ГЛАВА 88

Руслан видел, как менялись эмоции Зины, она же вся на ладони, как открытая книга. И уловил момент, когда она догадалась, что девушка, в любви которой он признавался, и есть сама Зина. Вместо того, чтобы поступить правильно, ответить на ее призыв к поцелую. Легкий, невинный поцелуй нужен был Зине в первый раз. Но кажется к этой «легкости и невинности» он сам оказался не готов.

Он все испортил, пустив под откос самый важный момент в их отношениях. В возникшем недоразумении между ними виноват только он один. Перекладывать свои глупые ошибки, всю двусмысленность сложившейся ситуации на плечи юной и неопытной Зиночки он не собирался.

Он чувствовал себя слабоумным идиотом, который не может нормально объясниться с любимой девушкой. Старый влюбленный идиот, это его верный диагноз. Он разучился объясняться с девушками, а если быть честным, то и не имел большого опыта. Вся его личная жизнь до встречи с Зиной, череда сплошных неудач, которые он бы с удовольствием стер из памяти, оставив только детей, как самое ценное для себя. И как итог полный крах его семейной жизни с почти бывшей женой. Скорее бы, уже официально поставить точку в их разводе и оставить в прошлом Нору. Ведь он до сих пор, с юридической точки зрения, считается женатым.

Это для него сейчас все очевидно и понятно, все слова и поступки. А Зиночка, с ее мнительностью, конечно, видит ситуацию в другом ракурсе. И он опять накосячил, как бы сказал вездесущий Костик, любивший сунуть везде свой любопытный нос и поучающий взрослых, как жить.

Он не смог отвести от нее взгляда, словно в немой просьбе просил Зину понять его, не находя правильных, понятных ей слов. Боялся сделать лишнее движение, осторожничал со словами, а в итоге все испортил, обидев невольно любимую Зиночку.

Ему казалось, что он ступает по хрупкому тонкому льду, где каждый шаг грозит неминуемой катастрофой, не только для него. Для них обоих. Он судорожно искал причины, почему нельзя сейчас поцеловать Зину. Неоспоримые причины, конечно, были. Но все разумные доводы, почему «нельзя» переходить эту грань, бесследно таяли под напором собственных желаний.

Она совсем рядом, сидит на его коленях, о чем он и мечтать боялся, думая, что до этого шага в их отношениях, еще очень долгий путь. Не говоря уже о поцелуях. Зина вряд ли до конца понимает, каким невероятным искушением является для Руслана. Трепетная, смущенная, взволнованная, безумно соблазнительная. Попроси он ее о чем-то большем в их отношениях, она же, может и не откажет, доверится полностью ему. Об этом было невыносимо думать, приходилось все время себя одергивать и возвращать в реальность.

Ее легкий поцелуй, скорее даже, невинное прикосновение губ, стало для него полной неожиданностью. Вместо того, чтобы ответить, он отпрянул. Но дрожь скрыть не смог, по его телу словно волна тока прошла, прожигая насквозь разум. Когда у мужчины отказывает разум, то куда он держит направление? Именно туда. Надо скрыть от Зиночки собственное возбуждение, она сейчас его не поймет и испугается, настолько сильным было его желание к ней. Обладать, иметь право на нее, на всю полностью, с телом, душой, мыслями и мечтами.

Шокированная Зина на несколько секунд замерла, с удивлением и горькой обидой смотрела на него. Несколько раз моргнула, пытаясь осознать, что сейчас произошло. И тут же сделала неверные выводы, резко сорвалась с его коленей, пытаясь вырваться из кольца его рук.

— Зиночка, подожди. — пытался удержать ее Руслан, не собираясь сейчас отпускать. В недолгой молчаливой борьбе с Зиной, он, несомненно, выиграл. Что ее слабые попытки вырваться против его силы?

Руслан прижал ее к себе, ломая остатки ее сопротивления, руша условные границы между ними, которые сам же по неведению и создал. Непослушные руки обнимали ее, нежную и трепетную. Ладони, забыв об осторожности, ласкали ее легкими прикосновениями, поглаживая спину. Он уткнулся лицом ей в шею, вздыхая полной грудью ее будоражащий женский аромат, усилившийся во сто крат от волнения.

— Зиночка, милая моя, неужели ты ничего не понимаешь? Я не могу… — слабые попытки оправдаться и попросить прощения у Зины, повисли в воздухе. Она не вырывалась больше, не отталкивала, не плакала, не ругалась, позволяя к себе прикасаться. Но оцепенела, застыла, словно каменная, что пугало еще больше.

— Я все понимаю. — еле слышно выдавила из себя с трудом Зина. — Руслан, прости меня…

— Зиночка, милая, это ты прости меня. — он недоумевал. За что Зина просит прощения? И этот сдавленный безжизненный голос, заставил его волноваться еще больше. — Господи, это я идиот. А тебе не за что просить прощения.

— Есть за что. За глупости, за наглость, что позволила себе подумать, что может быть…

— Ты все правильно подумала, Зиночка. — остановил он поток ее самобичевания. — Это я…

— Не успокаивай меня, не надо. Мне и так безумно стыдно. — возразила Зина, набрав полную грудь воздуха, словно перед последним прыжком в пропасть. — Я хоть и полная дура, но все-все понимаю. Я все слышала, как ты разговаривал с Полиной.

— Пойми, Зиночка, я не мог быть до конца честным с дочерью. — искал оправдание себе Руслан, чувствуя, что лед, по которому он ходил нетвердой походкой, трещит, угрожая утянуть его в бездну. — Я не могу сейчас пойти на поводу у Поли, от ее активности можно же сойти с ума. Она же мне мозг выест и тебе жизни не даст.

— Все правильно, Руслан. Значит, я не очень подхожу на ту роль, что предложила тебе твоя дочь? Скажи только честно! Поэтому, да? — она почти умоляла его.

— Нет, все совсем не так, Зиночка. Потому что, это я не посмею тебе предложить эту роль, если ты сама не захочешь. — Руслан бессильно вздохнул. Это мог быть только ее свободный и добровольный выбор. Он не мог ставить Зине условия и ограничивать рамками. Но был сейчас благодарен за ее откровенность. Ту откровенность, на которую не мог решиться сам, все время боясь ее спугнуть и обидеть. Надо было быть более конкретным, а не заходить издалека, еще больше путая Зину. — Зиночка, ты совсем юная, а двое детей… Понимаешь, они не игрушки… У тебя могла бы быть другая жизнь, свободная, легкая, без проблем. Как и положено в юности.

— Мне не нужна другая жизнь, Руслан. Та, что без те… — Зина так и не договорила, выдохнула. — Просто скажи мне и Поле, что ты уже кого-то встретил, кто больше тебе подходит. И я все пойму. Полина тоже тебя поймет, она очень умная девочка. А я сейчас тебя не понимаю совсем…

— Зина, ты о чем? Кого встретил? — чуть не застонал Руслан в голос, от отчаяния. Разговор заходил в тупик, из которого надо срочно искать выход. Он, взрослый мужик, не справился с ситуацией, облажался по полной так, что самому себе захотелось настучать по голове.

— Я не знаю кого…

— Зиночка, ты чего придумываешь? Господи, какая другая? — почти возмутился Руслан, но остановил себя. Зина не виновата, что он ведет себя как последний придурок.

Руслан поднял ее опущенную вниз голову, заставляя посмотреть ему в лицо. Зина не отвернулась, но зажмурилась в протест, отказываясь смотреть ему в глаза. Слезы, которые она пыталась сдержать, градом катились по щекам.

— Руслан, отпусти меня, пожалуйста… Я прошу тебя… — шептала она сквозь всхлипы. — Не держи меня. Я справлюсь со всем сама.

— Мышка моя любимая, прости, не могу тебя отпустить. — он нежными прикосновениями ладоней стирал ее слезы. Потянулся к ее до сих пор закрытым глазам, поцеловал отдельно каждый любимый глазик. Осторожно заправил за ушко выбившийся локон, который упал, закрывая ее лицо. — Я ни о ком другом, кроме тебя, думать не могу. Уже давно.

Зина в ответ только качала отрицательно головой, не желая его слушать. Заслужено, что говорить. Сам виноват, что довел ситуацию до крайности.

— Зиночка, посмотри на меня. — он безостановочно, почти вслепую зацеловывал ее лицо, крепко прижимая к себя.

Легкими поцелуями покрывал ее заплаканное лицо, стирая губами новые соленые слезинки, не в силах остановится. Милый носик, сладкие щечки, любимые глазки, щекочущие губы реснички, нахмуренный лобик. Ничего не пропустить. И вернуть ей «легкий и невинный» поцелуй в губы. Как через несколько секунд оторвался от ее губ, так и не поцеловав по настоящему, не знал.

В голове только набатом било «нельзя, не сейчас», что и дало ему возможность не сойти с ума от близости ее губ, которые хотел целовать со всей силой. Приоткрыть, позволить себе исследовать сладость ее невинных и еще не целованных губ. Быть первым и единственным, кому позволено будет ее целовать.

Все к черту, если уже стоишь над пропастью, надо лететь в бездну. Словно какой-то спусковой механизм щелкнул в голове, сметая последние сомнения. Чуть Зину не довел до инфаркта, и сам извелся. Дороги назад нет, он сжигал мосты, перекрывая им обоим пути для отступления. Милая Зиночка еще не знала, на что он ее обрекал. Какая ее жизнь ждала рядом с ним? Он уже не отпустит ее от себя, никогда. Зина только его, только для него.

Почему не сказал все сразу прямо? Почему придумал какой-то обходной план, выцеживая из себя слова, которые сейчас словно лились нескончаемым потоком из него. Как будто, он боялся остановиться и не успеть все ей сказать.

— Никакой другой нет и не было. Только ты. Только тебя люблю. Зиночка, прости меня, старого дурака, если сможешь. Я пытался сказать все по-другому, думал, ты догадаешься, у тебя будет выбор, принимать или нет. Я же не отпущу тебя. Никогда. Не смогу уже без тебя. Только моя…

Руслану оставалось только молиться, чтобы Зина простила его и приняла все признания, не смотря на ужасное косноязычие. Руслан был опустошен и тешил себя надеждой, что рано или поздно заслужит прощение своей любимой Зиночки. Обещая себе, что никогда больше не обидит ее недомолвками. Будет любить и не скрывать от нее ничего.

Зине казалось, что последние минуты она куда-то падает на огромной скорости или летит в черную дыру. Виной тому был любимый Руслан. Зина была уверенна, что он не специально ее мучает, но легче от этого понимания не становилось. Она не знала, что душевная боль может быть такой сильной, сдавливать в стальных тисках сердце, останавливать дыхание. Было одно желание, бежать без оглядки, кричать в голос от охватившего отчаянья.

От невыносимой боли в какой-то момент все стало безразличным, словно душу сковал арктический холод. Она просто хотела ясности и окончательного понимания, что происходит между ней и Русланом. Его непонятные ответы и странные «прости» путали еще больше. Она перешла на мольбы, не понимая, зачем Руслан ее удерживает? И уже ничего не хотела слушать. Все и так предельно понятно.

Если бы ей в любви так «по-иезуитски» признавался кто-то другой, не Руслан, она бы никогда в жизни не поверила. Сквозь пелену тумана, которым незримо была окутана Зина, начали доходить его слова о любви, приводя в еще большее смятение. Первой мыслью было, что он делает это из жалости. Но ей казалось, что она достаточно узнала Руслана за это время. Он не способен на намеренную жестокость, тем более, по отношению к ней.

В любовных романах, которые с упоением читала Зина, главные герои так невероятно красиво признаются в любви. При чтении трепещешь от предвкушения, сердце сладко замирает в ожидании и потом с радостью отпускает, когда признание между героями состоялось.

Почему у нее все случилось совсем не так, как пишут в романах? Скорее всего, Руслан никогда не читал любовных романов. Он предпочитает серьезные книги о разных войнах, в отличии от самой Зины. Мама была уничижительного мнения о всех мужчинах земли и ругалась, когда видела Зину с очередной любовной историей в мягкой обложке. Говорила, что забивает Зина себе голову пустяками, принцев в реальности нет, одни похотливые мужики, которые за словами о любви, тут же требуют разврата и извращений. Один блуд у них на уме, а любви на свете не существует. Пусть мама и права в чем-то, но она просто еще не знала, какой замечательный и необыкновенный Руслан. Он же ведь совсем другой, совсем не похожий на типаж, отписываемый мамой.

И мама ошиблась в главном, любовь существует, даже если принцев нет.

Зина так долго грезила о нем, о словах любви, которые мог бы сказать ей Руслан. Что когда услышала их, это почему-то не перевернуло ее мир вверх тормашками, как ожидалось. Зина не знала, сколько ей потребуется времени, чтобы прийти в себя, принять его слова, что-то ответить. Сказать, что тоже безумно любит его одного, уже давно. Но на нее напала немота. Оно представляла себя в защитном коконе и не хотела выбираться из него в реальность.

Руслан любит меня, повторяла она про себя, как мантру, привыкая к новому откровению. Невероятно, что несбыточная мечта была так рядом, на расстоянии вытянутой руки. Не понимала, зачем Руслан все так усложнил до предела, довел ее до края, за которым одна непроглядная тьма, а потом неожиданно, в последний момент, снова вернул к свету.

Руслан обнимал ее, нежно прикасался, целовал лицо, шептал слова о прощении. Но не требовал от нее никаких слов и действий, давая ей время прийти в себя. Зина не знала, сколько прошло времени, когда начала адекватно воспринимать действительность. Чувствовать каждое обжигающее прикосновение Руслана, таять от его легких поцелуев, млеть от его ласковых ладоней, что нежно касались волос. Он пропускал ее волосы сквозь пальцы, как делал это в ту ночь, когда отмечали его день рождения.

У Зины было большое количество не озвученных вопросов, на которые она хотела бы получить ясные и конкретные ответы. Она на несколько секунд позволила себе оглянуться в прошлое, чтобы понять, где та точка отчета, когда Руслан понял, что любит ее. И не могла понять. Но только сейчас, многие его поступки и слова представали в ином свете. Как долго она была слепой, не видя ничего дальше своего глупого носа.

Зина не знала, как вести себя дальше с Русланом. Что нужно говорить и делать? Как им быть дальше? Может, у Руслана были ответы хотя бы на эти вопросы? Но Зина так и не решилась задать их, кажется, исчерпав свой запас смелости на сегодня.

Вдруг вспомнились все предупреждения Кости. Как давно все знал Костя, специально изводя ее своими мелкими издевками? Конечно, из самых лучших побуждений. Костя, всех кого любит и ценит, троллит с особенными изысками. Или он промолчал, соблюдая мужскую солидарность?

— Мышка моя любимая, ты простишь меня? — Руслану, видимо, понравилось сравнивать ее с мышкой. Зина была не против, настолько ласково это звучало в его исполнении, с особым подтекстом, понятным только им двоим. Но ей по-прежнему хотелось оставаться для него и солнышком, как он раньше называл ее.

Разве могла она долго обижаться на Руслана, когда он так просит о прощении?

Руслан терпеливо ждал, когда Зиночка успокоится, снова вернется к нему в реальность, уже с прощением. Ему какое-то время казалось, что она витает где-то далеко и не слышала его слова, но он продолжал шептать ей, как сильно любит ее, не в силах уже остановиться. Не в состоянии перестать прикасаться к ней, почти дышать ей, вздыхая полной грудью ее невероятный волнующий аромат. То, от чего раньше он бежал, как чумной, сейчас он этим позволял себе наслаждаться, надеясь, что не переступит дозволенную границу.

Он не ждал от Зины ответных признаний, хотя очень хотел услышать и ее «люблю». Вот, даже когда уверен, что тебя любят искренне, всем сердцем, все равно хочется услышать такое долгожданное «люблю».

Он сразу уловил момент, когда Зиночка стала воспринимать действительность. Напряжение не покинуло ее тело, но она перестала быть словно застывшей в камне, реагируя на каждое его легкое прикосновение. Частое дыхание Зины и дрожь по телу, которое он ощутил под своими ладонями, стали для него знаком, что она чувствует и воспринимает его.

— Зиночка, милая, поговори со мной… — шептал он, зарывшись в ее распущенные волосы лицом.

Покрывал легкими невесомыми поцелуями ее шею, не в состоянии оторваться от нее хоть на секунду, потакая собственным неуемным желаниям. Всегда хотел ее обнимать и целовать и не мог себе позволить. Небольшая компенсация для его мужского эго. Главное, удержать контроль над собой, не перейдя границу, за которой Зина могла бы огреть его, чем-нибудь тяжелым, чтобы не увлекался.

Потерпи, уговаривал он себя, у вас все будет потом. Сейчас ему необходимо подстроиться под Зину. Это в его-то возрасте уже трудно обходиться невинными поцелуями и прикосновениями, а для любимой Зиночки все в первый раз. Он не должен все между ними испортить своими назойливыми приставаниями к девушке.

— Руслан, я не знаю, что сказать… — тихо прошептала Зина, уткнувшись ему в плечо. И сама обняла его, впервые и осознано. Это можно принять как знак прощения или рано еще радоваться?

— Просто поговори. Хочу слышать твой голос. — попросил Руслан. Но решил перевести разговор на отвлеченную тему, и сердито пожаловался. Ведь, самое главное, сейчас разговорить ее. — Какой-то… короче, нехороший человек, мне сегодня на шашлыках подлил в сок алкоголь. Зина, ты не подумай, я не оправдываюсь за свое поведение. Но кто-то знал, что мне нельзя пить и сделал это исподтишка.

— Ты выяснил, кто это сделал?

— Нет еще, но догадки есть. «Свои» вряд ли такую гадость сделали. Все «свои» знают, что я не буду выпивать в незнакомой компании. Мало ли что, может случиться. Зачем все усложнять себе и другим? Тем более, когда рядом дочь и все видит.

— У меня тоже есть догадки, кто бы это мог быть. Ты не подумай… — призналась Зина, несколько замешкавшись, но все же выдала свою версию. — Но мне кажется, что это та женщина, Галина. Это отвратительно, знать и вот так, втихомолку спаивать человека.

— Согласен. Так и есть. Тоже думаю на эту Галину. Безрассудно как-то вышло.

Неудачный оборот приобрел разговор. Руслан совершенно не хотел обсуждать сейчас с Зиной Галину и ее глупые мотивы. И чего эта Фифа хотела добиться, спаивая его? Не трудно догадаться. Надо срочно сворачивать разговор об алкоголе и других женщинах. Опять он делает все наперекосяк.

Спросить о деревне или свадьбе? Был еще один вопрос, который волновал Руслана. Может, вопрос о Косте поможет им поддержать разговор, чтобы Зиночка больше не замыкалась в себе?

— Зиночка, расскажи, а что Костя тебе сегодня рассказывал такое увлекательное?

Руслан постарался удалить из тона ревнивые нотки, зная, что между Костей и Зиной исключительно дружеские отношения. Но трудно не завидовать, видя, с какой легкостью и удовольствием они общаются между собой. Затейник Костя мог говорить о чем угодно с Зиной. Руслан только надеялся, что эта тема поможет Зиночке расслабиться.

— Нет, не могу сказать. — не раздумывая, отклонила его вопрос Зина, густо краснея. Она явно занервничала после вопроса о Косте.

Руслан не стал настаивать, как бы ему не хотелось узнать, о чем таком «увлекательном» был разговор у Кости с Зиной, что она отказывается говорить?

Зина была благодарна Руслану, что он специально перевел разговор на отвлеченные темы. Ей необходимо время, чтобы пережить все произошедшее сегодня. Принять все изменения в их отношениях. Она смущалась напрямую задавать волнующие ее вопросы, или на чем-то настаивать.

Больше всего хотелось узнать, как им быть дальше?

Впрочем, в этом вопросе, она готова полностью положиться на Руслана, он взрослее и опытнее, он знает, как сделать лучше для них. Если исключить его сегодняшние «сложные» признания в любви. Но даже в этом его можно понять. Он хотел как лучше, она не сомневалась уже ни секунды. Это сама Зина оказалась непроходимо глупой и недогадливой.

Руслан всегда знал, что делать, говорить, какой выход найти из затруднительной ситуации. Он же столько раз ее выручал и помогал, беря все проблемы Зины на свои плечи. Ему можно доверять, как самой себе. Он так невероятно терпелив и всегда внимателен к ней.

Зине даже показалось, что за ее спиной вырастают крылья, хотелось расправить их и лететь вольной птицей, делясь своим счастьем с другими. С ней случилось самое невероятное в жизни, Руслан любит ее.

Как заглянуть в будущее и узнать, что их ждет? Зина не знала, какие слова подобрать и как задать все вопросы. Но Руслан словно почувствовал ее волнение и желание что-то спросить, потому что сам предложил.

— Зиночка, что ты хочешь спросить? Спрашивай все, что хочешь. Я постараюсь ответить.

— Руслан, та девушка, о которой ты говорил вначале… Которая тебе нравится… — замялась Зина, решив перейти на «иносказательность», которой раньше грешил Руслан, путая ее. Но вдруг оказалось, что легче говорить о себе в третьем лице, чем напрямую. Словно о каких-то других людях беседу ведешь.

— Что с той девушкой? — забеспокоился Руслан, но поддержал ее условную «шифровку».

— Скажи, ты подождешь ее? Она не разонравится тебе потом? — решилась спросить Зина, судорожно вздохнув. Ей казалось, что лимит ее смелости исчерпан на сегодня, но Руслан так внимательно слушает ее и следит за каждым движением, вдохновляя ее на откровенность.

— Зиночка, милая, о чем ты думаешь? Знаешь, я… — он сокрушенно покачал головой. Но Зина не дала ему договорить, перебив на полуслове.

— Руслан, подожди, пожалуйста. — попросила она, путаясь в словах от волнения. — Я хочу сказать. Я же знаю эту девушку… Я знаю, что она всегда будет ждать тебя… Только не обмани ее… Она тебя очень любит… Ей больше никто не нужен… Она больше ни с кем не сможет больше быть, только с тобой… У нее были возможности, но она не смогла…

— Расскажи мне про нее… — с тоской в голосе попросил Руслан, тяжело вздохнув. Наверное, он не хотел ей подыгрывать, но не спорил. — Почему она не может, если пыталась? Зиночка, я очень хочу об этом знать…Я все хочу о ней знать.

— Она все время думает только о тебе… Идет на свидание, в кино, и представляет, что это мог бы быть ты, а не этот чужой парень, к которому равнодушна…

— Много было у нее свиданий? Зиночка, расскажи все.

Было видно, что Руслан занервничал, услышав о свиданиях. Он говорит тихо, мягко, но настойчиво. Неужели он ревнует? Зина спрятала улыбку от него, чтобы не раздражать своим открытием. Но на душе разливалась еще большая уверенность, придавая ей больше смелости.

— Много приглашали, но она отказывается от свиданий… Не хочет ни с кем другим… Ее даже никто не целовал, кроме одного парня…

— Господи, Зина, кто этот парень…? — Руслан невольно повысил голос на выдохе. Отклонился, чтобы посмотреть Зине в лицо, желая в ее глазах найти все ответы.

Изумление в его взгляде смешалось с недоумением. Зина прикусила губу, стараясь сохранять серьезный вид, но так хотелось улыбнуться, обнять его еще крепче и расцеловать. Сказать, что любит только его и безумно счастлива с ним.

Сделаны совсем маленькие шажочки навстречу Руслану, но Зина могла почти гордиться собой, преодолевая барьер за барьером, которых так много оказалось между ними. Она снова может дышать рядом с ним, говорить, задавать разные вопросы. И даже немного поддразнивать, что получилось совсем невольно. Оказалось, что это даже может быть приятным.

Разговор принял явно неожиданный оборот для Руслана. Какие и с кем у нее были поцелуи? Его любимая Зиночка целовалась с кем-то другим? Ему казалось, что он почти все знает о Зине, больше, чем кто-либо другой. Нет, исключение было, звали его Костя, только он, кажется, знал больше самого Руслана. Но когда же сам Руслан успел прозевать такое событие в жизни Зиночки? Он не успокоится, пока не выяснит.

— Зиночка, не молчи, скажи, что это за парень? — настаивал он, стараясь смягчить собственное раздражение, но ревность неудержимо рвала все внутри в клочья.

Сначала узнать имя, всевозможные подробности, потом действовать на «устранение». Конечно, устранение из жизни Зиночки. Несмотря, на свою, в данный момент моральную готовность убить кого-то из-за Зины, понимал, что вряд ли способен на физическое устранение потенциального соперника. Есть черта, где ты готов убить врага на войне, в схватке за жизнь. Поскольку это вопрос собственного выживания, самый главный человеческий инстинкт. И совсем другое, решиться убить условного врага в мирной жизни, когда твоей жизни ничего не угрожает, кроме разочарования и одиночества.

— Два года назад, она сама попросила одного парня поцеловать ее… Это было так стыдно. — с трудом признавалась Зина, уткнувшись носом ему в плечо. — Это было ночью, на даче у сестры. И не совсем по-настоящему.

— Зиночка, и все? Больше ничего потом не было? Ни с кем другим? — уточнил Русла, выдыхая уже с огромным облегчением. Поскольку тем «самым парнем» был он сам. Но Зина в эти несколько минут заставила его сильно понервничать, строя безумные догадки, что там за парень появился у Зины, а он был ни сном, ни духом. Хотя всегда старался быть в курсе всех событий в жизни Зины.

— Не было. С кем? Она бы не смогла с кем-то другим, только с любимым. По-другому было бы неправильно, понимаешь?

— Зиночка, я не ожидал, что все так будет. — решил он разъяснить ситуацию для Зины, теперь она имела право знать. Вряд ли она понимает, что тогда с ним происходило. И если Зина хочет говорить о «них» в третьих лицах, то он готов ее поддержать, ведь сам виноват. — Понимаешь, тогда, два года назад «тому» парню пришлось нелегко, ему хотелось по-настоящему поцеловать девушку, но он не смог себе позволить. Парень потом всю ночь не спал. И встреча с той девушкой, два года назад, все перевернула в его жизни. Хотя раньше, он даже не позволял себе допустить мысли быть с ней…

— Я не знала… — ошарашенно прошептала Зина. Она была явно огорчена, что столько времени прошло в незнании о чувствах друг друга.

— Зина, прости, что не знала. Нельзя было тогда и сейчас нельзя. — неохотно пояснил Руслан. Но если бы у него появилась возможность последние два дня отмотать назад, он бы ничего менять уже не стал. Самое трудное объяснение в жизни, за которое ему потом будет безумно стыдно, уже состоялось.

— Уже все «можно». — Зина специально выделила «можно». — Девушка уже все знает.

— Зиночка, ты не понимаешь. — Руслана немного пугали ее заявления про «все можно», которые рисовали в воображении невероятные картины. Зина сама не знает, на что провоцируют ее слова.

— Руслан, девушка теперь все знает. Ты же не заберешь свои слова обратно? — она заметно побледнела, губы опять задрожали. — Ты же не скажешь, что все это шутка или розыгрыш? Эта девушка… Она не вынесет этого. Лучше сразу умереть.

— Господи, Зина, о чем ты? — разговор опять принимал неверное направление. Ужас какой-то, как ей такое в голову могло прийти? Но надо знать запредельную мнительность Зину, чтобы попытаться понять, какие мрачные картины подсказывает ей бурное воображение.

— О словах, что уже сказаны. — не очень уверенно ответила Зина, завозившись на его коленях.

— Зина, я не о словах… Я не заберу ни одного слова, что уже сказал. Я так долго хотел признаться во всем.

— О чем тогда? — перебила его Зина с намечающейся паникой в голосе. — Руслан, о чем ты?

— О поцелуях. Я об этом «нельзя» сказал. — нужна абсолютная ясность в разговоре. Они вроде говорили о поцелуе, что не имел права состояться два года назад. Как их опять понесло в другую сторону? — Я бы очень хотел, но нельзя. Зиночка, милая, ты понимаешь?

— Ооо… Об этом… — выдохнула изумленно Зина, стараясь избегать его пристального взгляда. — Я не очень понимаю, почему «нельзя». Что-то мешает?

Недавно она бледнела, а сейчас сидела вся пунцовая, нервно покусывая губы. Как попросить Зину не делать этого, не кусать губы? Стало что-то очень жарко, он чувствовал, как пот стекает по нервно напряженной спине. Не сводил взгляда с ее манящих губ, которые были рождены для поцелуев только с ним, и боялся лишний раз шевельнуться.

— Может, совесть, принципы, уважение, страх, глупые предрассудки? — предложил несколько ответов на выбор Руслан.

— Возможно, глупые предрассудки? — предложила смущенно она. — С предрассудками надо бороться, ведь да?

Зина переместилась на его коленях еще ближе к нему, если это было возможно. Протянула руку к его лицу, нежно касаясь изуродованной щеки. Провела пальцами вдоль рубца. Он уловил слегка сумасшедший и отчаянный блеск в ее глазах, словно она на что-то важное решалась.

Одна часть его сознания побаивалась даже легкой ответной активности Зины, поскольку ему трудно себя сдерживать, бесконечно уговаривая потерпеть и подождать. Другая замерла в предвкушении, готовая наброситься на Зину, смять, подчинить, сделать своей. И не ждать, ведь сама Зина выбрала «глупые предрассудки». Ведь это правильный ответ. Он отчаянно надеялся именно на этот ответ.

Может, Зиночке неудобно сидеть? Она предприняла еще несколько попыток переместиться на его коленях. Руслан же пытался удержать ее чуть подальше, чтобы Зиночка не поняла, насколько он сейчас перевозбужден. И какие черти пляшут в его голове, искушая его на что-то большее с ней.

— Зиночка, пожалуйста, сядь, как тебе удобно, и не ерзай. — вынужден был попросить Руслан.

— Что-то не так…? — Зина замерла на месте, с недоверием посмотрев на него.

— Зиночка, ну я… — не говорить же ей, на самом деле, что его беспокоит. — Я хотел, чтобы тебе было удобно.

— Руслан, скажи честно, что не так. — почти потребовала Зина. — Не делай так больше, пожалуйста. Я хочу тебя всегда понимать.

— Зиночка, тебе могут не понравится ответы. — честно предупредил Руслан, вспоминая свое обещание быть абсолютно честным с ней и не скрывать ничего от Зины. Но ситуация была весьма двусмысленной, требовалось особенно тщательно подобрать слова, и в тоже время не вводить заново Зину в заблуждение.

— Руслан, говори со мной, как есть. Мое сердце просто не выдержит, если мне опять придется путаться в догадках. Не делай со мной это снова. — попросила она ясности в его ответах. Руслан был полностью согласен с ее упреками.

— Мышка моя, я взрослый мужчина. Твое присутствие провоцирует меня на некоторые желания. Мужчинам иногда бывает трудно управлять этим процессом… Понимаешь, все происходит помимо их воли. — Руслан постарался, как можно более четко сформулировать возникшую проблему, про примитивно и предательски устроенную физиологию мужчин. Рано или поздно, им придется обсуждать и эти, очень интимные темы. — Зиночка, ты не должна волноваться или думать, что что-то должна мне. Милая, я не обижу тебя никогда.

Руслан уже стал жалеть, что высказался с такой прямотой, поскольку Зина становилась все более пунцовой, если это было возможно. Она смущенно отводила глаза, боясь лишний раз шевельнуться. Все-таки, рано он поднял эту щекотливую тему. Его милая Зиночка неопытная, но он не сомневался, что она в курсе, что происходит между мужчиной и женщиной в отношениях.

— Руслан, я все поняла… — нашла в себе силы прошептать Зина, находясь в полном смятении чувств. — Я думаю, что…

— Зиночка, извини меня. — тихо перебил ее Руслан, боясь, что ее слова возможного согласия сейчас взорвут бушующий на пределе ядерный реактор у него в голове. — Мы потом все обсудим. Я обещаю тебе, что торопиться мы не будем.

— Руслан, я не маленькая, я все понимаю. Мне почти семнадцать лет.

— Зина, я знаю, что тебе почти семнадцать. В этом-то вся и проблема. — неохотно признался Руслан.

— Нет этих проблем, ты их придумал. Эти проблемы зовутся предрассудками. — Зина говорила тихо, но частое дыхание выдавало ее безумное волнение.

Он чувствовал, как ее трясет, словно в ознобе. Ее дрожью заразился и он сам, непослушными руками пытался успокаивающе погладить по плечам. Но ладони уже обхватывали ее лицо, притягивая к себе, неумолимо сокращая между ними расстояние до нескольких миллиметров. Лицом к лицу, глаза в глаза, не отрывая взгляда. Никаких резких движений, есть еще время, несколько секунд, чтобы суметь остановиться. Но кажется, уже поздно.

Неистовая решимость и сумасшедшая уверенность в ее взгляде что-то окончательно ломало и крушило в его голове. Тот самый реактор, который он пытался удержать от неминуемой катастрофы, разорвался в голове, разлетаясь на тысячи ярких вспышек, оглушая и ослепляя его. Последнее, что он услышал от Зины, еще в состоянии воспринять, поймав губами шепот ее долгожданных признаний:

— Люблю тебя…