Глава 25

Даша проснулась в собственной постели. Тело болело, голова гудела. Она не выспалась, да это и неудивительно. Постоянная ноющая боль в плече. Бередящие душу мысли, которые без конца лезли в голову. Основательно расшатанные нервы, что постоянно находились на пределе. Всё это не давало нормально заснуть. Бессонница её преследовала уже несколько недель. Несколько недель в состоянии постоянного напряжения, в ожидании непредвиденных развитий событий. Дашу преследовал страх, что следователь докопается до истинных причин смерти Кати. Тоскливое чувство вины окончательно заставило девушку погрузиться в пучину депрессии. Даша никак не могла отделаться от мысли, что не вернись она сюда и не вмешайся, то сумасшествия и ужасной смерти Кати можно было избежать. Только эгоистичная часть души не давала Беляевой до конца увериться, что эти мысли являлись правдой. Не вернулись она сюда, то так бы и не смогла примириться со своими чувствами к Воронову и узнать правду. Продолжала бы медленно угасать под гнетом довлеющего прошлого.

Отношения с Витом все эти недели находились на грани. Никто из них не делал попытки физической близости, но они и не отталкивали друг друга. Они много говорили, пытались понять и заново постигали друг друга. Несомненно, сексуальное напряжение между ними до сих пор трещало многовольтными разрядами, но животная страсть отошла на задний план. Появилась осознанность. Они пытались научиться заново друг другу доверять. На фоне внешней напряженности, постоянных допросов и попыток следствия засунуть нос в их дела, связь, сформировавшаяся между ними, ощущалась как никогда более сильно.

Они были вместе, но отдельно. Странное состояние. Даша подозревала, что Вит во многом тормозит их отношения еще и из-за того, что опасается, что это привлечет дополнительное внимание следователя к ним. Пока не было никаких поводов для волнения, но Виталий был слишком осторожным человеком. Само расследование, хоть вызвало ажиотаж в прессе, сильно не продвинулось вперед. Возможно из-за того, что смерть Кати действительно походила на досадный несчастный случай. Но пока дело не закрыли, расслабляться не стоило.

Слухи всякого рода, дохожие сплетни и предположения заполнили местную прессу и очень быстро распространились дальше, в СМИ общегосударственного масштаба. Обсуждалось всё — от скандала на свадьбе Вита и Кати, ее беременности и сумасшествия до сожительства Даши с Вороновым в одном доме, их прежних отношениях и причинах возвращения Дарьи в город. Спасибо они должны были сказать за такие подробности Ларисе Иларионовой. Бывшая подруга Даши и Кати не упустила возможности поделиться своими домыслами, да ещё и приукрасить правду. Первое время журналисты практически не давали им проходу. Беляева не выходила из дома и сидела с Алисой.

Из-за ранения ей было трудно справится с уходом за маленьким ребенком, поэтому они нашли нянечку, которая очень хорошо справлялась со своими обязанностями. Подбором няни занималась сама Даша. Виталий постоянно пропадал вне дома. Беляева догадывалась, что он готовит ответный удар Бесу. Жека… Он был не в себе. Даша никогда не видела друга в подобном состоянии, пугающем и настораживающем. Девушка очень сильно за него переживала, но Алексеевский старательно избегал любых разговоров, отгородившись огромным железобетонным забором от всех. Она замечала, что Виталий тоже переживает за Женьку, но и у него не получилось нормально поговорить с другом.

Дарья же боялась и беспокоилась за них обоих. Жека был очень хорошим человеком, но он словно сломался внутри. Беляева страшилась того, что он пойдет на крайние меры. Нет, самоубийство не для него, а вот убийство… Они все прекрасно знали кто именно виноват, и холодный, стальной блеск в глазах Алексеевского, который появился после смерти сестры до смерти пугал ее.

За Вита она боялась по другим причинам. Воронов был полон решимости уничтожить Бесонова, но Бес тоже мог причинить им немало вреда. Он уже это сделал. Даша реально опасалась за жизнь Виталия. Хотя «опасалась» слишком мягкое слово. Девушка за эти несколько недель раз десять просыпалась от кошмара, где на ее глазах погибал Воронов. Место действия всегда было разное, то офис, то ресторан, то машина, то дом, но исход всегда один — Виталий на её глазах входил в помещение, после чего следовал взрыв. Даша неизменно просыпалась, захлебываясь в слезах, с его именем на губах.

Мало помогали и успокоительные, которые ей прописал врач, по ее просьбе. Рана на плече медленно, но верно заживала, благо без серьезных последствий. Самым тяжелым стал тот факт, что Даше нельзя было демонстрировать ранение. Ей нужно было казаться абсолютно здоровой, чтобы не вызвать подозрений. Особенно тяжело было, первую неделю, когда ее вызывали на допрос. Следователь особо с ней не церемонился, а из-за раны она быстро уставала и истощалась. Но Даша смогла выдержать и только несколько человек знали, что она ранена.

Врач ей наложил несколько швов на рану, прописал антибиотики во избежание воспалительных процессов и наказал в случае любого недомогания сразу же обращаться к нему. Федор Алексеевич был строгим мужчиной чуть за пятьдесят, как оказалось, он долгое время служил военным врачом и работал в красных точках, спасая жизни. С Олегом он познакомился, когда того доставили с сильными внутренними повреждениями, и врач буквально вытащил тогда еще совсем молоденького солдата с того света.

В отличие от нее, Максу пришлось остаться под присмотром врача. У мужчины уже были случаи сильных повреждений головы, и доктор заставил телохранителя остаться, чтобы быть уверенным, что последствий сотрясения, которое ему обеспечил Вадим, не будет. Сам Польских выглядел неважно. Сильная бледность, синие синяки под глазами, а также некоторая заторможенность действий говорили о том, что опасения врача могут быть небезосновательны. Когда Максим попытался отказаться от госпитализации, заявляя, что нужен Воронову, то получил выволочку от Лазарева, врача и Даши. Один против троих, да еще в столь болезненном состоянии, в итоге Польских не выстоял и согласился. Правда выглядело это так, будто он им делает огромное одолжение и пообещал пару дней отлежаться и вернуться в строй. Судя по хмурому взгляду врача, который тот бросил на нерадивого пациента, так просто он не отделается. В итоге так и получилось, Максим отлеживался две недели, прежде чем вернуться на работу.

После происшествия, Виталий нанял специальное охранное агентство, а в доме были усилены меры безопасности. Около дома постоянно дежурила дополнительная охрана. По периметру установили датчики движения и дополнительные видеокамеры. Коттедж напоминал какую-то строго охраняемую крепость, в которую было очень сложно пробраться. Это вносило дополнительное напряжение в атмосферу дома. Казалось вот-вот что-то должно произойти. Даша была вся как на иголках.

Так как с Алисой теперь сидела нянечка, у неё появилось много свободного времени. Только наличие этого свободного времени не очень положительно влияло на Дашу, скорее наоборот. Размышления, сожаления, печаль окружили ее, не давая дышать. Груз вины никак не хотел уходить. Беляева прекрасно понимала, что виноватой она себя не должна чувствовать, ведь она защищала Алису, и смерть Кати стала непреднамеренной случайностью. Но это доводы рассудка, а чувства не так легко контролировать. То, что Катя неудачно упала и ударилась виском о край комода — случайность. Случайность, которую невозможно было предопределить. Возможно, если бы Беляева не навалилась на неё всем телом, увеличивая тем самым силу удара, Катя бы могла бы выжить. Возможно, но жизнь не приемлет таких слов как «возможно» и «если бы». Катерина мертва и этого уже не изменить.

Вит и Олег перевезли тело Кати на старую квартиру. Даша не знала, каким образом им удалось не разбудить соседей. У них получилось инсценировать несчастный случай так, что у следователей не было ни единой зацепки. Беляева постоянно боялась того, что они чего-то не учли.

На следующее утро Жека «обнаружил» тело сестры и вызвал полицию. Даша даже не представляла насколько ему тяжело и больно, и да представить себе не могла, почему он согласился на все это. Вернее, понимала головой, а сердце… сердце принимало тот факт, что Катя для Жеки не просто чужой человек. Она его кровь, хоть кровь и подпорченная.

Проходили недели, а расследование не могло сдвинуться с мертвой точки. Нанятые Витом адвокаты бдели, чтобы следователи не нарушали прав их подопечных. Воронов полностью контролировал ситуацию. Несмотря на некоторые странности дела, следователи так и не смогли собрать доказательную базу, да и доказать сам факт «убийства» тоже не смогли. Тот факт, что Катерина лежала в лечебнице и тайно сбежала из нее, был достаточно красноречивым. Тем более и у Вита и у Даши имелось алиби. Жека подтвердил, что Даша в тот момент находилась с ним и Алисой в загородном доме, а Воронов находился сначала на важной встрече с компаньонами, после чего вернулся в дом в сопровождении телохранителей.

Первое время Дарья беспокоилась, что в ходе следствия может выясниться, что тело перевозили, но позже этот факт так никто и не смог установить. Потом до Даши дошло, что она практически упала на Катю, а так у нее было пулевое ранение, то возможно на теле или одежде умершей могли остаться следы крови. Своими умозаключениями она сразу же поделилась с Витом, который ее успокоил, рассказав, что одежду со следами крови Даши они сожгли. Саму Катю они переодели в домашний халат и постарались скрыть все следы постореннего вмешательства. Но Беляева все равно боялась и только диву давалась выдержке Виталия, который удивлял абсолютным спокойствием эти недели. Может быть, был более хмурым, чем обычно. Сама Даша такой выдержкой похвастаться не могла, вот и страдала бессонницей. Как ей удалось не сорваться на истерику, Беляева не знала.

Приняв душ и умывшись, девушка как всегда направилась в детскую. Для нее это стало ежедневным ритуалом. Даша тосковала по Виту. Ей хотелось, чтобы ежесекундно он находился рядом. Страх за него добавлял нотку отчаяния в весьма сложную кутерьму чувств. Она любила его, и разлюбить уже вряд ли могла. Также понимала, что их странные отношения «мы вместе, но всё же врозь» были также следствием ее внутренней неуверенности. Эта неуверенность стала следствием того образа жизни, что вела она последние пять лет. Дарья была буквально морально отрезана от остальных людей, никого не подпускала к себе, находя силы в своем одиночестве и независимости. Теперь ей нужно отбросить все былые привычки, чтобы быть с ним. Причем никто их них не знал, чем эта попытка закончится для них. Итогом прошлой попытки стала полная катастрофа. Но Даша никогда не являлась трусихой, и понимала, что если сейчас не сделает шаг вперед, то потом возможности может не представиться сделать его.

Зайдя в детскую, она нашла Жеку, качающего на руках Алису и нежно поющего колыбельную. Рядом стояла нянечка и смотрела на Алексеевского маслеными, влюбленными глазами. Но он не замечал почти детского восхищения со стороны девушки. Всё его внимание поглощала маленькая Алиса, любимая племяшка. Даша не видела его лица, так как он стоял к ней спиной около окна, но было просто невозможно не почувствовать ту нежность и любовь, которые он чувствовал к малышке. Хотя в этих чувствах присутствовала маленькая капля боли, ведь невозможно смотреть на девочку и не вспоминать, кто именно родил её на свет. По крайней мере, для него. Сама же Даша практически забыла про этот досадный факт, потому что Алиса была ее ребенком…

Даша застонала вслух, когда поняла, о чем именно подумала, чем привлекла внимание няни и Жеки.

— Оксана, выйди, пожалуйста, нам необходимо поговорить наедине, — обратилась Даша к совсем ещё молоденькой девушке.

Та кивнула и направилась к выходу, на прощание кинув на Жеку полный обожания взгляд. Даша покачала головой, подумав о том, сколько вот таких влюбленных девочек было в жизни Алексеевского.

— Жень, — решительно начала Беляева.

— Даша, не надо, — перебил её Евгений, неосознанно сильнее сжимая в руках Алису.

Повисла тягостная тишина. Даша почувствовала, как в очередной раз груз вины сдавливает грудь и не дает дышать, а глаза наполняются слезами.

— Жень, — тихо прошептала она, — прости меня, пожалуйста! Я знаю, мои слова ничего не стоят, но…

Алексеевский дернулся, как от удара, посмотрел на сладко спящую племянницу, потом подошел к колыбели и положил в нее ребенка. Алиса тихо засопела, но не проснулась. Глядя на малышку, он заговорил:

— Даша, я тебя не виню.

— Я убила твою сестру, — выдавила из себя слова Даша. Ей было тяжело произнести эти слова. — Ты наверняка меня ненавидишь. Самое ужасное, что ты прав, я сама себя ненавижу. Это я во всем виновата!

Даша чувствовала себя несчастной из-за того, что совершила и из-за того, что не решалась совершить. Беляева опустила голову, словно сдаваясь. Прозвучал громкий тяжелый вздох Жеки, после чего она почувствовала, как её крепко обнимают, пытаясь успокоить и дать поддержку. Эта поддержка для Даши была также важна, как и участие Вита, потому что если Алексеевский возненавидел бы ее, то она не смогла бы жить дальше…

— Даша, ты не виновата, — проговорил он медленно, пытаясь, достучаться до нее. — Знаешь, первые дни я винил себя, потому что допустил это, но потом понял… Катя во многом сама решила свою судьбу. Мне трудно об этом говорить, но она сама сломала свою жизнь, и не ты, не я не виноваты в этом. А что до ее смерти… Во всем виноват только один человек — Бес. Бесонов просто использовал её. Ты же защищала Алису и свою жизнь. Скажи, если бы ты знала, что так все закончится, ты бы не вмешалась? Ты дала бы моей сестре убить собственного ребенка?

Беляева потрясенно замерла, пытаясь осознать и понять слова, сказанные Жекой. И она понимала, что не смогла бы сделать по-другому. Чтобы спасти Алису, она бы пошла на убийство ещё раз, даже зная, какой грех берет на душу. Даже понимая, что возможно ее посадят за решетку…

— Нет, — выдохнула Даша, — я все равно бы так поступила.

— Так зачем ты рвешь себе душу ненужными сожалениями? — заглядывая ей в глаза, спросил Евгений. — Ты спасла жизнь невинному ребенку, предотвратила страшное преступление. И может это прозвучит жестоко, но и избавила Катю от жалкой судьбы. Я стараюсь думать об этом так, потому что если я буду пытаться копаться в том, что произошло, то просто сойду с ума. Катя… Что бы там не говорили, что она бы не совершила, но она являлась моей сестрой. Маленькой сестричкой, которую я вырастил. Но под конец жизни это была уже не она. Твоей вины в произошедшем нет. Есть злая воля Бесонова и страшное стечение обстоятельств. Не вини себя, не ломай себе жизнь. Я вижу, как ты относишься к Алисе. Я вижу, ты любишь ее, иначе не рисковала бы в ту злополучную ночь своей жизнью. Не позволяй им разрушить твою жизнь.

— Ты правда не против того, чтобы я стала матерью Алисы? — осторожно спросила она. — Не против того, чтобы я вернулась к Виту и заняла место Кати?

— Это никогда не было ее местом, — устало ответил Алексеевский. — Это всегда было твоим местом. И лучшей матери для своей племянницы я не мог бы пожелать. Ты любишь их, так борись за них. Не упускай возможность обрести счастье, Даша. Бесонов и Катя слишком много вреда вам принесли, не давай им окончательно все разрушить.

Даша смотрела на Жеку и понимала, что он прав. Он не врал, не лукавил, просто говорил правду, и действительно не считал ее виновной. Постепенно сильный захват вины на ее груди ослаб, давая ей сделать глубокий вдох. Нет, она окончательно не избавилась от чувства вины, но Жека прав. Если бы ей еще раз пришлось пережить ту ночь, она бы поступила также. Она не стала бы рисковать жизнью Алисы.

Почему-то после разговора с Жекой Беляевой стало легче. Пришло какое-то смирение, признание того, что иногда мы не властны над обстоятельствами в нашей жизни. Алексеевский действительно прав, она не может сейчас все разрушить. Они с Витом итак слишком многое пережили, через многое прошли. Алисе нужна семья, которая любила бы ее и заботилась бы о ней. Время пришло рискнуть и сделать последний шаг.

Виталий устало уселся на кровать, стягивая с себя галстук. Была уже глухая ночь и все домашние спали, он единственный кто ещё бодрствовал в это время. Последние недели прошли в бешеном ритме. Постоянный контроль над тем, чтобы расследование по поводу смерти Катерины не зашло слишком далеко. Планирование и воплощение плана по уничтожению Бесонова. Совет директоров решил напомнить ему, что он не единоличный владелец холдинга. Пришлось напомнить им, что это утверждение не так далеко от истины и показать зарвавшимся пиявкам их место. Да еще и постоянное состояние сексуального возбуждения, которое сопровождало его практически каждый день, тоже вкладывало свою долю в бессонницу Воронова. Мысль о том, что где-то в доме спит Даша, такая теплая, родная, заставляло его мысли уплывать вполне в определенную плоскость, где он полностью раскрывал все свои сексуальные фантазии. Только Виталий не хотел пугать ее. Он прекрасно понимал, что она пережила жуткий стресс. Не каждый день человек становится причиной смерти другого человека. А Даша, несмотря на всю свою силу характера, в душе осталась такой же мягкой и доброй, просто за последние пять лет она спрятала эту мягкость под непробиваемую броню. Давить на неё сейчас означала принудить к чему-то. Хоть Беляева и призналась в своих чувствах, но это произошло в экстренной ситуации, а позже она так и не смогла повторить его.

Виталий прекрасно понимал, что порой очень трудно смириться и принять собственные чувства. В конце концов, он многие годы называл свою болезненную тягу к Дарье одержимостью. Только недавно понял, что его потребность в ней — это любовь. Вот так просто. Только чтобы понять эту банальную истину ушло слишком много времени. Когда много лет назад Даша изменила ему, что-то в нем сломалось. Вит простил ее, но подпустить ближе к сердцу не мог, срабатывал инстинкт самозащиты. Казалось, если Воронов сможет держать ее чуточку на расстоянии, то тогда он не сможет в Даше раствориться, сможет сохранить себя. Каким же он глупым был. Любят не почему-то, не из каких-то соображений и мнений, просто любят вопреки всему. Даша всегда являлась частью его самого, с ее ошибками, ее мнением почти всегда несхожим с его, с ее дремучими комплексами. Дарья была его сердцем, и для Виталия она совершенна. А ошибки, которые они совершили… Иногда двум людям, которые находятся во власти гордыни трудно заметить, куда ведут их поступки, решения. Их ошибки привели их сюда, в эту конкретную ситуацию, которую им только предстоит разрешить. Виту остается лишь надеется, что Дарья сможет смириться с его недостатками, как и он с ее, и принять его таким, какой он есть. Сам он сделает всё для этого, постарается раскрыться. Возможно, его любимая также раскроется однажды, не боясь и не таясь…

Глубоко вздохнув, Виталий заставил себя встать и направиться в душ. Он был измотан. За эти недели трехчасовый сон стал для него обычным делом. Очень хотелось закрыть глаза и отключиться на ближайшие пару суток, но это было невозможно. Нужно закончить дела и только потом он сможет позволить себе отдых. За это время Виту удалось далеко продвинуться в окончательном разрушении бизнеса Бесонова. Организация маленького саботажа на крупной стройке была очень точна в исполнении. Всё было сделано тонко и осторожно, без возможности доказать причастность третьих лиц. Учитывая важность проекта, такое событие стало муссироваться в прессе, заказчики были явно недовольны. Сейчас шла проверка, и если эта проверка выявит хоть какие-то нарушения, то Бесонову несдобровать. А нарушения имели место быть, так что выявление их стало делом времени, да и проверяющая комиссия была неподкупна. Вит и об этом тоже позаботился, намекнув при встрече с главой города о возможной нечистоплотности некоторых подчиненных. Так что была созвана независимая группа экспертов из столицы. Это был единственный стоящий проект Беса, все остальные являлись мелкими, связанными с общим ремонтом жилых зданий. Если Бесонов лишиться этого объекта, то его фирма окажется на грани банкротства, а учитывая возможные неустойки и судебные разбирательства, которые последует после скандала, фирма уж точно не выживет. Все труды Беса, восстановившего компанию отца из пепла, пойдут коту под хвост. Но этим Виталий не ограничится. Слишком запылилась папка с компроматом на отца Бесонова. Тот имел определенные сексуальные пристрастия, причем пристрастия самого Вита на их фоне кажутся забавами маленького ребенка. Бесонов-старший любил контроль, силу и боль. Его возбуждало, когда ближнему было плохо и больно. Проще говоря, он был садистом, причем не только в физическом аспекте, но и моральном. Этот человек любил ломать, крушить, наслаждаясь своей властью. Первая его жена и мать Дениса сбежала от него, и ее даже не остановило наличие маленького ребенка. Вторая жена, молоденькая девушка, насколько известно Виту тихая, спокойная и незамеченная в связях на стороне, уже долгое время являлась грушей для битья. Тому хорошо удавалось скрывать эту грязную тайну. Воронов же собирался раскрыть маленькие секреты этого извращенца. Возможно, его вдова скажет за огласку ему спасибо, учитывая в каком забитом состоянии та прибывала. Смерть мужа не сильно изменило для неё жизнь. Поменялся лишь хозяин. Дениса Бесонова уже никто не спасет. За то, что он пролил, хоть и косвенно, кровь Даши, он поплатиться сполна!

Зайдя в душевую кабину, он потянулся, расслабляя напряженные мышцы. Виталий тосковал по Беляевой. Ему хотелось пойти к ней, прижаться, вздохнуть ее неповторимый запах и просто уснуть, держа девушку в своих руках. Тело буквально ломило от этого желания, но осторожность резко одергивала все его поползновения. Воронов мог отпугнуть Дашу поспешностью, да и, несмотря на то, что вероятнее всего расследование закончится для них скоро и с благополучным исходом, он не хотел рисковать. Хотя сам признавал, что если бы Даша позвала его, то никакая осторожность не удержала бы его. Слишком сильно Вит ее хотел. Слишком сильно, слишком ярко, слишком болезненно, слишком сладко.

В какой-то мере он даже получал удовольствие от этого затишья. Воронов будто бы тянул время, перед тем как насладиться ею сполна. Это характеризовало его как одержимого извращенца, но отнюдь не беспокоило его. То, что Вит получал странное удовольствие от весьма болезненного состояния ожидания, когда он не мог никак выказать свои истинные чувства и потребности к единственной любимой женщине, совершенно точно и давало ему не очень хорошую характеристику. Но Воронов точно знал, что однажды Даша всё равно его примет. Слишком сильна связь между ними, и эту связь не смогли убить ни время, ни предательства, ни боль…

Выйдя из душа, мужчина завернул бедра в белое пушистое полотенце, предвкушая сон, но нежданный гость в ожидающий спальне спутал планы. На кровати вальяжно сидела Даша. Длинные распущенные волосы стремились по плечам, которые в ночном сумраке комнаты казались чернильно-черными. В контрасте с волосами кожа девушки имела молочно-белый цвет, а на лице четко и ярко выделялись огромные синие глаза и алые губы. Стоило Вит глянуть на эти пухлые губы цвета клубники, ему сразу же захотелось завладеть ими, целовать до исступления, попробовать их незабываемый вкус, который был намного-намного вкуснее и насыщеннее вкуса свежей ягоды. Её вкус был незабываемым и неповторимым, который заставлял терять контроль над собственным телом, вызывая инстинкты древних предков — завладеть, защищать, любить…

Собравшись с силами, Вит оторвал взгляд от желанных губ, и понял, что сделал это зря, так как опустил глаза и смог по достоинству оценить наряд девушки. Легкий шелковый халатик бледно-лавандового цвета был надет на ней, причем он был так небрежно запахнут, что вырез горловины открывал прекрасный обзор на грудь Даши, запакованную в черное кружево. Мужчина сглотнул, понимая, что его проверяют на прочность. Тем не менее, Воронов продолжил изучение сидящей перед ним искусительницы, которая с хитрой улыбкой наблюдала за ним. Полы халата были чуть раскинуты, демонстрируя длинные ноги, затянутые в черные чулки на подвязках. Почувствовав, куда именно смотрит Воронов, Даша повторила трюк Шерон Стоун из «Основного инстинкта», медленно перекинув ноги. Мужчина почувствовал, как его пульс отбивает чечетку в голове, а причинное место наливается силой, а всё потому что, как и героиня скандально известного фильма, Беляева не надела трусиков. Искусительница!

— Что ты делаешь? — проскрежетал Воронов, пристально смотря на Дашу и пытаясь взять под контроль собственное либидо.

— А разве не видно? — хихикнула Беляева, откинув за спину свои волосы. Взгляд Вита непроизвольно проследил за ее движением. Он очень любил ее волосы, он по ним с ума сходил. А Даша тем временем медленно встала с кровати, и поступью дикой гибкой тигрицы двинулась к нему. Сейчас она походила на дикую кошку, вышедшую на охоту. Вит с удивлением понял, что объектом ее охоты оказался он сам. — Я нагло, беспардонно, самонадеянно и весьма успешно тебя соблазняю!

От хрипловатого грудного голоса, ему захотелось малодушно зажмуриться, но Вит не мог этого сделать. Воронов, как загипнотизированный, наблюдал, как Даша подходит к нему. Завороженно смотрел в синие глаза, на ее мягкую улыбку и не верил в происходящее. Он еще никогда не видел ее настолько раскрепощенной. Где-то на задворках сознания вспыхнула мысль, что раньше Дарья не была настолько сексуально открытой, она была невинной, а теперь… Виталий безжалостно подавил столь опасные мысли, стараясь не думать о других мужчинах в ее постели. Она сейчас с ним и это главное, остальное принадлежит прошлому. У них есть будущее.

— Обожаю твой запах, — промурлыкала девушка, подойдя к нему вплотную и уткнувшись носом ему в грудь. Лизнула сначала один его сосок, а потом другой, вызвав в теле мужчины такой бурный отклик, что Воронов еле устоял на ногах. — И вкус тоже.

В ход пошли шаловливые руки. Пальчиками обеих рук она провела по его груди и дальше вниз, чуть надавливая и царапая ноготками. Вит просто стоял каменным истуканом и не шевелился, наслаждаясь ее напором, ее страстью. Ему хотелось сию же минуту схватить Дашу, завалить на кровать, войти в ее податливое тело, заполняя собой и не давая возможности отстраниться. Но пока не время. Пусть играется котёнок…

— Тело тоже восхитительно, — продолжала делиться своими впечатлениями Даша, а потом ощутимо укусила и лизнула место укуса, вызывая неконтролируемый стон из его горла. Довольный, сексуальный смех наполнил комнату, проверяя на прочность выдержку Воронова, но он остался стоять на месте. Вит хотел узнать, насколько далеко способна она зайти в этой игре. А Беляева тем временем продолжала истязать его грудь, пробуя на вкус, лаская руками, царапая. Но ее движения имели определенный вектор действия, который был направлен строго вниз.

— Хм-м, что тут у нас? — промычала Даша, снимая с него быстро ставшее ненужным полотенце и отбрасывая его в сторону. — Ты определенно хочешь меня, Воронов!

Самодовольство, звучащее в ее голосе, заставило Виталия приподнять бровь в немом вызове. Даша загадочно улыбнулась и стала опускаться вниз, а голову Воронов заполнили сомнения. Они никогда не занимались оральным сексом. Беляева считала такой вид секса недопустимым и практически сразу поставила запрет на такой вид ласк. Стоило ли сейчас начинать с этого? Она должна понимать, что Вит не требует от нее этого…

— Даша, может не надо? — спросил он ее, схватив за плечо. Несмотря на то, что мысль о том, что она возьмет его член в рот, доставляла Виталию ни с чем несравнимое удовольствие, он противился этому. Ему нужно знать, что Дарья хочет этого.

— Воронов, заткнись, — хмыкнула Даша, совершенно верно истолковав его состояние. Видно, гложущие его сомнения полностью отразились на лице. — Я хочу это сделать, и ты не помешаешь мне это сделать!

— Даш, — несмотря на ее уверенный тон, он все еще сомневался.

— Заткнись и получай удовольствие! — прорычала она, и, взяв в руку его член, поцеловала сначала кончик, чуть облизала, а потом и вовсе полностью взяла его в рот, делая характерные движения рукой у основания и полностью отключая его способность думать и соображать.

Весь его мир сошелся в том наслаждении, которое Даша дарила ему своими губами. Чувствовать ее губы на себе, ее затрудненное дыхание, раскрасневшееся от удовольствия лицо… Это было невероятно. Она получала удовольствие от совершаемых действия. Наслаждение было написано на ее личике, и понимание этого делало Воронова буквально диким. Когда нежные пальчики коснулись яичек и аккуратно приласкали, Вит окончательно лишился рассудка и запустил руки в ее волосы, притягивая к себе ближе. Закинув голову назад, он зарычал, как дикий зверь. Но когда Даша закашлялась, подавившись его плотью, мужчина моментально отрезвел и чуть отстранился, но она удержала его, вцепившись пальцами ему в ягодицы, не желая выпускать свою добычу из рук и рта.

— Не бойся сделать мне больно, — прошептала она, — я не хрустальная.

Снова взяла его член в рот, поощряя его двигаться. И он двигался, но на этот раз аккуратно и медленно, не желая делать ей больно или неприятно, наслаждаясь каждым движением, каждым ее стоном. Ощущения были просто нереальные. Сладкий плен ее рта, мягкий ритм движений, ее ноготки, впивающиеся в задницу, всё это заставляло его разум уплывать далеко-далеко. Даша медленно, но верно подводила его к грани, но Воронов сопротивлялся. Не хотел переступать грань без нее, они должны сделать это вместе. Чуть потянув ее за волосы, он отстранил Дашу от себя, заслужив с ее стороны недовольный взгляд. Сжав губки, девушка попыталась вернуться к прерванному занятию, но Вит крепко удерживал ее голову. Наклонившись, он вцепился в ее губы со всей накопившейся страстью, практически кусая, но Даша не стала отделываться ролью статистки и с энтузиазмом включилась в игру, аккуратно цапнув зубками его язык, разбойничающий в её рту. Тихий рык вырвался из его горла, давая возможность девушке оценить ту запредельную степень возбуждения, до которой она довела его.

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — тихо спросил Вит, в голосе проскальзывали хищные нотки. Сейчас он выглядел немного даже угрожающе, только Даше по ходу дела это нравилось. В ее глазах играли удовлетворенные нотки уверенной в себе женщины, которая заставила потерять контроль своего благоверного.

— Довожу до кондиции? — вопрос был произнесен утвердительным тоном. Ну всё, эта плутовка его довела!

Резко подхватив девушку на руки, Воронов донес её до кровати и швырнул на мягкий матрац. Недолго думая, Даша повернулась на четвереньки и стала отползать, но была быстро поймана в ловушку тела Виталия, который с силой сдавил ее и прижал к своему телу. Оба в унисон застонали. Оба тяжело дышали.

— Куда это ты собралась? — прохрипел мужчина ей в ухо.

Даша ничего не ответила. Не могла. Грудь ее лихорадочно вздымалась и опадала. Виталий улыбнулся, ему только это и нужно было. Он заставит ее полностью потерять над собой контроль. Намотав на руку ее волосы, он оголил нежную шею и стал покрывать ее мелкими поцелуями. Шея всегда являлась эрогенным местом у Беляевой. Его расчет оказался верным и в скором времени, Даша в его руках тихо поскуливала от возбуждения и жажды.

— Вит, — гортанным голосом позвала она.

— Что, дорогая? — спросил Воронов, чуть прикусив ей загривок и проскользнув рукой в халатик, сжал упругую грудь.

— Вит, — повторила она просящим голосом, приподняв попку и потеревшись ею о его восставшее достоинство, чем вызвала у Вита непонятный звук, что-то среднее между смехом и стоном.

— Милая, прекратить? — невинно поинтересовался он, останавливая движение рукой и пытаясь её убрать. Однако, провернуть этот трюк ему не дали. Даша буквально вцепилась в его руку, тихо рыча. От ее хватки на его руках определенно останутся царапины.

— Воронов, — заявила Даша, — если ты меня сейчас не трахнешь, я тебя…

— И что ты сделаешь? — спросил он, игриво прикусив мочку уха, а потом лизнув раковину. Он обязательно обследует её всю, оближет с ног до головы, будет пировать на ее теле. Но это будет чуть позже. А сейчас…

— Я сама тебя трахну! — раздраженно заявила девушка и попыталась перевернуться, но Вит не дал ее произволу воплотиться в жизнь. Он буквально навалился на нее всем телом, прижимая к кровати, и не давая пошевелиться.

— Нет, малыш, трахать сегодня буду я, — удовлетворенно хмыкнул Воронов и чуть отстранившись, буквально содрал с нее бедный халатик. В процессе съема вещи, шелк надрывно затрещал, после чего был отправлен в неизвестном направлении.

При виде нагого тела Даши, на котором были лишь чулки, подвязки и бюстгальтер, Виталий одобрительно заурчал. Округлая белоснежная попка так и манила его, и он не стал сопротивляться собственному желанию, а просто наклонился и укусил манившую плоть, оставляя засос. Даша взвизгнула и попыталась отползти, но сильные руки окружили ее, удерживая на месте. Потом Вит дотянулся до второй округлой половинки и повторил свой ритуал, Даша затарабанила ногами о постель.

— Воронов, твою мать! — зашипела она, как кошка, извиваясь.

— Терпение, малыш, — самодовольно проговорил Вит, выцеловывая дорожку вдоль ее позвоночника, — терпение — это добродетель!

— Ворон, — вдруг успокоившись, Даша обернулась и выразительно посмотрела на него, — я что похожа на добродетельную барышню?

— Нет, — хохотнул Воронов, — ты похожа на девушку, которую сейчас отдерут по полной!

— Угу, — Даша уткнулась головой в истерзанную подушку, — если всё будет продолжаться в таком темпе, то до утра мы точно не управимся!

Виталий проигнорировал ее высказывание и вытянулся во весь рост над ней, после чего его рука снова нашла ее грудь и сжала через кружево. Девушка заерзала, требуя более интенсивной ласки.

— Ах, ты мой ненасытный котенок, — Воронов уткнулся ей в затылок. — Мой нетерпеливый ненасытный котенок!

— Вит, просто войди в меня, — сипло попросила Даша, — мне больно!

И он не смог ей отказать. Воронов вошел в нее, руками сжимая ее бедра, осторожно растягивая и наполняя. Его губы находились на ее плече, нежно покусывая и облизывая белоснежную кожу. Даша же тихо вскрикнула и руками зарылась в одеяло. Дальше было действие, медленно набирающее обороты, переходящее в отчаянное желание, мощное, бьющее по нервам, заставляющее кричать и стонать. Девушка подмахивала ему, пытаясь поддержать бешенный темп, который он задал. Сам же Виталий потерялся в движении, в ее теле. Даже если бы кто-то в данный момент приставил к его голове пушку и приказал остановиться, он бы не смог этого сделать. Мужчина превратился в зверя, полностью подконтрольного своему инстинкту. Его ладони слишком сильно сжимали ее плоть, но он не мог заставить себя разжать руки. Вит вцепился в нее, будто Даша была единственным его спасением на этой земле. Хотя так оно и было.

Запах секса и пота наполнил комнату, а мерно бьющаяся об стенку кровать наверняка разбудила по соседству спящего Олега, но ему было все равно. Сейчас было главным погрузиться в нее, глубже, сильнее, отдавая ей всего себя, заставляя плавиться от жара своей страсти. Под конец Даша уже не могла кричать, лишь тихо постанывала. Он почувствовал, как ее тело напряглось в преддверии оргазма. Девушка надрывно застонала и закинула руку ему на голову, больно цепляясь за волосы. Виталий только усилил свои старания, жестко входя в ее тело, доводя до неистовства. Просунув под девушку руку, мужчина нашел уязвимый бугорок, и зажал его между пальцами, чуть оттянув, даря ей долгожданное освобождение. Закусив губу, Беляева выгнулась под ним, испытывая наслаждение, граничащее с болью. И только после неё Вит позволил себе почувствовать ту же самую агонию экстаза, слепящую вспышку оргазма, практически лишающую разума.

Воронов практически рухнул на свою любовницу, придавливая своим весом. Он понимал, что слишком тяжелый, но его тело отказывалось ему подчиняться. Кое-как мужчина перекатился и лег на спину, уставившись в потолок, пытаясь прийти в себя. Постепенно мозг стал функционировать, и Вит ужаснулся, тому каким образом взял ее. Наверняка у нее останутся синяки и куча засосов.

Повернувшись на бок, он посмотрел на девушку, которая лежала и не шевелилась, уткнувшись в подушку. Вит потянулся и нежно откинул рассыпавшиеся волосы на спину.

— Даша, ты в порядке? — осторожно поинтересовался Виталий, пытаясь не удариться в панику.

— А? Что? — девушка подняла растрепанную головку и посмотрела на него затуманенным взглядом. — Вит, дай мне отойти от самого лучшего секса в моей жизни, а? Я слегка сейчас невменяема, не говоря уж о том, что я не в состоянии ноги свести вместе.

Помимо воли Воронов расплылся в улыбке довольного жизнью мужчины.

— Сейчас приведем тебя в порядок, — пообещал он, поцеловав в макушку, соскоблил свое тело с кровати и прошел в ванную.

Набрав полную ванну теплой воды, Воронов вышел в спальню и залюбовался на совершенно неподвижную Дашу, которая по всей видимости уже спала. Виталий решил, что поторопился с водными процедурами, но Беляева лениво пошевелилась и пробормотала:

— Ну что, готова там моя ванна?

Через пару минут она уже нежилась в теплой водичке, довольно жмурясь, как кошка на солнце. Вит сидел рядом с ванной и нежно наблюдал за ней.

— Спинку потереть? — игриво спросил он, Даша приоткрыла один глаз и покачала головой.

— Вит, я тебя люблю, — спокойно произнесла она, будто делала ему это признание ежедневно на протяжении долгого времени.

Воронов завис. Реально. Он только мог, хлопая глазами, смотреть на нее.

— Эй, а где встречное признание? — спросила она, взмахнув руками, отчего немного пены взметнулось вверх и медленно спланировало на Виталия, который не обратил на это никакого внимания, продолжая все также недоуменно смотреть на нее. Молчание затягивалось, и Даша начала нервничать. Дав себе огромный мысленный подзатыльник Воронов встал на колени, потянулся к ней и смачно поцеловал в губы.

— Конечно, я люблю тебя, дуреха, — прошептал он. — Все эти годы любил, и оставшиеся буду любить! И теперь, когда ты сама призналась в чувствах, я никуда тебя не отпущу, котенок. Надеюсь, ты это прекрасно понимаешь? Я боялся, что тебе понадобится много времени, чтобы простить и забыть прошлое…

Даша рассмеялась и положила ладошку на его колючую щеку.

— Я сама от тебя теперь добровольно не уйду, — хмыкнула она. — А что до прошлого… Я ведь ненавидела тебя, знаешь?

Воронов вздрогнул, будто она его ударила наотмашь. Почувствовав это, Даша положила вторую ладошку на другую его щеку, успокаивая и заставляя посмотреть на нее.

— Я ненавидела тебя, — она заглянула ему в глаза, пытаясь донести свою мысль, — потому что любила. Каждый божий день я мучилась от осознания того, что несмотря на измену, на боль, на потерю ребенка, я все равно тебя любила. Это заставляло меня чувствовать себя тряпкой и тихо ненавидеть тебя, за то, что ты украл мое сердце. Со временем я даже убедила себя, что на полном серьезе ненавижу, только это был самообман. Я всегда любила тебя…

Воронов прервал ее монолог глубоким поцелуем, подумав, что теперь никто и никогда не разлучит их… Он не позволит!