Глава 6. Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается.

Завтра началось тоже не с мыслей.  А со сладкого утреннего неспешного секса. После которого думалось… Ну вообще не думалось. Сашка лежал на спине, перебирал мягкие шелковистые женские волосы и качественно тупил в потолок. И, кажется, улыбался.  Но Саня вернула его на грешную землю.  Девушка приподнялась на локте, дунула Саше в нос и поцеловала, когда он наморщился.

- Я могу выехать в шесть, так что у нас есть еще полдня. Какие будут предложения, корнет Оболенский?

Нега сползла с Саши. Он вздохнул. Саня его вздох интерпретировала по-своему.

- Не нравится, что я называют тебя корнетом? Извини. Фамилия у тебя просто шикарная, так и просится подразниться.

- Да не в фамилии дело, - еще раз вздохнул Александр.  – Просто сегодня воскресенье.

- Я об это догадываюсь,  - Саня продолжала дурачиться. А Саша сказал как есть.

- Я – воскресный папа.

Улыбка медленно сползла с лица девушки. Она села, прижимая одеяло к груди. И заговорила совсем другим тоном, в котором не было и следа давешней игривости.

- Да, конечно, я понимаю. Я тогда пойду собираться и… домой поеду.

- Саня! – он тоже сел и притянул девушку к себе. Она не сопротивлялась. Но и не обнимала в ответ. Замерла в его руках. – Ну Санечка… - запустил пальцы в длинные спутанные, но все равно удивительно гладкие волосы. – Ну ты же понимаешь… не в тебе дело… я бы с удовольствием…

- Я все понимаю, Саша,  - она мягко высвободилась из его рук. – У меня родители  были в разводе, я прекрасно понимаю, что такое воскресный папа. Я всегда очень ждала этих встреч. Так что… все в порядке.

Она встала, все так же завернувшись в одеяло. А вчера утром без стеснения ходила нагая по его квартире. Такого тела, конечно, грех стесняться. А вот  сейчас она вцепилась мертвой хваткой в край одеяла. И эта возникшая неловкость Саше ужасно не нравилась. Но как ее преодолеть – он не представлял. И подумать невозможно было, чтобы подвести сына. Но Саня… Ну как ее сейчас отпустить… И время тает…

- У меня еще с прошлого раза бок не зажил, - неожиданно для себя буркнул Саша. Конечно, сейчас самое время жаловаться! – И сегодня опять  - вторая серия.

- Вторая серия чего? – Саня так и стояла, завернутая в одеяло. Как какая-то древнеримская статуя.

- Сын у меня хоккеем бредит. Мечтать стать хоккеистом. А жена… бывшая…  категорически против, говорит, что это очень опасный вид спорта. Боль там, травма.

- Спорта без боли и травм не бывает,  - фыркнула Саня и едва не обронила одеяло. – Даже шахматист может получить ферзя в нос или доской по голове.

Саша рассмеялся. Санька все-таки прелесть. А потом посерьезнел, вспомнив о своих перспективах.

- В общем, сын подбил меня ходить с ним на каток, втайне от матери.

- Ну классно же! – одобрила Саня.

- Угу, - хмуро кивнул Саша. – А я как корова на льду – отбил себе все в прошлый раз, что можно.

- По-моему, ты преувеличиваешь, - Саня закинула угол одеяла на плечо – Ни одного синяка у тебя на теле я не заметила! – и тут же покраснела. Это ужасно мило – такая страстная – и умеет краснеть. А Саня спешно перевела тему. – Так ты что - не умеешь на коньках стоять?

- Это бесовская выдумка, для инопланетян, у которых ноги как-то иначе устроены! А у меня обычные человеческие ноги. А лед скользкий.

- Да что ты говоришь! – всплеснула руками Саня. И одеяло все-таки упало. И Саша все-таки вернул девушка на место – на кровать. Прижал к матрасу.

- Смешно тебе,  - напряжение между ними вдруг куда-то делось. Впрочем, ясно куда делось. В пах. – А ты сама-то умеешь?

- Пф-ф-ф, - Саня закатила глаза, старательно игнорируя то, как Саша прижимается к ней. – Чего там уметь. Я даже беговыми могу! 

- Поехали с нами,  - вдруг тихо произнес Саша. И как эта идея раньше ему в голову не пришла?!

- Ты серьезно? – так же тихо спросила Саня. – Это же ваш… с сыном… день.

Саша повернул голову и посмотрел на часы на стене.

- У нас есть два часа. Из дома мы должны выйти через полтора. Так что давай не будем терять времени.

Она с готовностью ответила на его поцелуй.  Вот проблема и решилась – самым наилучшим образом. Утро действительно мудренее вечера.

***

Звонок Иры застал его, как только они отъехали от дома. Саша снова за рулем, и это ему очень нравится. А вот разговаривать с женой – бывшей! – поправил он себя - в присутствии другой девушки, с которой его связывают не пойми какие отношения – это не нравилось. Было непривычно. В жизни Александра всегда была только одна женщина. Он не знал, как правильно себя вести теперь. И ответил потому односложно.

- Да?

- Саш, ты скоро приедешь? – быстро отозвалась Ира.

Он бросил взгляд на приборную панель. Несмотря на то, что вторая серия утреннего секса была еще слаще  - и длиннее первой! – они выехали вовремя.

- Буду в час на «Авангарде», как и договаривались.

- Слушай, я Шурку на остановке оставила, он тебя подождет, а у меня дела.

- Хорошо, - Саша растерялся. Он всю голову сломал, как бы так устроить, чтобы Ира с Саней не пересеклись.  А Ира, оказывается, решила эту его проблему. Но…

- Постарайся побыстрее,  - так же торопливо произнесла Ира. – На улице прохладно, а Шурка в тонкой куртке.

Саша представил, как его одиннадцатилетний сын там в минус двенадцать стоит на остановке в тонкой куртке.

- А ты почему ему разрешила надеть тонкую куртку?

- Ой, не включай супер-папу!  Он нацепил тонкую куртку, которую ты ему подарил в сентябре. Подари сыну пуховик, раз такой умный.

Так, он опять виноват. В последнее время он все время виноват. Будто это он, Саша, был инициатором всего этого.

- Ладно, понял, пока.

Телефон он убрал в карман, наверное, излишне резко. Потому что спустя несколько секунд молчания Саня спросила.

- Все в порядке?

- Да. Только нам надо поторопиться.

- У этой машины спидометр размечен до двухсот двадцати, - Саня пожала плечами.  - Дерзай.

Александр хмыкнул. Досада куда-то делась.

***

- Вон он стоит, - Саша заглушил двигатель, приметив синюю куртку и полосатую шапку сына. – Ты со мной или в машине подождешь?

- Пойду, - Саня открыла свою дверь. – Надоело сидеть.

Она немного отстала, поэтому, когда девушка подошла, Саша уже успел наобниматься с сыном.

- Привет!  - радостно произнес сын, с любопытством глядя на подошедшую Саню, и протянул ей руку. – Я Саша.

Коммуникабельность сына изумляла Сашу. В кого бы, спрашивается?  Но Шурка никогда не боялся посторонних людей и легко шел на контакт, сам начинал разговор. Вот и сейчас…

- Что ты врешь-то!  - фыркнула Саня. – Это я – Саша!

- Но меня так зовут, - растерянно произнёс Шурка. – Это мое имя.

- Нет, - помотала головой Саня. – Это МОЕ имя!

Шурка какое-то время разглядывал девушку. А потом широко улыбнулся щербатым ртом – в зубном ряду не доставало двух клыков.

- Вообще-то, все называют меня Шурой.

- А меня Саней, – девушка, наконец, пожала протянутую ладошку. –  Приятно познакомиться.

- И мне! – Шурка обернулся к отцу. – А папу все называют Сашей. Или Александром.

- Я так и думала, - кивнула Саня. - Ну что. Поехали?

- А ты с нами пойдешь на каток? – тут же заинтересовался Шура.

- Ага. Если ты не против.

- Неа, не против,  - Шура поправил шапку. – А ты умеешь кататься на коньках?

- Конечно! Кто же не умеет?

- Папа, - сын обернулся к Саше, который шел рядом и с непонятными чувствами прислушивался к оживлённому диалогу.

- Ну, папа твой вообще уникальный человек.

Шура нахмурился, переваривая эту мысль. И снова вернулся к тому, что его интересовало.

- А ты хорошо катаешься?

- Ну… - Саня потерла лоб и тоже поправила шапку – практически Шуркиным жестом. – Беговыми могу, ласточку. И даже пистолетик.

- Ух ты! Научишь?!

- Давай, садись в машину,  - перевал Саша этот животрепещущий диалог. И поймал себя на том, что улыбается. Он не то чтобы волновался, как сложится общение Сани и Шуры – сын все-таки был лёгким в общении. Но действительность превзошла все ожидания.

- О, пап, у тебя новая машина?!  - Шурка с восторгом смотрел на синий кроссовер. – Классная. Гораздо круче «бэхи»!

- Молодой человек, садись в машину,  у тебя уже нос красный. И это машина Сани.

Теперь взгляд, которым сын одарил Саню, был полон настоящего неподдельного восхищения.

Да, это девушка  умеет восхищать.

***

В салоне Шурка тут же принялся экзаменовать Саню на предмет хоккея. И нашел в ней благодарного собеседника.

- А я так хочу научиться. А мама не хочет отдавать меня в секцию  - говорит, что будет больно. И травмы. А ты как думаешь, Сань?

- Я думаю, что мама твоя права. Спорт  - это на самом деле боль и травмы.

- Вот прямо обязательно? – недоверчиво переспросил сын. – Ты сама каким-то спортом занималась?

Саша кашлянул. Он вспомнил про троекратно чемпионство и «Айрон мэн». Саня покосилась на него и не торопилась с ответом.

- Саня занималась триатлоном, - ответил за девушку Саша. – И даже имеет чемпионское звание.

- А что такое триатлон? – тут же навострил уши сын. Всё в спорте, что не касалась хоккея, его мало интересовало. Но не теперь.

Саня еще раз покосилась на Сашу и непонятно чему улыбнулась. И ответила уже сама.

- Триатлон – это троеборье. Соревнование на скорость сразу по трем видам спорта – бег, плаванье, велосипед.

- Ух ты, круто! – выдохнул Шурка. –  Ты прямо чемпионка, да? Настоящая?

- Чемпионка Сибири, - улыбнулась Саня. – И поэтому скажу тебе, Шура, как есть. Было все – и травмы, и боль, и тренировки по два раза в день семь раз в неделю. Ты к этому готов?

- Да, - ответил сын. Но энтузиазма в его голосе заметно поубавилось.

- Ты только на словах готов – или прямо по-настоящему готов ковать спортивный характер? И не ныть, что этот суп я не буду, я лучше чипсов поем, уроки я потом сделаю,  сейчас лучше в приставку поиграю, кровать потом заправлю, и вообще, зачем ее убирать, если вечером в   нее ложиться?

Пришла очередь Саши удивленно коситься на девушку. Вон как она умеет, оказывается.

- А это-то тут при чем? – насупился Шурка. - При чем тут уроки и хоккей? И я знаю, что чипсы вредные.

- При том, что спорта без дисциплины не бывает.

Шурка сопел и молчал. Но чемпион Сибири его, видимо, сильно впечатлил.

- Я готов. Правда, готов. Соблюдать... дисциплину.

- Значит, хоккей тебя дождётся,  - улыбнулась Саня. – Ты в каком амплуа хочешь играть?

- Нападающим!

- А я бы во вратари пошла,  - пожала плечами Саня.

Шурка несколько секунд переваривал эту информацию.

- А почему?  Ведь это же так круто – забивать шайбу… - начал он и замолчал.

- Шайбу любой в команде может забить – и форвард, и защитник. И даже сам вратарь. А вот спасти свои ворота, спасти команду – это может только вратарь. Он в команде один. Это уникальный член команды. Самый крутой.

Шурка замолчал. Он явно открыл для себя какие-то новые перспективы. Саша обернулся к Сане и улыбнулся ей. С его точки зрения, вратарь хорош еще и тем, что в потасовках он все же принимает участие меньше всего. По крайней мере, Саше так казалось. Девушка улыбнулась ему и решила добить Шурку.

- А еще Доминатор был вратарем.

- А… эээ..?  - замычал Шурка.

- Ты не знаешь, кто такой Доминатор?

- Неа.

- Я тоже не знаю, - честно сознался Саша, въезжая на парковку спортивного комплекса.

- Доминик Гашек, он же Доминатор! – фыркнула Саня, отстёгивая ремень.  – Поисковик вам в помощь!

***

- Слушай, вон та  блондиночка, в красненькой куртке, глянь, а?  Какие ножки. Я бы вдул.

Саша резко обернулся. Сзади него, чуть выше, сидела пара великовозрастных балбесов, смотрели на лед и говорили… явно о Сане. Когда Саша обернулся, они замолчали. Один из них начал:

- Мужик,  ты чего… - но второй оказался сообразительней. И пихнул в бок первого.

- Извините, это ваша… ну… да, понятно… а мы ничего такого… 

Они поспешно собрались и пересели в сторону и на два ряда выше. И принялись  обсуждать, судя по лицам,  его и Саню. Саша сердито отвернулся к ледовой площадке. И тут же начал улыбаться, едва поймал взглядом красную куртку. И синюю рядом с ней.

С одной стороны, Саша был очень рад. Что не он  корчится сейчас на льду, рискуя каждую секунду отбить себе что-нибудь. А сидит себе спокойно и любуется. Вот Саня сделала вид, что падает – и Шурка тут же принялся ее ловить. Вот они стоят обнявшись. Вот Саня едет на одной ноге, а Шура следом за ней, как будто страхует. Вот они за руки едут беговыми. Вот стоят у бортика, отдыхают, о чем-то разговаривают и смеются. Смотреть на это было очень приятно. Но при этом Саша чувствовал себя чуть ли не стариком на их фоне. А Саня казалось чуть ли не ровесницей Шурки. Он будто сидел и ждал с катка двоих детей. А ведь это не так. И эта девушка, что сейчас дурачится на льду  - серьезный специалист в области спутникового интернета, у нее хорошая машина и спортивные достижения. И она невероятно прекрасна в постели. В постели с ним, с Сашей. Но сейчас, глядя на развлекающуюся на льду парочку, Саша не мог отделаться от чувства, что он выгуливает на катке двоих детей.

***

Шурка так вошел во вкус, что с катка они его еле увели. Пообедали в кафе. Причём Шурка, находясь явно под Саниным влиянием, не стал клянчить газировку, а  смиренно попросил чай.  От мороженого тоже отказался – но это скорее от того, что на льду они намерзлись.

А потом стал закидывать шары на предмет пойти в кино. Но Саша заметил, как Саня периодически поглядывает на часы.

- Так, Шурай, Саню нам надо отпустить.

- Почему?! – на лице сына отразилось искреннее огорчение. Это же огорчение испытывал и Саша, но не считал правильным его демонстрировать. Сын уставился на Саню. – Тебя дома ждут? У тебя свои дети есть?

Эта мысль неожиданно шибанула Сашу прямо в затылок. А если… это так? Что он знает о Сане? Совсем ничего…

- У меня даже собаки нет, - рассмеялась Саня.

- У меня тоже нет, - тут же отозвался Шурка. – А я так хотел. А у мамы аллергия. И у нас рыбки. А они скучные.

- Сане надо ехать домой,  - прервал Саша этот зоологический диспут.  – А Саня живет в другом городе.

 - Правда?! – ахнул Шурка. – Значит, ты в следующее воскресенье не поедешь с нами на каток?!

Саня беспомощно посмотрела на Сашу. Этот беспомощный взгляд так диссонировал с ней, такой уверенной. И при этом что-то сладко екнуло внутри.

- Не знаю, - наконец произнесла Саня.

- Ну ладно,  - со вздохом принял неизбежное Шурка. - Тогда мы больше не будем тебя задерживать, да, пап?

- Точно - кивнул Саша.

- Давайте, я Шуру домой отвезу, - предложила Саня, и никто с ней спорить не стал, вот что удивительно.  Единственное, что Саша снова сам сел за руль – так было проще, чем показывать дорогу.

***

- Я тебя подожду?  - то ли сказала, то ли спросила Саня. Саша кивнул. Шурка полез обниматься к Сане, и от этого вдруг стало одновременно и горько, и хорошо. Кивнув Сане, Саша взял сына за руку, и они пошли к воротам.

Это его дом. Дом,  который он купил, который сам отделывал. Рядом с которым он сажал деревья, дом, в котором рос его сын. А теперь это  - чужой дом. И к этой мысли Саша все еще не мог привыкнуть.

- Мама, мы дома! – закричал Шурка, едва переступив порог. Спустя несколько секунд наверху лестницы показалась Ира и стала спускаться.

- Как провёл время? – она взяла у Шурки куртку и повесила на крючок. – Не замерз?

- Нет! Мы были на… - и тут же осекся. – В кино ходили. С папой и Саней.

- С каким Саней?

- Не с каким, а с какой! Саня – это девушка. Папина. Красивая.

У Саши что-то екнуло на этих словах внутри. Ира медленно к нему повернулась. Шурка умчался по лестнице вверх, перепрыгивая через ступеньку.

- Са-ня? – медленно повторила Ира. - Ты берешь на встречу с сыном какую-то шлюшку?

Саша поначалу даже дар речи потерял. А потом почувствовал, как внутри закипает злость. Это было ново. После расставания с Ирой во время всех их встреч он чувствовал только ноющую тоску и боль. А сейчас…

- С чего такие выводы, позволь спросить? Ты же не знаешь этого человека, даже не видела, - странно, но голос вопреки растущей волне злости звучал ровно.

- Нормальная девушка не станет вмешиваться в отношения отца и сына! Ты отец, и должен проводить это время с сыном, а не с какой-то девкой!

Злость не просто закипала. Она вдруг наполнила Сашу всего и уже грозила выплеснуться.

- Скажи мне, Ира… - он начал медленно, глядя ей в глаза, - а вон там, у двери заднего входа – чьи стоят ботинки?

- Где?! – она резко обернулась. А Саша сделал пару шагов ей за спину. Наклонился и взял в руки. Это не его ботинки, точно. У Саши сорок пятый, а эти сорок первый. И не Шурки – у Шурки нога еще детская.

А ведь ему говорили знакомые… разные… несколько раз… что видели Иру с другим мужчиной. И что на его «бэхе» ездит какой-то мужик. А он отмахивался, не верил. А теперь вот…

Лицо Иры было красноречивее всяких слов. Но она быстро взяла себя в руки.

- Мы разведены, Оболенский. И моя личная жизнь тебя не касается.

- Моя тебя – тоже.

- Но Шура…

- Хочешь сказать, что Шурка не в курсе, чьи это ботинки? – резко спросил Саша.

И снова лицо стало красноречивым ответом. Ира даже покраснела.

- Думаю, мы поняли друг друга, - Саше хотелось еще кое-что сказать жене. Вдруг нашлись слова.  Правда, не очень добрые. Но он вспомнил, что его там ждет Саня, которой еще ехать двести пятьдесят  километров в другой город  по темноте.

- Саш… - голос Иры нагнал его уже когда он открыл дверь. – Мне деньги нужны…

- Поговорим в понедельник.

***

- Тебя домой? – Саня старательно делала вид, что все в порядке. И голос спокойный, и ничего особенного будто не произошло. Но сам приезд сюда, и, видимо, его лицо, когда Саша сел в машину, были довольно выразительны. И Саня лишь делала вид, что в порядке.

- Не надо домой, это на другой конец города. Высади меня на выезде  - я сам доберусь.

- Саша…

- Пожалуйста,  - произнес он с нажимом.  - Сделай так, как я прошу.

Не хватало еще, чтобы Саня из-за него теряла драгоценный час.  Темнеет, дело к вечеру, усталость. И завтра понедельник.

Синий кроссовер притормозил на выезде из коттеджного поселка. Там располагалась остановка.

Саша повернулся к девушке, но что сказать – так и не придумал. То же самое было утром, когда он не знал, как сказать ей о том, что должен провести день с сыном. Но тогда, утром, все разрешилось самым замечательным образом. А теперь – «дежа вю». И Саня хмурая. Ему не хочется еще одного «дежа вю». И не хочется, чтобы повторилось то их неласковое расставание, которое по его же собственной глупости сделало их чужими на несколько долгих недель. Нельзя этого допустить снова. А, поскольку слов не находилось, то Саша просто подался к девушке – и поцеловал ее - в губы, крепко.

- Напиши, как доедешь. Я буду волноваться.

- И ты напиши, как доберешься домой. Я тоже буду волноваться.

Она улыбается, хотя глаза немного грустные. И Саша не может удержаться – протягивает руку и касается мягкой щеки ладонью.

- Что обо мне волноваться – я большой взрослый дядя.

- А я буду,  - упрямо повторяет она. И после  этих слов снова невозможно удержаться от поцелуя – но уже совсем короткого. И Саша резко отстраняется, а затем открывает дверь.

- Договорились.