Глава 7. Битва

Наблюдать за тем, как Бэн здорово использует пламя против воздуха, мне было очень интересно. Студентам не часто удается понаблюдать разностихийные бои, а это очень полезно. Я уже подметила, какими маневрами Бэн пользовался. Мне было заметно, что он старался использовать свое пламя не в полную силу, чтоб, не дай магия, воздух разнес пламя, и тогда будет совсем невесело.

Конечно, больше меня впечатляло поведение на арене Андирогана. Он был спокоен, уверен и очень точен. Он специально не сливался со своей стихией, чтобы каждый из зрителей мог увидеть его грациозность и профессиональность. Я не ожидала, что Андироган настолько превосходный боец. Очень технично…

Видеть, как сражаются эти два специалиста – бесценный подарок. Зрелище меня захватило полностью, но… до определенного момента.

Когда оппоненты поняли, что по уровню мастерства они были равны в данных обстоятельствах и ограничениях, то все чаще и чаще стали переходить на близкий бой без использования своих стихий. И со временем их битва превратилась в обыкновенную мужскую возню с выяснением, кто же из них мужик покруче.

Я развернулась так резко, что коса взметнулась и шмякнула меня же по спине, и я пошла прочь. Это уже было неинтересно, а еще я просто не хотела разочаровываться. Ведь оба взрослых здравомыслящих мужчин из потрясающего технического боя сделали какую-то местечковую драку после очередной порции магогля. И все для того, чтобы выяснить ответ на вопрос – чье же самомнение больше?

Со мной согласны были не все, а точнее – никто. Выходя с арены, я видела, с какими лицами за боем наблюдали девушки и парни. В их глазах горело обожание!

– Ты куда? – спросил меня Сирилл, который почему-то увязался за мной.

– Ты потерял право разговаривать со мной, Сирилл! – сказала я, не обращая на него внимание и продолжая путь в столовую.

Но Сирилл никогда не прислушивался к чужим желаниям, он ухватил меня за предплечье и развернул к себе.

– Я же извинился! – выкрикнул он.

– Я тебя простила! – ответила я, вырываясь и скрещивая руки на груди. Хорошо, что зелья еще действовали, пока у меня ничего не болело, но скоро прохождение контрольных соревнований позвонит в звоночек.

– Но менять ничего не собираешься? Одна ошибка в предложении, и ты перечеркиваешь всю тетрадь, так? – продолжал спрашивать на повышенных тонах Сирилл.

И он имел ввиду совсем не это… Только чувства – это не написанные слова на простом листочке, который взял, да перечеркнул, разорвал и выкинул, чувства – это выжженное клеймо в самом сердце, и вот избавиться от них, куда как сложнее, больнее и мучительней!

– Ты уже не первый раз ошибаешься, поры бы уже научиться писать, Сирилл. Я иду есть. Зелья позволят мне утолить голод до того, пока все отбитое не заболит, и я слягу. – сказав это, я направилась в столовую.

– Я иду с тобой! – сказал он и стал меня догонять.

– Перестал бояться чужого мнения? – поддела его я.

Сирилл больше не отвечал. Он сопроводил меня до места и даже сел со мной за один стол. Одно происшествие с Бэллой и целый каскад изменений в моей жизни!

Мы ели в полной тишине и не только, потому что никто из нас не произнес и слова, но еще и потому, что все студенты были либо на арене, либо на собственных занятиях. Моя порция была больше, чем Сирилла, поэтому в конце трапезы он сидел и ждал, когда я закончу. Отнесли тарелки мы вместе и так же вместе вышли из столовой. Думала, что вот он момент расставания, и я пойду к себе, а он к себе, но снова я не учла натуру Сирилла. Он все еще хотел поговорить.

– Слушай, я понимаю, что много раз делал не так, как следовало, и бесконечное количество раз был не прав и сильно задевал тебя. Я не прошу, чтобы все вернулось и стало, как раньше, с самого начала… еще до того, как я сделал самую главную ошибку! Но… я прошу тебя… давай попробуем общаться, как будто не было этого всего, как будто мы только познакомились, пожалуйста!

Я грустно улыбнулась. То, о чем просил Сирилл было невозможным, я не могла выкинуть из жизни этот бесценный опыт, ведь именно Сирилл был моим первым мужчиной и первым любимым. Любимым, что отверг меня из-за мнения окружающих и охотно издевался, когда это делали все!

И взять, и забыть подобное предательство я не могла и не хотела. Это тот урок, который следовало хорошенько запомнить, жирно подчеркнуть и никогда не повторять. Сирилл раз за разом показывал мне, что ему нельзя было доверять, а из таких не получались ни друзья, ни партнеры, ни любимые.

– Ты просишь о невозможном, Сирилл! – прошептала я и открыто взглянула в его глаза.

Он встал совсем рядом и с мольбой смотрел на меня. Я понятие не имела, что конкретно заставило его кардинально поменять свое поведение. После того как он бросил меня, его больше не интересовало мое существование, пока не начинались новые шуточки и подначки.

Я не могла согласиться на очередное сердечное самоубийство, осталось ли у меня вообще эта способность – любить?

– Все еще болит? – спросил он еле слышно, кладя руку себе на грудь.

– И никогда не пройдет! – очень тихо ответила я, все также рассматривая красивые голубые глаза из-под чернющих ресниц.

Эту душевную боль я пронесу через всю жизнь. Да, горечь первой любви станет менее яркой, но привкус не исчезнет никогда. Я надеялась, что остался еще шанс – попробовать новый вкус, но пока достаточно было и того, что я «спаслась» с Андироганом.

– Мне так жаль, Саша. Это боль есть и у меня! – проникновенно поделился он.

– Эта боль соединяет нас! – сказала я с печальной улыбкой и, похлопав Сирилла по плечу, пошла в лазарет за лекарствами. Любовную боль уже не излечишь, а полученные травмы на арене – вполне.

Сирилл за мной не пошел.

Наверное, если бы он сказал мне это еще год назад, я бы не была столь категорична, но сейчас, мне как никогда было очевидно, что эта любовь была мертва…

До отбоя у меня оставалось время, и я посвятила его работе с учебниками. Обезболивающие мази работали исправно, раны на губах хорошенько затянулись, а синяки пожелтели. Остальные лекарства мне было рекомендовано выпить перед самым сном. Никуда идти я не собиралась – я уже боялась выходить из своей комнаты, вдруг, я снова кого-нибудь встречу, но собственная спальня не давала мне покоя. Мне все еще хотелось спрятаться ото всех, а в комнате меня не покидало предчувствие, что вот-вот кто-нибудь постучит в дверь и растревожит с трудом найденное равновесие.

Мне надоело волноваться без повода! Я схватила и кинула несколько учебников в мешок и, проверив, что в коридоре общежития никого не было, выбежала на волю. Я решила попытать счастье в зале для медитаций у воздушников, даже если мне и не повезет, и я встречу кого-то, то это будут не те личности, кого я видеть совсем не хотела.

Как я и думала, встреченные студенты с воздушного факультета мною вообще не интересовались, и я тихонько без лишнего внимания проскочила к башне и поднялась на самый вверх. Здесь почти никого не было. Только группка воздушных студентов, что реально медитировали и пытались слиться со своей стихией. На мое появление они никак не отреагировали, и я со спокойной душой устроилась в самом углу, подальше ото всех.

Итог битвы Андирогана и просто Бэна прошел мимо меня, результатом я так и не поинтересовалась, мне было все равно. Мимо меня же прошел и ужин, я его специально пропустила, увидеть Сирилла было равнозначно гибели.

Без моего внимания стемнело – это я поняла лишь тогда, когда перестала хорошо видеть буквы в книге. Тогда я оторвалась всего на секунду от разбора новой темы и записей интересующих меня вопросов в блокнот. В башне медитаций я уже находилась совсем одна, тогда я, не стесняясь, вытянула ноги и развалилась на полу. Маленькая подконтрольная мне искра висела над страницами учебника. Мое обучение продолжилось...

Я понятие не имела, сколько еще времени прошло, но мне удалось хорошенько разобраться в двух темах и бегло пробежать глазами по третьей. С тяжелым вздохом я захлопнула книгу и погасила пламя. Медитативная обсерватория погрузилась во тьму, а я все еще не могла уйти. Мне захотелось увидеть ночное небо, были ли на нем сегодня звезды?

У самого края я чувствовала, как ветер трепал мои волосы. Он был по-осеннему холоден и жесток.

Голос, что я услышала заставил меня резко обернуться:

– Огонек потерял путеводную нить и заблудился в темноте?

О, пламя! Хорошо, что это был Ручеек. Видеть и слышать его сейчас мне было даже приятно.

С шумным выдохом я ответила:

– Не знаю… Наверное, вы правы.

– Я бы тоже растерялся, если бы передо мной было столько вариантов дорог. – сказал Ручеек и встал рядом со мной. Мы оба смотрели наверх, где за бегущими облаками иногда проглядывалась звездная россыпь.

– А как бы вы поступили на моем месте? – спросила я.

– Нет, невинный Огонек, на этот вопрос тебе придется искать ответ самостоятельно. Но, я уверен, ты послушаешь свое сердце, по-другому же ты не сможешь… Я прав? – Ручеек повернулся ко мне, чтобы заглянуть мне в глаза. Я не знала, нашел ли он там ответ, но я так ничего и не сказала, лишь понадеялась, что смогу увидеть все подводные камни и во всем разобраться самой.

– Если я скажу, что твои предположения в поединке между Бэном и Андироганом были верными, твое настроение улучшится?

Я улыбнулась. Не сложно было предугадать то, что они были равны и не допустят чьей-то победы.

– Мне не понравилось смотреть, как двое зрелых мужчин красуются перед друг другом, как распушенные павлинницы. Это выглядело непрофессионально, но начало было по-настоящему захватывающим и поучительным.

Ручеек засмеялся, забросив голову. Его смех был таким громким, что разлетелся по всей университетской территории. Мне показалось, что даже в воздухе появился и исчезла водяная взвесь.

– Что вас так рассмешило? – повернулась я к нему.

– Мне нравится твоя простота, но раскрывать глаза тебе я не стану. – ответил Ручеек.

– Вас забавляет мысль о том, что я ничего не понимаю? – спросила я, меня задевало то, что он так считал. Я не хотела, чтобы он думал обо мне, как о глупенькой простачке.

– А ты и правда не понимаешь или только делаешь вид? – спросил Ручеек. Из его голоса исчезла забава. Тон был слишком серьезный, чтобы продолжать притворяться, что я не замечала очевидного.

Я отвернулась и твердо произнесла:

– Я не искала их внимания. Я не хотела, чтобы так получилось. Я просто училась.

– Именно! Продолжай делать то, что делала! Учись и продолжай узнавать этот мир, здесь суровые нравы и законы, ни знания, ни умения лишними быть не могут. И пока у тебя есть время, используй его до того, как Дариус заинтересуется тобой. – запальчиво произнес Ручеек.

– Ну вот, – тихо проговорила я, – а до этого отнекивались дать совет для меня. Теперь ясно, что мне делать дальше!

Я снова улыбнулась, почему-то на сердце потеплело. Мне действительно следовало учиться, а не отвлекаться на всякие глупости.

– Спасибо! – произнесла я и поспешила уйти. Я была согласна с Ручейком. Мне только казалось, что времени много, но это иллюзия.

Я выполнила свое обещание и больше на глупости не отвлекалась. Все свободное время я продолжила посвящать учебе и тренировкам. Теперь я была неуловима и ловко избегала общения со всеми. Ни Андироган, ни Сирилл не могли меня поймать, ведь я не соблюдала режим и теперь ела в разное время и иногда опаздывала на пары или же наоборот приходила заранее, чтобы спрятаться от этих ищеек.

Бэн больше не переходил границ, и к теме нашего мнимого романа мы не возвращались, но теперь он не позволял и другим вспоминать об этом. Бэн резко обрывал тех студентов, кто осмеливался снова вспомнить об этом. Я не совсем понимала, почему он решил именно сейчас начать пресекать эти сплетни, раньше же он этого не делал.

Но после соревновательного контроля многое поменялось и не только у меня. Перемены ощущались в воздухе, они зависли в облачном осеннем мареве, и скоро это концентрированное ожидание разольется… Только, что же это будет?

Я боялась предположить, мне хватало в новинках Бэллы. Да… Если остальных мне успешно удавалось избегать, то с ней так не получилось. И после ее мучительной, неотступной и постоянной атаки я была пробита. Теперь Бэлла стала моей вроде как подругой.

Чувствовала ли я перед ней стыд? Я буду честной, иногда меня одолевал порыв, и я хотела признаться в том, что была близка с ее женихом, но, каждый раз, открывая рот, я закрывала его, и так происходило снова и снова. Бэлла была столь юной и приятной совсем неизбалованной магиней, что я просто не могла разбить ей сердце. Мне нравилась Бэлла, она была доброй девушкой, от этого я возненавидела Андирогана еще сильней. Как он мог так поступать со столь прекрасной избранницей?

Да, я могу понять, что не он ее выбрал и так далее, и так далее, но она была честной, верной и отличной для того, чтобы построить нормальную и крепкую семью. Бэлле с генами явно повезло, в отличии от Сирилла. Она совсем не беспокоилась о мнении окружающих, она уже привыкла к тому, что ее считали глупышкой, что было в корне не правильным и поверхностным суждением. В общем, пока никто не видел, мы с Бэллой часто встречались и болтали обо всякой ежедневной ерунде, и я могла бы обозвать это дружбой...

– Скоро будет бал смены времени года. – мечтательно сказала Бэлла, сидя на дереве и болтая ногами.

Бэлла любила находиться там, где на первый взгляд не очень удобно и там, где она была невидна, она вообще предпочитала быть незаметной. И прятаться она умела не хуже меня.

Ее напоминание заставило меня оторваться от учебника по стихийной теории огня. Бэлла правильно заметила, скоро на смену осени придет зима. А в этих краях она приходила стремительно и жестко, поэтому перед ее ярким появлением преподаватели, возглавляемые ректором, разрешали студентам отпраздновать конец легкой учебы и приступить к затяжному труду в снежной темноте.

Осеннее-зимний бал смены времени года – самый масштабный праздник в течении учебного года. Остальные смены отмечали без подобного размаха и помпой. Я посетила это студенческое разгулье лишь один раз, и больше желание посещать данное мероприятие не возникало.

– И что? – спросила я, переводя взгляд с учебного пособия на весело улыбающуюся брюнетку на здоровенной ветке. Я в отличии от водницы предпочитала расположиться в корнях старого древня, а не прыгать белкозой по его реликтовым сучкам.

– Как что? – изумилась она и даже свесилась с ветки, пораженная моим безразличием. – Надо обзавестись подходящими платьями.

– Пф-ф-ф! – было мое нечленораздельное презрение к платью и к самому празднику. Если бы я тогда знала, что Бэлла вытворит, то согласилась бы участвовать, но я не была провидицей.

– Ты не пойдешь? ­– спросила Бэлла, лукаво прищурившись.

– Не пойду! – уверенно произнесла я и вернулась к изучению параграфа.

Мне бы тогда усомниться в поведении Бэллы, но, кто же знал о ее первоклассной хитрости и умении получать свое? Ни о чем неподозревающая я продолжила учиться, а Бэлла больше не возвращалась к теме бала смены времени года. Она весело болтала, рассказывая о водниках из своей группы, не требуя от меня большей внимательности.

Я и позабыла про этот разговор, тихо-мирно училась, профессионально скрывалась от всех, от кого хотела. Воздух ощутимо похолодел, туман теперь постоянно присутствовал на моих утренних тренировках и в вечерних прятках. Природа ясно сообщала, что вот-вот произойдет переворот, и зима вступит в свои права.

Настал тот день, на вечер которого было назначено общестуденческое мероприятие. На нем будут публично озвучивать успехи особенных студентов, преподаватели будут следить за соблюдением правил и разумное использование дара. Обязательно что-нибудь разрушиться или разобьется, кто-нибудь куда-нибудь пропадет, или намагичит новое пространство. Ректор будет не спать всю ночь и бдеть неумелых учащихся, да разбираться с последствием их трудов. Остальные преподаватели будут делать вид, что наблюдают за опекаемыми, а на самом деле они будут расслабляться еще изощренней, чем сами студенты.

Я же ответственно посетила все пары и любезно избегала встреч с Сириллом, мастерски ушла от разговора с Бэном, и с чистой совестью и прекраснейшим настроением взяла книгу о наведенных природных явлениях, как в дверь постучались. Я даже с места не сдвинулась, решив, что это Сирилл в очередной раз пришел испытать мою нервную систему на прочность, но я не угадала. Из закрытой двери донесся звонкий голосок Бэллы:

– Я знаю, что ты там, Саша! Открывай дверь, пока я не смыла ее к бездне!

Я посмеялась, но поднялась с постели. Мне было забавно слышать подобные милые ругательства из уст очаровашки Бэллы Все же она была очень хорошей девушкой, жаль, что с женишком ей не повезло.

Распахнув дверь своей комнаты, я не увидела Бэллы. Ее невозможно было увидеть за кучей свертков, что она держала своими хрупкими ручками. Не успела я возмутиться и не впустить эту непонятливую сестрицу тугодумного Сирилла, как Бэлла пихнула меня своей ношей и тараном проникла в мою комнату. Ну, здравствуйте!

Я захлопнула дверь с протестующим грохотом и скрестила руки на груди. Мне оставалось только наблюдать, как под весом свертков Бэлла, качаясь, приблизилась к моей кровати и швырнула туда все, что до этого так усердно держала.

Я ждала и тогда, когда Бэлла начала раскрывать свертки и доставать оттуда вещи. Я ждала и молчала, пока Бэлла собрала оба комплекта, выкинув лишнюю обертку. Я все еще молчала и смотрела, когда одно платье она поднесла ко мне со словами:

– Я так и знала, что этот цвет тебе очень пойдет!

Тут, я уже не сдержалась, всплеснула руками и отпихнула от себя наряд.

– Не хотела бы ты мне объяснить, что это ты такое устроила? – спросила я.

– Тебе не понравилось платье? – спросила эта коварная бестия.

– Понравилось, оно не может не понравится! И ты об этом знаешь! Я! Его! Не надену!

Чистая правда – платье было потрясающим, простого фасона, прямое на тонких бретельках, а серебряная переливающая ткань не требовала другой фактуры. Искры были настолько яркими, что простота только подчеркивала это сияние. Это было не платье, а произведение искусства, но это не означало, что я пойду на бал и надену платье, каким бы оно не было прекрасным!

– А я так старалась, искала для тебя платье в тайне от Сирилла, зря получается. Тогда не буду больше молчать о твоих резких и непредвиденных передвижениях по университету… – задумчиво сказала она, глядя куда-то в потолок.

– Это шантаж?

Бэлла закивала, что ее крупные темные кудряшки запружинили.

– А не боишься, что я и от тебя начну прятаться?

– Нет, я твоя верная подруга, и ты не сможешь меня бросить! – уверенно сказала она и для большей убедительности обняла меня, пряча свою моську на плечо. ­– Пожалуйста, Саша, пойдем со мной! Я не хочу идти без тебя, а мне так хочется посетить единственный праздник за год…

Я тяжело вздохнула и произнесла менее твердо:

– Этот бал устраивают каждый год…

– И каждый год он особенный! – прошептала Бэлла и снова попросила, сжимая меня еще больше. Это было так по-детски. – Пожалуйста!

– Ты победила! – выдохнула я, уже предсказывая, что пожалею об этом решении.

– Ура! – заорала Бэлла.

От радости она стала прыгать и хлопать в ладоши! Какая же она все-таки малышка!

– Так! Начнем! Прическа, туфли…

И мир завертелся, что я сама не поняла, как я преобразилась и сколько времени это заняло. Я осознала, что все изменилось только тогда, когда Бэлла мне сказала:

– Смотри!

Бэлла сотворила из капель в воздухе поверхность зеркальной глади, что я могла видеть себя в полный рост. Я не сдержалась и ахнула, увидев себя в отражении. Это была какая-то другая девушка, которую я видела впервые. Нравилась ли она мне? Я пока не знала, ведь я никогда такой не была.

Серебряное платье струилось по моему телу как звездная россыпь, а волосы, что так тщательно укладывала Бэлла, лежали на моей спине волной, придавая образу нотку морского бриза. Туфельки, носки которых торчали из-под тонкого краешка подола завлекательно поблескивали, а небольшая сумочка, не утяжеляла образ. Бэлла сказал, что по этикету было положено носить с собой данный инструмент, без сумочки пойти она мне не разрешила.

– Это я? – спросила я несмело.

– Ты-ты! – ответила мне подруга, кивая головой.

И тут я обратила внимание и на то, как преобразилась Бэлла. Ее черные кудряшки она распушила еще больше, а вместе с облегающим золотым платьем, Бэлла перестала выглядеть, как милашка-очаровашка. Бэлла стала дерзкой озорницей-проказницей. Ей очень шло, она выглядела ошеломительно!

– В кого же ты нас превратила? – спросила я недоверчиво.

– Я так вижу тебя и себя! – фыркнула Бэлла, хлопнув в ладоши. Ее зеркало рассыпалось в мельчайшие капли, пока и вовсе не исчезли.

– Пойдем! Вот-вот начнется бал! – радостно сообщила мне Бэлла и потянула на выход из моей комнаты.

Я немного замешкалась, потому что давно я не чувствовала себя такой неуверенной. Не единого предположения, чем же обернется для меня вечер в серебряном платье, у меня не было.

– Не бойся! – смеясь, сказала Бэлла и вытолкала меня из комнаты и из общежития пламенного факультета. Оказалось, что мы немного задержались и теперь опаздывали, но было в этом и несомненное преимущество – на своем пути до церемониальной залы мы не встретили никого. Перед дверьми, я снова притормозила в нерешительности, но твердая рука Бэллы не позволила мне остановиться!

Да наступит время торжества!