Шеймир жаждал кровавого зрелища.

Тракт вел через город прямиком к его сердцу — дворцу правителей Сармии. В узкие окошки плохо просматривалась архитектура зданий, однако и маленького обзора хватило, чтобы понять, каждый дом, усадьба или публичное заведение — это произведение искусства. Остроконечные и резные формы повторялись в крышах домов, вытянутых окнах с ажурными ставнями или в кованых заборах. Жители отличались разнообразием цвета кожи и вольностью в одежде. Смуглые сармийки предпочитали закрытые наряды и платки, мужчины носили рубашки, жилеты и шаровары с обязательным атрибутом — широким поясом, к которому приторочен меч или ножи. Представители других народностей или смески демонстрировали принадлежность той или иной расе, гордились древними корнями. Меня приятно удивили женщины, которые не использовали платки. Элегантные прически, шляпки, вуалетки на рыжих или шатенках смотрелись вызывающе. Особенно после запретов и предрассудков Ирнеи. Вопреки слухам никто не покушался на девушек, они свободно себя чувствовали среди остальных. Конечно, поблизости маячила крепкая фигура родственника, однако же до крайностей не доходило. Кроме жарких взглядов и комплиментов, летящих вслед, никакого видимого вреда. Единственное исключение — перчатки. Дамы, старые или молодые — неважно, у каждой руки закрыты ажурной, шелковой или хлопковой тканью.

Для первой встречи выбрала темно-синее платье в пол, традиционные перчатки и платок. Из украшений кольцо рефа Наотара поверх кружева, через которое просвечивала бледная кожа. С собой взяла только платок, пропитанный нюхательной солью. Несмотря на поздний час, пока тело супруга не установят на специальный постамент, а палачи не вырвут признание у преступника, покинуть площадь не смогу.

— Я не выдержу это, Антар, — рассматривая волнующуюся толпу и разложенные для пыток инструменты, пожаловалась мужчине. — Это жестоко. Я не смогу.

— Полчаса, реифа Лэйлин, — бесстрастно произнес воин, — продержитесь полчаса. После этого заберу вас оттуда. Иначе нельзя. Это священный долг сармийской жены. Вы сами пожелали проводить рефа Наотара, как подобает. Так вот, возмездие — главное правило, которое соблюдается неукоснительно. Выберите какую-нибудь точку над помостом и смотрите только на нее. А я буду рядом. Я помогу.

Дом на колесах остановился далеко от того места, где расположился ареф. Предстояло пройти сквозь строй стражи, удерживающий напирающую толпу. Повозка смогла бы доехать до места и никого не задеть. Видимо, так хотели указать на мое место. А, может, рассмотреть, что это за реифа такая. Что же, не будем разочаровывать зрителей. Перед тем, как выйти, несколько раз глубоко вздохнула, посмотрела на Антара. Мужчина выглядел бесстрастно и невозмутимо. Только уголок губ, уходящий под маску, был приподнят из-за травмы, а потому, казалось, на лице навечно застыла циничная ухмылка. А ведь сармийца тут знали. Ему также придется выдержать прессинг повышенного внимания, если не презрения. Не принеси воин новую клятву служения, занял бы место жертвы на помосте для пыток.

Не стала ничего говорить, ободряюще улыбнулась. Пройдет время, и позабуду об Аэртане, как о страшном кошмаре. Хотя нет, друзья навсегда будут запечатлены в памяти. Наотар, Нэриш, Антар, Эни и даже Элси.

Сомнения и страхи я оставила за дверью повозки. Стоило шагнуть за порог, окунуться в шумный гомон толпы, который стих при моем появлении, как нахлынуло невероятное спокойствие. Здесь и сейчас была реифа Лэйлин Наотар Да-Хтанг, и каждый шаг — это выражение искренней благодарности замечательному человеку.

Что такое тысячи жадных взглядов, рассматривающих с головы до ног? Сиюминутное любопытство, удовлетворив которое эти люди уже и не вспомнят обо мне. Что заставляло рефтов вытягиваться в струну и задерживать дыхание, когда проходила мимо? Уж точно не вдовий наряд. Быть может, дело в перстне, который в лиловом сиянии соперничал с закатным солнцем? Или в жуткой тени, которая следовала за мной шаг в шаг? Нет, дело во внутреннем стержне, умении держаться с достоинством и до конца следовать избранному пути. Почему к одним людям невольно проникаешься уважением с первого взгляда, а другие, как бы ни старались, никогда подобного не достигнут? Прежде всего, потому что тот уважает сам себя, отстаивает принципы, в которые верит, и следует внутреннему кодексу чести. Не знаю, есть ли во мне, тот стержень, но я больше не собиралась обманывать или притворяться. Если это не тот выбор, о котором говорил Наотар, то остальное не имело смысла.

Семья Да-Хтанг оказалась многочисленной. Только у арефа Шеймира два младших брата и сестра. Также присутствовали дяди и тети, дети Веронии, и их многочисленное потомство. На казнь явились все, вплоть до четырех-пятилетних малышей. Присутствие детей коробило. Что это за родители, раз в таком возрасте позволяют наблюдать за пытками? Не мудрено, что потом эти детки с легкостью устраняют мам и пап, чтобы захватить власть. Не верю, что Джейни допускала подобное.

Шеймир Да-Хтанг оказался высоким даже для сармийцев. Его трон расположился на ступень выше от остальных членов семьи, и когда мужчина поднялся навстречу, ощутила себя мелкой букашкой у ног великана. В нем было больше двух метров. Прибавить к росту широкие плечи, по которым разметались волнистые светлые локоны, и пронзительно синие глаза — настоящий варвар. На ум приходило сравнение с викингами и норманнами, не хватало только одежды из шкур. А так, кривой меч, притороченный к поясу, в два раза больше того, который носил Антар. Ножны украшены драгоценными камнями, кинжалы работы искусных мастеров. Одежда, так совпало, темно-синих цветов с ручной вышивкой золотыми нитями. Лоб венчала корона в виде обруча с лиловым камнем по центру, точь-в-точь таким, какой сверкал в моем перстне.

— Реифа Лэйлин Наотар Салейдар Да-Хтанг, — представил меня Антар, — прибыла, чтобы оказать последние почести почившему супругу рефу Наотару Салейдару Да-Хтангу. Реифа, перед вами Шеймир Антарон Да-Хтанг, ареф Сармии, во славу великой Иллеры.

Почтительно наклонила голову, как того требовал местный этикет. С некоторым трепетом ожидала реакции арефа. Тот молчал, рассматривая меня с высоты великанского роста. Рассматривали и две его таны, вторая и третья жены. Собственной реифой сармиец не обзавелся. Одна из девушек, медноволосая красавица с зелеными глазами, глядела с пренебрежением и ревнивой завистью. Вторая, блондиночка с соломенного цвета шевелюрой — с любопытством и интересом. Смущала неприкрытым разочарованием белая, как лунь, старуха, восседающая на малом троне. Неужели та самая Верония? Если женщина и слыла в молодости красавицей, то годы ее не пощадили. Бабуле давно за двести перевалило, похожа на сморщенное яблоко. Место подле нее пустовало, а вот за спиной стоял смутно знакомый блондин. Лет шестидесяти на вид, а там, кто знает? Да нет, показалось. Откуда бы этот мужчина был знаком?

— Значит, вот ты какая, реифа Да-Хтанг! — нарушил молчание Шеймир. — Признаться, от Наотара иного не ожидал. Тот со смерти бабки Джейни не в себе был. Всю жизнь чего-то ждал. Рабов не заводил, тану, которая грела бы постель, в дом не привел. А тут женился на первой встречной, сразу реифой сделал, да еще и фамильную реликвию отдал. Реифа, надеюсь украшения, что дядя, скажем так, позаимствовал в сокровищнице рейфата, при вас?

— Не сомневайтесь в этом!

Вот, что его волновало! Не смерть дяди, не очередной родственничек-убийца, а пропажа древнего артефакта. Хотя, чего еще ожидать от этого… этого арефа?

Всю почтительность и уважение к первому лицу Сармии, как рукой сняло. Выпрямилась, чтобы посмотреть в глаза мужчине. Для этого пришлось задрать голову, да и ладно. Между прочим, я чего-то там нарушила по местным правилам. Ропот возмущения прокатился по рядам ближайших зрителей и волнами разошелся по толпе.

— И где он только отыскал такую? — хмыкнул Шеймир, ничуть не обидевшись. Наоборот, показалось, доволен результатом. Так он что, проверял мою реакцию? Ах, да! Антар рассказывал, Наотар никогда не склонял головы ни перед братом, ни перед племянником. — Прошу! — подал руку.

Робко коснулась пальцами протянутой лапищи, которая тут же и сомкнулась. Да уж, на фоне размеров арефа моя ладошка смотрелась совсем уж детской. Шеймир подвел меня ко второму малому трону, на котором когда-то восседал Наотар и усадил на него. Это вызвало вторую волну возмущения, потому как для первой супруги предназначалось место справа. Подобный жест означал, что ареф признал мое право называться реифой и заодно главой младшей ветви Да-Хтанг. Из этого вытекало, что теперь я буду советником арефа, как ранее Наотар Да-Хтанг. Да много чего из этого вытекало. Только не понимала, зачем это Шеймиру? Какой из меня советник? Что я знаю о политике? Или о той же Сармии? Беспомощно оглянулась на Антара, который невозмутимо занял место позади малого трона. Но у воина, как обычно, даже мускул на лице не дрогнул. Сармиец лишь прикрыл на мгновение глаза, чтобы вновь уставиться преданным взглядом.

Шеймир же вернулся на трон и махнул рукой, чтобы выводили преступника. Ратана до сих пор держали в погребальной повозке, наедине с отрезанными головами сообщников. Внутренне содрогнулась, представив, как караванщик три недели провел наедине с трупами, и приготовилась к кошмару.