ГЛАВА 101

Зина не могла долго молчать, пока Руслан отвозил ее из больницы домой.

— Твой дедушка волшебник! — искренне восхитилась она. — Маму способны растрогать только дети. Она любит Юлиных мальчишек. А тут, у меня нет слов…

— Да, дед удивил. — согласился Руслан. Трудно поспорить с Зиной, и вроде хочется с ней в унисон восхититься, но у него столько сомнений накопилось. С Алевтиной Семеновной, как по хрупкому льду осторожными шажочками пробираешься, не зная, при каком следующем шаге провалится нога, затянув в ледяную прорубь.

— Он тебе сказал, о чем говорил с мамой? Она мне не призналась. Только сказала, что извинилась перед тобой.

— Нет, он только сокрушался, что его рано увезли. — про остальной разговор с дедом, он предпочел умолчать, чтобы не шокировать Зину наполеоновскими планами деда. — И да, мама твоя извинилась.

Зина не успела ответить ему, так как у Руслана поступил входящий вызов от деда. Он недоумевал, что забыл сказать ему дед? Пока отвозил его домой, вроде все обсудили. Он даже дома успел побывать, с родителями перекинуться парой фраз, отца поблагодарить за помощь. Детей поцеловал на ночь, Полине прочитал сказку. Но как только дочь узнала от зашедшего в комнату деда, что его ждет Зина, тут же прогнала с наставлениями, чтобы он быстрее ехал, спасал Зину от всех бед. Тогда она точно влюбиться, увидит, какой он заботливый и умеет решать все проблемы.

— Русик, верни мой паспорт! — без лишних заходов около важной темы, потребовал Вилен.

— У меня его нет, ты же знаешь. — насторожился Руслан, с тревогой догадываясь, с чего это дед, опять завел разговор про паспорт.

— Скажи своим упрямым родителям, чтобы отдали.

— Дед, тебе он ночью сейчас зачем нужен?

— Для уверенности, лучше спать буду. Знаешь ли, вот кто меня будет рассматривать по-настоящему для серьезных отношений без паспорта? — настойчиво спрашивал Вилен. — Ты вернешься домой? Я тебя подожду тогда.

— Я не знаю, когда вернусь. Ложись спать и не жди меня. — ответил Руслан, понимая, что дома его ждет суровая битва за паспорт деда, который родители изъяли у деда в очередной раз, когда тот надумал жениться на мошеннице, почти разорившей Вилена Захаровича.

— Ты с Зиночкой, да? Тогда не спеши домой. Это важнее, чем мой паспорт. — смилостивился Вилен. — Мне кажется, Русик, у тебя появился реальный шанс. Не профукай его.

— Да, я везу Зину домой.

— Знаешь, Русик, что-то в ней изменилось, мне так показалось. — не унимался Вилен. — У меня мало времени было, и я еще от ее мамы не пришел в себя.

— Тебе показалось. — ровно ответил Руслан, не желая развивать любимую тему деда и Полины по поводу Зины. Единственное, они немного сбавили обороты в настойчивых рекомендациях и советах, как правильно влюбить в себя девушку. Но Руслан понимал, что это явление временное.

— Ты вот деду не доверяешь, все противишься, но я тебе все равно подсоблю в этом деле. — пообещал Вилен и тут же отключился, без лишних прощаний. Для Руслана обещания деда прозвучали, как угроза.

— Что случилось? — спросила обеспокоенная Зина. Она видела, что Руслан не очень доволен разговором и хмурится. — Какие проблемы?

— Зина, я все-таки должен тебе сказать, как есть. — неохотно проговорил Руслан. — Дед сильно вдохновлен идей жениться на твоей маме.

— Не может быть! — изумлению Зины не было предела. Она даже представить себе подобного не могла. Общение в больнице мамы и дедушки Руслана быоа скорее дружеской и душевной беседой, или ей так показалось?

— К сожалению, может. — Руслан не сомневался в деде, у того напрочь отсутствовали ограничители.

— Ты против, да? Твой дед очень положительный мужчина, так мама сказала.

— Зиночка, мой дед самый замечательный дед на свете. — он постарался пояснить для Зины более деликатно проблему возможных сложностей, которые могут возникнуть в силу возраста деда и его болезней. — Но чтобы быть мужем для твоей мамы, он уже не в том возрасте. Вряд ли твою маму устроит, что он сможет ее только за ручки держать и комплименты витиеватые говорить.

— Руслан, я не знаю… — растерялась Зина, понимая, к каким выводам он ее склонял. Она еще не определилась, как относиться к новости о серьезных намерениях Вилена Захаровича. И как могла бы отнестись к этой идее мама. — У нас с тобой, ведь тоже сейчас такие отношения…

— Зина, я надеюсь, тебя не шокирует, что между нами это явление временное? — Руслану оставалось только удивиться сравнениям Зины.

— Кофе мне сваришь, а то я валюсь с ног? Засну в дороге.

Попросил Руслан, уже дома у Зины. По пути они заехали в магазин за продуктами, он занес тяжелые пакеты. Не хотел оставлять ее одну, но и ночевать у нее было не самой лучшей идеей, по многим причинам. Как раз во время кофейной паузы, он должен был решить вопрос о том, с кем останется на ночь Зина? Отвезти ее к сестре Юле или вызвать опять Костика ей в компанию? Конечно, было велико желание остаться самому с Зиной. Но он бы за свои благие намерения в ее отношении сейчас и ломаного гроша не дал.

— Зиночка, и телефон мне надо зарядить.

— В комнате у меня зарядник. — ответила ему Зина, шустро суетящаяся на кухне, успевающая и кофе поставить и пакеты разбирать. — Я тебе туда и кофе сейчас принесу.

Зина очень хотела, чтобы Руслан с ней остался, но он что-то молчал, не высказывая своего мнения. Значит, она спросит сама, на это у нее точно хватит смелости.

Она, зайдя в свою комнату с подносом, с приготовленным кофе, предвкушая совместный уютный вечер вдвоем, так и застыла на пороге. Руслан спал полулежа на ее кровати, уткнувшись лицом в ее подушку. Ноги свисали на пол. В такой позе ему неудобно, будет потом все тело ломить.

Кажется, вопрос с ночевкой Руслана решился сам собой.

Зина, стараясь его не разбудить, потянула за ноги и положила его на кровать. С трудом, пыхтя, передвинула тяжелое мужское тело полностью на кровать. Накрыла заботливо пледом и присела рядом. Несколько минут пила кофе, который готовила ему и любовалась Русланом в своей кровати. Чарующая и волнующая картина.

Не хотелось от него уходить, но нужно было навести порядок на кухне. Она не любила оставлять до утра немытую посуду и разбросанные вещи. Потом и любопытство ее одолело, когда она вспомнила про упаковки с подарками. Зина пошла в комнату мамы, где все поверхности были усеяны пакетами и красивыми упаковками. Стала с предвкушением все разворачивать и рассматривать.

Духи, красивое нижнее белье, разная одежда, планшет, корзинка с цветами, любимые конфеты с кокосовой стружкой. Мягкая игрушка в виде симпатичной мышки, она даже знала, от кого. Мышку она поставила на самое видное место и долго любовалась. Руслан подарил ее со своим смыслом. Теперь у Зины появилась еще одна любимая игрушка, с которой можно спать. Ну и что, что ей уже семнадцать и она почти взрослая? Спать с подарком от любимого, пока его нет рядом, никто ней не запретит.

Зина все откладывала открытие самого большого пакета, с тревогой поглядывая на яркую упаковку. Словно знала, что за подарок ей подготовили, и боялась удостовериться, что не ошиблась. Когда она развернула подарок, к сожалению, ошибки не вышло. Хорошо упакованная, проложенная фирменной бумагой, в качестве самого дорогого подарка, лежала роскошная шуба нежного шоколадного оттенка.

Она развернула ее, не смогла себе отказать в этом, шуба оказалось длинной, с капюшоном. Такая шубка могла быть пределом мечтаний любой девчонки ее возраста. Зина даже боялась представить, сколько этот подарок может стоить. Она примерила шубу, идеально подобран размер, и цвет очень хорошо подходил под ее внешность.

Но что делать дальше, она не знала. Ставить в упрек Руслану или закатывать истерики, глупо и некрасиво с ее стороны. Он столько для нее сделал, а тут она с капризами «шубу не хочу». Это только расстроит его. Несомненно, он старался для нее, не понимая тайного подсмысла своего подарка. Зина с огорчением сняла шубу. Повесила на плечики, зацепив вешалку на дверцу шкафа, оставив висеть шубу снаружи.

Когда Руслан проснется, надо поговорить с ним. Она подхватила мягкую мышку и пошла в свою комнату. Руслан крепко спал, обнимая ее подушку. Зина переоделась в темноте, найдя свою пижаму на ощупь в шкафу и не раздумывая, легла с ним рядом. Кровать была несколько тесновата для двоих, но Зине было важнее полежать с ним рядом.

Как только она чуть подвинула Руслана и легла рядом, прижимаясь к его боку спиной, он тут же среагировал, взяв ее в крепкий захват своих объятий, даже не проснувшись. Зина поудобнее устроилась, помня и о своем комфорте. Спать она особо не хотела, Руслана будить для разговоров неудобно. Он, которому достаточно пять часов в сутки для сна, явно замотался и устал, что уснул, не дождавшись ее бодрящего кофе.

Но ведь можно с ним и так провести время, нежась в его крепких объятиях. Зина не заметила, в какой момент тоже задремала, позволив унестись в своих мечтах в волшебные заоблачные дали, где исполнялись самые сокровенные желания.

Рядом с Русланом, обнимающим, и возбуждающее дышащим ей в шею, мечталось легко. В том числе и том, о чем ей мечтать запрещалось по возрасту. Глупые ограничения, которых Зина не понимала. Если она точно знала, чего хотела, ее тело соглашалось с желаниями и мечтами, то почему кто-то за нее решал, чего можно, а чего нет, исходя только из условных цифр в паспорте?

Руслан ощущал себя в раю. А как еще может быть, когда все вокруг наполнено ее восхитительно чарующими ароматами. Он неохотно приоткрыл глаза, не желая окончательно просыпаться. Сейчас все исчезнет, а так еще хотелось подольше насладиться своим личным раем. Чувствовал себя удивительно легко, вся накопившееся за это время усталость, словно по волшебству растаяла. Даже одним сном, наполненным ее присутствием.

Он потянулся, желая более вольготно растянуться, чувствовал непонятную тесноту в своей огромной по размерам кровати. Но оказалось, что его рука держит в крепком захвате Зину. Он замер на несколько секунд, надеясь, что не разбудил Зиночку. Не может быть, он не мог вспомнить, как засыпал рядом с ней.

Воспоминания резко обрывались. Он пошел заряжать телефон в ее комнату, присел на кровать. Его заинтересовала подушка Зиночки, источавшая яркие ароматы любимой девушки. Он хотел немного побаловать себя, фетишист чокнутый, и зарылся лицом в ее подушку, глубоко вздыхая упоительные ароматы. Последней мыслью было, что надо прихватить ее подушку с собой домой, а взамен купить Зине новую. Она же не будет против его маленькой сумасшедшей затеи?

После той ночи, у него дома, он еще долго не разрешал менять свое постельное белье, все еще удерживающее в себе ее ароматы. К сожалению Руслана, убывающие с каждой ночью, пока не исчезли совсем. Он спал, подминая под себя только ту подушку, на которой ночевала Зиночка. Он скучал и тосковал без нее в своей холодной холостяцкой постели. Засыпая, представлял, что скоро она будет всегда спать рядом с ним, как и положено жене.

Из коридора в комнату проникал тусклый свет, освещая их, сплетенных телами на тесной девичьей кровати. Ее волосы разметались по подушке. Плед давно соскользнул с кровати на пол. Зиночка, видимо, перед тем как прилечь к нему, переоделась в пижаму. Или как называется тоненькая футболка и короткие, но широкие шортики, ничего не скрывающие от его жадных глаз, с интересом всматривающихся в полумрак комнаты, желающих рассмотреть внимательно все детали.

Все-таки он разбудил Зиночку своими резкими движениями, она завозилась, еще теснее прижимаясь к нему. Он трусливо подумал, что надо решительно бежать подальше от нее, но какие-то неведомые силы, удерживали его на месте. Невероятное блаженство чувствовать ее настолько близко, в своих объятиях, сонную, нежную, соблазнительную. Ощущать под непослушными ладонями теплую и нежную кожу ее живота. Его рука еще во сне пробралась Зиночке под тонкую коротенькую футболку, бесстыже задирая ее. Словно там и было место его мятежным рукам, желавшим к ней прикасаться без всяких запретов.

Сердце тревожно забилось, в голове набатом стучали разумные мысли, что надо Зиночку оставить досыпать одну, не тревожить ее прекрасные сны, возможно, и о нем. Но другая его часть, эгоистичная и собственническая по отношению к Зине, отчаянно сопротивлялась, требуя хоть маленького кусочка счастья для себя.

Когда она открыла глаза, и прошептала сонным хриплым голосом его имя, он понял, что безнадежно проиграл самому себе, в самых лучших намерениях. Когда она потянулась к нему, все еще сонная, за поцелуем, он явно ощутил, как летит с края обрыва «тех самых благих намерений» в бездну. И утягивает ее за собой.

— Зиночка, остановись…

Он, словно ища последней отсрочки, успел прошептать ей в губы за несколько бесконечно медленных секунд до того, как ее губы нашли его и еле ощутимо коснулись. Поздно, он уже и сам не хотел останавливаться, отвечая на поцелуй, сначала легко, словно пробуя на вкус ее сладкие губы. Она обняла его шею, теснее прижимаясь, если это было возможно. Запустила руки в волосы, растрепывая пальцами его короткий ежик на голове.

Он не мог больше терпеть затянувшийся нежный поцелуй, раскрывая ее губы, пробуя на вкус сладость ее нежного рта. Она отвечала тем же, не желая уступать ему лидерство в поцелуе. Он чувствовал, как немеют губы от бесконечно долгого поцелуя, но остановиться не мог, только еще больше распаляясь. Прерваться на миг его заставило сбившееся дыхание Зиночки, которой стало не хватать воздуха.

— Нет. — взволновано запротестовала Зина, когда он отстранился, нависая над ней. — Еще один поцелуй…. Очень хочу…

— Зиночка… — у него закончились все слова и правильные мысли, когда он смотрел в ее приоткрытые захмелевшие от желания глаза. Она понимала или нет, что это уже не продолжение ее снов? — Мы не в твоем сне.

— Я знаю, Руслан. — прошептала она в ответ, склоняя его лицо ближе к себе. — Хорошо, мы не во сне. Но поцеловать ты меня можешь. Я так тоскую по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе. — он специально уклонился от ее губ, целуя в шею, нежно прикусывая ее кожу, надеясь, что не оставит синяков.

Зина выгнулась ему навстречу, отклонив чуть голову, предоставляя больше доступа к шее. Он чувствовал, как она дрожит под его руками, передавая эту восхитительную дрожь и ему. Непослушные руки сминали ее кожу, желая ее освободить от лишней одежды, жаждая чувствовать и узнать каждый сантиметр тела. Он ухватился за нижний край ее футболки, потянув ее вверх, просто не смог бороться с искушением еще раз увидеть ее обнаженной, хотя бы на несколько мгновений.

— Скажи мне «нет». Пожалуйста.

Попросил он, уверенный, что если она откажет на словах, он сможет найти в себе силы, остановиться у края. Это могло бы стать условным сигналом, взывающим к разумной части, которую словно оглушили и парализовали в данный момент. Он слишком хотел ее, так как может хотеть влюбленный мужчина свою любимую женщину, недоступную по воле жестокого к ним времени и обстоятельств.

— Да. — ни секунды не поколебавшись, решительно ответила она.

Не отрывая взгляда, смотря глаза в глаза, она сама взяла его пальцами за запястье и подняла руку вверх, поднимая футболку. Последний барьер рухнул с грохотом где-то в голове, отдаваясь звоном в ушах. Он смотрел на ее обнаженную грудь, не в состоянии оторвать глаз. Замер на мгновение, переводя тяжелое дыхание. Воздух в легких был раскаленный, словно он плавленый жар вздыхал в последние минуты.

— Ты такая красивая… — прошептал он пересохшими губами. — Слишком красивая…

Руслан отпустил край футболки, позволяя своей ладони медленно спускаться вниз, лаская обнаженную кожу, от горла к ложбинке. Замереть на мгновение, поглаживая пальцами нежный шелк ее кожи. Решительно накрыть ладонью ее левую грудь, ощущая под пальцами бешенный стук ее сердца. Она выгнулась дугой навстречу ему с тихим стоном. Мелкая дрожь сотрясал ее тело. Он посмотрел в лицо Зиночке, она закрыла глаза, с отчаяньем прикусывая губы.

— Не останавливайся… — с мукой в голосе, умоляюще прошептала она. — Только не сейчас…

Это было слишком даже для него, обещавшего самому себе не трогать ее раньше времени, подождать. Дьявольское терпение, которое он в себе напрасно пестовал, словно наказывая его, оборачивалось адской жаждой обладать ею прямо.

Он буквально подмял ее под себя, дав волю рукам, пытаясь быть везде, целовать, трогать. Прикоснуться к ней, как никогда не позволял себе до этого. Он сильно сминал ладонями ее ниже спины, как давно мечтал, отодвигая мешавшийся клочок ткани ее коротких шортиков.

Одна из любимых частей тела в любимой женщине, от которой любой мужчина не в состоянии оторвать зачарованного взгляда. Мечтая прикасаться, сжать сильно руками, вжимая в себя, давая ей почувствовать, как сильно возбуждает его близость ее восхитительного тела. Чувствовать ее сводящий с ума аромат ответного возбуждения, имеющий мощнейшее воздействие, сильнее любых афродизиаков в тысячу раз.

Он водил пальцами по кромке ее трусиков, не решаясь проникнуть дальше. Последняя граница, за которой не может быть возврата назад. Нужно остановиться, прекратить эту пытку и издевательство над ними двоими. Но его тело бунтовало против разума и проигрывало своему искушению в этой неравной битве.

— Зиночка, люблю тебя. Очень люблю. — с обреченностью шептал он, напрасно уговаривая себя бежать от нее прямо сейчас.

— Что случилось? Что ты делаешь? — заволновалась она, словно почувствовав его колебания.

— Ищу твои коленки. — зачем-то сказал он в ответ глупость про коленки.

За несколько секунд до этого, приказывая непослушным рукам спускаться ниже, к ее коленкам, возможно, там чуть безопаснее для них обоих.

— Руслан, это не коленки. Коленки гораздо ниже. — подсказала она, немного поднимая одну ногу, вероятно, чтобы облегчить ему поиск. Удивленно переспросила. — Зачем тебе мои коленки?

— Не знаю… У тебя и коленки красивые.

Не сразу нашелся, что ответить Руслан. Разговор про коленки немного отвлек его, от нестерпимого желания обладать ей прямо сейчас, отводя беду на еще один неопределенный срок. Остановиться сейчас, или потом он не сможет ее отпустить, не дойдя до конца.

Последним усилием воли, которой у него почти не осталось, он умоляюще попросил:

— Зиночка, спрячься от меня где-нибудь на минут десять…

Десять минут превратились для Руслана в бесконечность.

Его просьба сначала вызвала у Зиночки глубочайшее недоумение, и скорее всего обиду, но она послушалась и все-таки ушла. Руслан открыл настежь окно, пропуская холодный ноябрьский морозный воздух в комнату. Сам расположился на спине, прямо на полу. Кровать вызывала сейчас в нем противоречивые чувства, искушение, сожаление, чувство вины, смешанное с удовольствием истинного мазохиста в квадрате.

Он надеялся, что Зина все-таки до конца выполнила его рекомендации спрятаться от него на некоторое время. Может, закрылась в ванной? Он же не настолько похотливое чудовище, которое будет выламывать двери, в стремлении завершить начатое.

Трудно остановиться мужчине, у которого давно не было нормального секса. Ее чувственность, податливость, решительность без сомнений, вызывали в нем бездну соблазна наплевать на все предрассудки и собственные обещания. Словно сам дьявол его искушал.

Руслану все-таки удалось унять свое возбуждение. Физиологическое прошло довольно быстро, а вот на уровне эмоций его раздирало в клочья. Надо извиняться, иначе Зина сейчас придумает то, чего не было на самом деле. Возможно, ей еще раз стоит объяснить, как трудно мужчинам сдерживать свою предательскую физиологию, как у них отключается разум, и начинают управлять рефлексы и инстинкты.

Перед тем как встать, он заметил свой подарок, который они выбирали с Полиной. Плюшевая мышка сиротливо лежала поверх пледа, упавшего на пол. Оригинальностью он, как и большинство мужчин, не отличался, и купил игрушку, как и в первый раз, на ее пятнадцатилетие с двойным дном. Он прощупал пальцами мышку, и оказалось, что второй подарок, лично от него, не обнаружен Зиной.

Зину он нашел сидящей на полу среди раскрытых упаковок в комнате матери. Она мельком взглянула на него и отвела тут же взгляд, нервно сминая в руках шуршащую упаковочную бумагу. Чувство дикой вины затопило его за собственную несдержанность.

— Зиночка… — нерешительно начал он.

— Руслан, только не извиняйся, не смей этого делать. Я не обижаюсь на тебя. — тихо произнесла она, покаянно добавив. — Я сама виновата. Я все понимаю, про самцов, природу, и желание обладать самкой, чтобы размножаться.

— Что…?

Ему показалось, что он ослышался. Хорошо, что стоял, опираясь на косяк. Нет, по сути, она была права, не поспоришь, даже если захочешь. Но откуда у Зины столь «оригинальные» формулировки?

— Мне Костя все объяснял, про природу непреодолимой силы страсти. — терпеливо пояснила ему Зина. — Ты ни в чем не виноват, я сама хотела. Это значит, что во мне эта сила тоже проснулась. Давно уже пора, а то я как белая ворона среди своих ровесниц.

— Что Костя тебе еще объяснял?

На всякий случай решил уточнить Руслан, чтобы морально подготовиться. Надо знать юного провокатора и манипулятора, и его умение с легкостью пудрить мозги даже взрослым.

— Много чего. — обнадежила его Зина. — Костя очень прямолинеен, ты же знаешь.

— Не все, что говорит Костя, надо принимать за истину. Зина, я очень виноват перед тобой…

— Я же просила, не смей извиняться. — нетерпеливо перебила его Зина. — Я все знаю про мужчин, и что им трудно остановиться. И все остальное. Ты, возможно, осудишь меня, но я не хотела, чтобы ты останавливался. Но я тоже не буду извиняться.

Его словно кипятком окатило после ее слов. Он смотрел на смиренно притихшую Зину, милую и очаровательную, сидящую среди горы разноцветных оберток. Совершенно непостижимую для него сейчас. Она менялась прямо на глазах, удивляя его все больше и больше. Он никак не ожидал от нее подобных рассуждений и спокойного поведения. Стыдно признаться, но он сам был почти на грани истерики, ожидая от нее того же. Руслан морально готов был к любым обидам и слезам. И она была бы в своем полном праве.

— Зиночка, как я могу тебя осуждать? — вина в том, случилось, и в итоге не случилась, была только его. Он мужчина, он старше, он всегда будет в ответе за их отношения. Точка.

Зина посмотрела на него с нежностью и благодарностью, умоляя взглядом прекратить этот разговор. Заметила в его руках игрушечную мышку, уточняющее поинтересовалась?

— Это же ты мне подарил, да?

— Да. Мышку для моей любимой мышки. — улыбнулся он.

Руслан подошел ближе, присев с ней рядом. Принял ее правила, понимая, что она хочет закрыть неудобную для них тему.

— Мы с Полей вместе выбирали. Три магазина обошли, пока ей понравилась вот эта. Открой, там еще один подарок. Лично от меня.

Зина с любопытством повертела мышку в руках, найдя на спине потайную молнию. Нетерпеливо, кусая и соблазнительно облизывая губы, от чего у него чуть дыхание не остановилось, открыла молнию и вынула на свет его подарок. Раскрыла, несколько секунд любуясь.

— Руслан… — неуверенно вымолвила Зина, переводя взгляд от подарка на него.

— Ты же примешь от меня? Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты всегда об этом помнила. — он протянул ей руку с раскрытой ладонью, с очевидным предложением самому примерить ей подарок.

Зина подала руку Руслану, как он и просил, стараясь унять предательскую дрожь. Кажется, у нее получилось скрыть от него внутреннюю панику и парализующий страх. Она тщательно старалась быть взрослой, мудрой и понимающей, какая бы обида не разъедала ее изнутри.

Сначала просьба Руслана спрятаться вызвала недоумение, но она выполнила, как он попросил. Ушла в комнату матери, прятаться и закрываться от него и не собиралась. Обессиленно рухнула на пол, прямо в гору пакетов и упаковок от подарков. Желание зарыдать с трудом в себе подавила.

У нее все еще кружилась голова, тряслись руки, а хаотичные мысли мешали сосредоточиться. Она искала им обоим оправдания, себе, что практически провоцировала Руслана, идя на поводу у собственного желания познать грани чувственной стороны любви. Стыдно признаться, но она очень хотела всего того, что между ними так и не произошло.

На Руслана долго сердиться и обижаться не могла, пытаясь понять и его. Теоретические представления о физиологии мужчин вполне объясняли его поведение. В том числе долгие Костины уроки не прошли даром. Не к месту, или наоборот, к месту вспомнилась его незабываемая лекция о «самцах и самках». Если все «вписать» в грубые циничные схемы, то многое можно понять.

Она никогда не забудет полные безумия, несдержанной страсти и нежности глаза Руслана. Каждое его прикосновение, откровеннее предыдущего, лишающее ее воли и распаляющее еще больше желание узнать, что бывает там, на пике удовольствия с любимым мужчиной. Даже то малое, что между ними произошло, дарило надежду, что близость с ним будет чем-то особенным в ее жизни. Только с ним, она постарается быть терпеливой, и подождет. Его любовь стоит того, чтобы ждать, не размениваясь на глупые обиды и девичьи капризы.

Оказалось, что он волновался не меньшее ее. Думал не только о себе, переживал за нее, боялся, что обидел. Зина сразу пресекла его попытки извиняться, и, стараясь быть рассудительной, как и настраивала себя эти бесконечные «десять минут пряток», взяла часть вины на себя.

— Хотел подарить тебе что-то особенное, но… — он не выпускал ее руки из своих ладоней, пока не поцеловал ей каждый пальчик.

— Очень красиво!

Перебила его восхищенно Зина, рассматривая кольцо, надетое на безымянный палец правой руки. Тонкое золотое колечко с маленькими камушками в виде крохотной звездочки или цветочка. Зина заставляла себя не думать, сколько кольцо может стоить, и как потом объяснять маме, откуда оно у нее появилось.

— Я должен был подождать год и подарить тебе кольцо, когда буду делать официальное предложение, но это так долго. — честно признался Руслан, сидя рядом с ней на полу. — Я вроде как тороплю события. Но ты не откажешься быть моей женой?

— Не откажусь.

Сглотнула Зина пересохшими от волнения губами, не в силах сдержать покатившиеся по щекам слезы. Она по-другому представляла себе официальное предложение руки и сердца. Скорее, шаблонно-ритуально, как бывает в романтическом кино, мужчина на одно колено и она говорит традиционное «да» счастливой невесты. Но сейчас, этот трогательный момент, ни за чтобы не променяла, желая навечно сохранить в памяти каждую секунду, взгляд и сказанное друг другу слово.

— Через год я снова тебя об этом спрошу. — пообещал Руслан, внимательно следя за каждым ее движением.

— Я снова тебе отвечу, что согласна. Я люблю тебя.

Она потянулась к Руслану и обняла, положив голову ему на плечо. Он крепко обнял ее в ответ, и они какое-то время сидели молча, наслаждаясь моментом, созданным этой Вселенной сегодня только для них двоих.

— Скажи честно мне, что не так с шубой?

Через какое-то время спросил у нее Руслан, когда они уже сидели на кухне, попивая ароматный чай с разделенной на двоих большой шоколадкой. Он бы не отказался от более существенного для его организма куска мяса, но Зина предложила съесть шоколадку. Он не хотел сбивать ее с изначального романтического настроя. Но вопрос о шубе его терзал, надо внести ясность.

— Костя наябедничал, да? — не удержалась от язвительности в тоне Зина.

— Предупредил. — более четко обозначил позицию Кости Руслан. — Скажи, что не так я сделал?

— Руслан, понимаешь… Это очень дорогой подарок.

Замялась Зина, не зная, как более четко сформулировать мысль и донести ее до Руслана, не обидев и не обесценив его подарки, внимание и заботу. Он же не виноват, что Костик одним цинично брошенным словом, сделал шубу символом «продажности». Нельзя быть по отношению к Руслану капризной «обиженкой».

— Зиночка, мне нравится дарить тебе подарки, цена не имеет значения.

Недоуменно пожал плечами Руслан, до конца не понимая всех подводных камней. Возможно, ей нужно как-то объяснить свою позицию:

— Мужчине, который любит свою женщину, хочется задарить подарками любимую. Радовать ее, баловать. Тебе не понравится, что я скажу, но для мужчин подарки, это еще одно проявление собственной состоятельности. И это не только материальная часть. Знаешь, некоторым мужчинам легче купить жене шубу или новую кастрюлю, чем лишний раз сказать «люблю».

— Надеюсь, ты мне не будешь дарить новые кастрюли вместо «люблю»? — улыбнулась она, не скрывая некоторой грусти. Тема подарков очень неудобная, но нужно сейчас все выяснить, чтобы потом не получать в подарок полезные в хозяйстве «кастрюли» вместо слов любви.

— Надеюсь, я не отношусь к тем мужчинам, которым трудно говорить «люблю».

— Ты точно не такой у меня. — уверенно рассеяла его сомнения Зина.

— Мне нравится, что я «у тебя». — не мог не отметить Руслан ее веру в то, что он только для нее.

— Руслан, послушай, а что мне делать? Я люблю тебя. — озадачила его Зина. — Но я не пока не могу позволить купить тебе шубу.

— Зачем мне шуба? — удивился Руслан, запутавшись в логической цепочке ее странных выводов.

— А как мне доказать, что я и правда тебя люблю? Я тогда тоже должна тебе что-то дарить. например, шубу или колеса к машине. Что для мужчин является особо ценным подарком? Чтобы ты не сомневался в моей любви.

— Зина, ты меня «подстрелила» желанием купить мне шубу.

Сдался Руслан, пытаясь понять и позицию Зины. Как ей объяснить, что он не против равноправия полов, он не домашний тиран. Но мужчина должен оставаться мужчиной, с верой в свои возможности обеспечить любимую и семью всем необходимым. Что ему в радость чем-то ее побаловать. Что кольцо он купил, если разобраться по-честному в скрытых мотивах, чтобы еще раз утвердить свое право собственника на нее.

— Разреши мне вернуться на работу в магазин. Пожалуйста. — вдруг неожиданно попросила она, переводя разговор на другую тему. — Мама будет какое-то время на больничном…

— Зина, тебе сейчас не нужно об этом думать. — перебил ее Руслан, понимая, к чему она клонит. — Я в состоянии обеспечить тебя и твою маму.

— Ты не понимаешь. — с горечью в голосе возразила Зина. — Я хочу сама работать, хоть пару часов в день, но зарабатывать сама. И буду потихоньку копить тебе на шубу или колеса. — тихо добавила она себе под нос.

— Зина, я подумаю. Всего пару часов в день, точно? И это никак не повлияет на учебу? — уточнил Руслан, понимая, что сдается и не сможет отказать ей в просьбе о возвращении на работу.

— Не повлияет, я обещаю. — Зина громко вздохнула, словно готовясь к затяжному прыжку с парашюта, и быстро выпалила, извиняясь.

— Руслан, прости за шубу. Меня понесло. — она взяла его за руку, переплетя с ним пальцы. — Не хочу быть капризной или неблагодарной тебе, но не ведись больше на Костины провокации. Он чуть нас не поссорил с этой шубой. — последние слова она уже с трудом произносила, настолько ей осточертела тема подаренной шубы.

— Черт с ней, с этой шубой. Что-нибудь придумаем, что с ней сделать.

— Руслан, я принимаю твой подарок. Извини, я была не права, видя все только со своей колокольни. Хочется в будущем, чтобы у нас тобой была одна на двоих «колокольня».

— Я тоже только «за». — он с удовольствием принимал ее просьбу обзавестись общей «колокольней взаимопонимания».