ГЛАВА 105

Руслан только успел предположить, кто мог стоять в коридоре и подслушивать их разговор, как на кухню влетела раскрасневшаяся в гневе Алевтина Семеновна и взволнованная матушка Кондрата. Он трусливо успел только помечтать с сожалением о том, что человечество еще не создало в реальности кнопку вызова мгновенной телепортации. Он бы сейчас ей воспользовался, если быть честным. Да, без сомнения, трусливо. Но даже моральная готовность в перспективе объясняться с Алевтиной Семеновной, не подготовила его к столь неожиданной встрече.

Секунды замешательства и паузы. Он отметил, что мама Зины тяжело дышит и готовится для рывка в его сторону. Юля в первые секунды испугалась, но тут же заняла боевую позицию, привстав. Кондрат с тревогой всех оглядывал, потянувшись к своей трости, видимо, опасаясь непредвиденных ситуаций. Матушка Кондрата выглядела растерянной.

— Подлец! — прорычала Алевтина Семеновна, бросаясь на Руслана. — Тварь похотливая!

Хлесткий удар по лицу, по здоровой не изуродованной шрамами щеке, шокировал Руслана. С реакциями у него было все нормально, он мог перехватить руку Алевтины Семеновны, но позволил себя ударить, принимая ее ярость в качестве справедливого наказания. Но когда она замахнулась второй раз, он остановил ее, перехватив ее ладонь за пару секунд до удара.

— Алевтина Семеновна, одного раза достаточно. Больше вы меня не ударите. — тихо, но четко выговаривая каждое слово, произнес Руслан.

— Да как ты мог? Как посмел залезть на мою дочь, урод недоделанный? Ты кем себя возомнил? Моя Зина не про твою честь, понял? Вот, значит, какую цену ты потребовал с Зины, да? Благодетель хренов! И твой чокнутый дедуля с тобой в сговоре?

Бушевала Алевтина, не в состоянии унять ярость, что рвалась из нее. Ошиблась, поверила сладким речам, что этот Руслан благородный и честный мужчина. Какие все лицемерные дифирамбы ему пели. Кругом предатели! Даже родные и близкие стали предателями, от чего еще больнее ныло в груди. От жуткого разочарования, от собственной убежденности, что всегда оказывалась права, мужики — похотливые самцы, думающие исключительно своими вонючими стручками в трусах.

Особенно было обидно, что ошиблась в милейшем старикашке Вилене. Ведь и правда поверила, что могла ему понравиться. Не надеялась Алевтина на развитие отношений, разница в возрасте колоссальная, Вилен ей в отцы годился. Но было удивительно приятно вспомнить, как это нравиться мужчине, принимать ухаживания и заново учиться флиртовать.

Алевтина устала сегодня, сначала выбирала подарки в торговом центре. С деньгами было напряженно, хотя Зине за почасовую работу платили больше, чем Алевтине за суточную смену. Ей казалось, что работа в магазине может отвлечь дочь от учебы. Но все вокруг усыпляли бдительность матери, уверяя, что Зине полезно работать, знать цену деньгам, получить опыт. Так вот, значит, каким «местом» зарабатывала дочь, «передком»?

Алевтина занесла подарки Люсе, матери Кондрата. Хоть и не нравилась ей эта блаженная, вечно плачущая по любому поводу Люся с молитвами и послушанием, но пришлось примириться с ней, ради Юли и возможности видится с племянниками. Люся забрала подарки и вручила Алевтине ключ от квартиры Юли, сетуя, чтобы дорогая гостья не ждала ее в коридоре и заходила в соседнюю квартиру сама.

Если бы не эта случайность, вряд ли бы Алевтина узнала страшную тайну о взрослом любовнике Зины. Нет сомнений, совратил ее этот гад сладкими речами и обещаниями. Как обидно, что дочь оказалась беспросветной дурой, даже с матерью не посоветовалась. Зина не могла по доброй воле полюбить урода, и меркантильности в ней ноль. Значит, совратил или заставил.

Не досмотрела Алевтина за своей глупенькой девочкой. И нет возможности измерить, как велико может быть материнское горе, когда у твоего ребенка, кровинушки, поломана так жестоко судьба. Какое кошмарное крушение всем мечтам о надежном будущем дочери. И как найти силы пережить утрату?

— Алевтина Семеновна, позвольте объяснить всю ситуацию. — шумно выдохнув, предложил Руслан, видя, как за секунды меняются эмоции на лице матери Зины. Вся палитра чувств, от гнева до разочарования.

— Молчи, червяк озабоченный! — прорычала Алевтина Семеновна в ответ. — Ты пальца моей дочери не стоишь, козел блудливый! Я тебе лично все оторву под корень, распутнику и совратителю. Педофил, ты у меня огребешь по полной.

Алевтина лютовала и не могла успокоиться. Краем уха она слышала, стоя в темном коридоре, что вроде бы, Зина еще девственница, на это намекал совратитель малолетних. Но не было ему веры, ни единому слову.

— Тетя, успокойся! — вмешалась Юля, оттягивая внимание на себя.

— А ты не влезай, паршивка! — обернулась к племяннице Алевтина, плюя той презрительно под ноги. — Предательница чертова!

— Тетя, ты перегибаешь палку! — прошипела разозленная Юля. — Ты хоть выслушай Руслана, а потом будешь делать выводы. Если ты подслушивала наш разговор, то знаешь, что Зину он пальцем не тронул и обещал подождать до свадьбы. У нас другая проблема возникла….

— Юля, ты идиотка совсем? Как этому дегенерату и педофилу верить можно? — сокрушалась в недоумении Алевтина, перебив племянницу с пламенными речами в защиту Руслана.

— Алевтина Семеновна, я понимаю ваш гнев, но послушайте. У нас есть серьезная проблема. Раз так получилось, что вы все узнали, то тогда вам следует знать и об этом.

Вмешался Руслан, клокочущий внутри от собственного гнева, вызванного оскорблениями мамы Зины. Ответить в той же интонации, он не мог себе позволить. С будущей тещей, вопреки всему, нужно искать компромисс, иначе не будет жизни ни ему, ни Зине. Он протянул письмо, адресованное шантажистами Алевтине Семеновне.

— Матерь господня! — прошептала в ужасе Алевтина, второй раз перечитывая письмо. Обвела всем присутствующих безумным взглядом. — Мою дочь на весь мир опозорить хотят? Как же так? Кто это? Это ты во всем виноват, гад!

— Я решаю эту проблему. Мы сегодня же найдем шантажиста. — пообещал Руслан.

— Где моя Зина?

Алевтина словно не слышала Руслана, оглядывалась по сторонам, ища дочь глазами.

— Я немедленно забираю Зину отсюда. Ноги моей в этом доме предателей не будет! А ты, похотливый ублюдок, больше не увидишь мою дочь! Понял? Я тебя засажу, если попытаешься к ней приблизиться! Понял меня? Я запру Зинку, посажу под арест до окончания школы. Чтобы только ты не мог к ней подойти! — бушевала она, угрожая Руслану.

— Мама, я здесь. — тихий, взволнованный голос Зины с порога, на грани истерики, прервал обличительную речь Алевтины. — И я никуда с тобой не пойду. Я не пойду домой под арест. Ты не можешь со мной этого сделать.

Руслан изумленно обернулся, увидев на пороге кухни бледную, находящеюся в состоянии потрясения и аффекта Зиночку. По ее лицу, белому, как полотно, катились крупные слезинки, заставляя его самого внутри содрогаться от бесконечного сожаления, что не уберег любимую от гнева и осуждения матери.

— Как это… не пойдешь домой? — в недоумении вытянулось лицо у Алевтины, впервые столкнувшейся с прямым дерзким отпором дочери.

— Мама, не делай этого…

Попросила умоляюще Зина, не чувствуя под ногами земли. Ватные ноги с трудом удерживали ее в состоянии зыбкого равновесия. Она готова была немедленно рухнуть в обморок, уйти в забытье, и не участвовать в скандале. То чего она боялась больше всего на свете, случилось. Мама все узнала. И если бы оскорбления в свой адрес она покаянно приняла, как и положено дочери, то смириться, что мама оскорбляет Руслана последними словами, не смогла.

Она из детской комнаты услышала громкие крики, думая сначала, что это Юля устроила Руслану разборки. Оставаться в стороне она больше не могла, хотя Руслан настойчиво ее просил не вмешиваться. Каков же был ее первоначальный ужас, когда Зина поняла, что крики в адрес Руслана льются из уст ее родной матери.

— Зина, девочка моя, не бойся никого, я защищу тебя от него!

Алевтина наступала на дочь, в надежде вызвать Зину к разуму и уговорить, сказать правду, что ее обманули и совратили. Алевтине хотелось рыдать и выть от отчаянья, но она держалась из последних сил, ради своей глупенькой девочки, ощущая себя всеми преданной в стане лютого врага.

— Ты боишься его? Он заставляет тебя гадостями с ним заниматься, да? Скажи мне, я прекращу это безобразие! Он насилует тебя, да?

— Мама, как ты можешь так говорить?

Зина не замечала никого вокруг, сузив свой взгляд исключительно на матери. Не замечая, как слезы градом катятся по щекам. Ее трясло, словно в лихорадке, голос дрожал, но молчать уже не могла. Назад дороги уже не было, она каждым словом сжигала мосты за собой.

— Как ты можешь так говорить о Руслане? Он мне ничего плохого не делал. Он любит меня, я люблю его.

— Зина, он тебя заставляет так говорить? — не унималась Алевтина, не веря сейчас фальшивым слезам дочери. Если эти слезы, конечно, не знак отчаянья и мольбы о помощи. — Девочка моя, я перегрызу за тебя глотку любому гаду. Лично. И с удовольствием. Только признайся.

— Мама, ты не понимаешь.

Зина приблизилась к маме на шаг, уже почти не видя ее сквозь пелену слез.

— Меня никто не заставляет. Я так же, как и ты, готова за свою любовь перегрызть глотку любому! Я готова за своим любимым пойти на край света! В любой ад пойду за ним! Ты меня уже не сможешь остановить!

— Он тебя поит какими-то наркотиками, да?

Насторожилась Алевтина, подозрительно осматриваясь. Как же она сразу не догадалась. Этот педофил изуродованный захотел молодого невинного тела. Видимо, все у него так плохо, и жена не зря ушла от него, и даже за деньги с ним никто не хочет быть рядом. Вот он и одурманил наркотиками ее дочь. Какое еще могло быть объяснение у столь странного поведения Зины, ставшего поперек материнского мнения? Это уже была не ее Зина, ласковая, скромная и послушная девочка.

— Какие наркотики, мама? Ты о чем?

Зина в ужасе обхватила горящее лицо руками. Ее покачивало, и требовалась опора. Но она должна быть сильной сейчас, ради Руслана, защитить его от нападок и обвинений матери.

— Мама, просто поверь мне! Пойми меня, пожалуйста! Меня никто и ни к чему не принуждает и не заставляет! Я хочу быть с ним! Я люблю его!

— Шлюха! Моя дочь шлюха! Спуталась с мужиком, годящимся в отцы! Да, как ты посмела так позорить меня? Как ты посмела? Скажи мне! — уже кричала в неистовстве Алевтина, разозленная упорством дочери.

— Мама, как ты можешь…?

— Молчи, шлюха подзаборная! Хочешь быть с ним, да? Хочешь быть его дешевой подстилкой? Любишь его, да? Не позволю! Запрещаю!

— Ты не можешь мне запретить! — в отчаянье сорвалась на крик и Зина, чувствуя, как перед ней разверзается бездна, ширится, готовая ее поглотить. — Я не шлюха!

— Ты именно шлюха!

Алевтина замахнулась на Зину. Это был последний аргумент, привести дочь в чувство. Но ее рука повисла в воздухе, кем-то резко перехваченная.

— Не стоит этого делать, Алевтина Семеновна.

С угрозой в голосе почти прорычал взбешенный Руслан, опуская ее руку вниз. Встал перед Алевтиной Семеновной, загородив собой Зиночку.

— Вы потом будете очень сожалеть, что ударили дочь. Я не позволю вам бить Зину.

— Да ты кто такой? Ты чего о себе возомнил, клоп блудливый? — Алевтина со всей силы толкнула Руслана в грудь. Но тот даже не шелохнулся, устояв на месте. Толкнула еще раз. — Уйди с дороги!

— Нет.

Твердо ответил Руслан, снова пряча за спину Зину, которая попыталась вмешаться. Завел руку за спину, на ощупь нашел дрожавшую ладошку Зины и крепко сжал, молча требуя ее оставаться на месте. В самом надежном сейчас месте, за его спиной.

— Алевтина Семеновна, я не буду с вами драться. Незачем меня толкать. Во-первых, вы женщина. Во-вторых, вы мама девушки, которую я люблю. Она мне потом не простит драки с вами, даже ради ее защиты. Вам нужно время, чтобы все принять. А сейчас Зина пойдет со мной. Нам нужно уйти. Вечером мы вернемся и еще раз поговорим, если в этом будет необходимость.

— Не пущу! — ринулась к двери Алевтина, перегораживая путь. Развела руки в сторону, не собираясь никого пропускать.

— Пропустите. Алевтина Семеновна, извините, конечно. — Руслан крепко взял за плечи маму Зины и решительно отодвинул от двери, пропуская вперед Зину. Потом снова перегородил доступ к Зине.

— Не трогай меня руками, мерзавец! Ты не смеешь уводить мою дочь! Я сейчас заявление в ментовку накатаю, что ты мою дочь похитил!

— В этом нет смысла, Алевтина Семеновна.

Возразил Руслан ледяным голосом, с трудом сдерживая ярость и не джентельменское желание дать со всей силы по голове Зининой маме, чтоб у нее мозги на место встали, и закрылся грязный рот.

— У вас не примут заявление. Тут есть свидетели, что я не похищал вашу дочь. Она уходит со мной по доброй воле.

— Я докажу, что похищал! Тут все предатели!

— Все ваши обвинения ничего не стоят. Я повторю для вас еще раз, что Зину я не трогал. Она все такая же невинная, как и до встречи со мной. И обещаю вам, что такой и останется до нашей свадьбы. Подумайте и не делайте поспешных выводов, о которых потом пожалеете. У меня по отношению к вашей дочери самые серьезные намеренья. Я не обижу вашу дочь. И никому не дам ее обиду. Если нужно будет ее защитить, я это сделаю. Даже от вас.

— Да как ты смеешь мне угрожать? — зашипела Алевтина, снова идя в атаку на Руслана.

— Извините, Алевтина Семеновна, что так получилось, что вы расстроились. Я не так все представлял. От своих слов никогда не откажусь. А вам нужно найти слова извинений для своей дочери. Зина любит вас и простит все гадости, что вы ей сегодня сказали.

Руслан аккуратно сдвинул с порога кухни Алевтину Семеновну и захлопнул прямо перед ее перекошенным лицом дверь. Он не хотел действовать столь радикально, надеялся, что мама Зины побушует, и потом с ней будет возможность конструктивно все обсудить. Но, увы, не получилось разговора. Он видел предобморочное состояние Зины, которую лихорадочно трясло.

Он взял на себя ответственность и принял решение все прекратить одним махом. Сейчас, к сожалению, не получиться договориться с Алевтиной Семеновной. А они только теряли время в бессмысленном скандале. Шантажиста он намерен был найти и наказать сегодня.

Оставить Зину на растерзание матери, он не мог себе позволить. Любимую он забирал с собой до вечера. Первоочередная задача — привести ее в чувство, и успокоиться самому. И продолжить поиски шантажиста.

Стыдно было и не по-мужски как-то, что разгневанную Алевтину Семеновну он оставляет на беременную Юлю. В силу духа и возможности Юли противостоять родной тете, он ни секунды не сомневался. Женщине, которая подняла его друга на ноги, любые трудности по плечу. Только вот в этот раз он стал невольным виновником трудностей для друзей. И сейчас постыдно спасал себя и Зину побегом от разъяренной будущей тещи.

Ему пришлось выбирать. Приоритетом была Зина, он всегда будет выбирать ее, как бы это дико не смотрелось со стороны, какие бы осуждающие мысли не вызывали его действия у окружающих.

— Открой! — продолжала барабанить со всей силы в дверь Алевтина, дергая за ручку.

— Тетя, дверь открывается в другую сторону. — подсказала с ехидством Юля. — И прекрати ломать мою дверь. Тебе рассказать, сколько она стоит?

— Мою дочь похитили, а ты о стоимости двери думаешь? — Алевтине все-таки удалось открыть дверь, но Зины и Руслана уже и след простыл. — Ты им подыгрывала? Ты на их стороне, да? Покрываете своего-дружка-педофила? И давно? Предатели!

— Тетя, ты перегибаешь не то, что палку. Ты уже рельсы в дугу погнула. — возразила ей раздраженная Юля, готовая уже сама побить тетушку. — Я об их отношениях узнала за пять минут до тебя. Ты оскорбила Руслана и свою дочь. Одумайся и успокойся. Руслан прав, тебе нужно еще у дочери просить прощения. И да, я против их отношений, но раз уже это случилось, то я им верю. И считаю, что мы не должны вмешиваться и дать Зине возможность выбора.

— Это ты мне предлагаешь успокоиться, паразитка? — зашипела Алевтина, надвигаясь на Юлю.

— Да, попей валерьянку. Или корвалола тебе накапать?

— Алевтина Семеновна, оставайтесь на месте.

Нарочито вежливо, но с угрозой в голосе попросил Кондрат, собираясь привстать из кресла. Свою незаменимую трость, третью ногу и опору, он с силой сжимал в руке, готовый встать на защиту жены так быстро, как сможет. Он долго не вмешивался, считая, что Руслан, Зина и ее мама должны были сами обо всем договориться и выяснить отношения. А вот любое покушение на Юленьку он принимал обостренно и готов был ринуться за нее в любой бой, с кем угодно. Даже если толку от него будет, что треснуть кого-то тростью или огреть протезом.

— Ох! — тяжело выдохнула Юля, хватаясь за большой живот двумя руками.

— Что случилось? Ты рожаешь? — тут же обеспокоено засуетилась перепуганная Алевтина. Ведь потом ее обвинят, что довела беременную племянницу до преждевременных родов.

— Юля, вызвать врача? — побледнела матушка Кондрата, до этого пребывшая в шоке и глубокой прострации от происходящего.

— Юленька! — резво подскочил Кондрат из кресла. Даже не ожидая, что способен на столь быстрые реакции.

— Что-то я разнервничалась. — призналась ворчливо Юля. — Мне прилечь надо. Тетя, отведи меня в спальню. Мне пора подремать. А вы мальчишками пока займитесь.

У Кондрата сердце от страха за жену со скоростью света ухнуло вниз. Юля вторую беременность от него вполне хорошо переносила, если можно было так выразиться. Всегда деятельная и шустрая, даже с большим животом и неуклюжей переваливающейся походкой. Он любовался ее особенной беременной красотой, как может любоваться только будущий счастливый отец четвертого ребенка.

— Обопрись на меня.

Подала руку племяннице Алевтина, до этого резко оттолкнув паникершу Люсю, которая тихо охала и причитала. Вот кто тут Юле способен оказать помощь? Муж инвалид и мамаша его блаженная? Хорошо, что Алевтина рядом оказалась. Хоть и работала она санитаркой в послеродовом отделении, но опыт за столько лет получила. Конечно, погорячилась Алевтина в пылу спора, Юлю разволновала, но ведь довели ее до такого состояния. А племяшку и ее мальчишек она очень любила, зла им не желала.

Юля чуть привалилась в сторону тети, взяла ее под руку. Обернулась к мужу и вполне с очевидным намеком не суетиться, подмигнула ему.

— Юленька… — прошептал потрясенный Кондрат, заваливаясь обратно в кресло. Юля устроила отвлекающие маневры для тети, но все равно ему было беспокойно. Смекалки его любимой и мудрой жене, не занимать.

— Юленька, Юленька! — передразнила его Алевтина, махнув рукой. — Да сиди ты! Толку-то от тебя? Только и умеешь, что из моей племяшки инкубатор для младенцев делать.

— Как это из мамы можно сделать инкубатор? — спросил только что пришедший на кухню Даня, успев услышать последнюю фразу. — Это как для яичек? С подогревом и ячейками?

— Ну, это… — растерялась Алевтина, не расскажешь же ребенку, как контрено его названный папаша делает из мамки инкубатор.

— Тетя, отвечай, отвечай ребенку. — поддразнила со смешком Юля, пока они передвигались по коридору к спальне. — Или следи за тем, что говоришь.

— Как ты? — осторожно спросила Алевтина, уложив племянницу в кровать.

— Уже лучше, устала просто, и разнервничалась.

Ответила Юля с очевидным намеком, кто является виновником волнений беременной женщины. И уточнила нарочито небрежно, видя, что тетку удалось переключить. Она даже присмирела удивительно быстро. Юле не было стыдно за небольшой розыгрыш. Ничего более подходящего ей не придумалось на тот момент.

— Ты-то что делать дальше будешь? Сериал с плясками устроишь или на мировую пойдешь?

— Домой ее верну. Как что? Она еще несовершеннолетняя. — безапелляционно заявила Алевтина. — Я ее мать. С какого ляда моя семнадцатилетняя дочь будет жить у мужика?

— Окей, тетя. Во-первых, Зина не уходит жить к мужику прямо сейчас. Тебя невольно поставили перед фактом, что у них серьезные отношения. И просят это принять. Ну, а дальше что? Ты думала?

Юля удобнее устраивалась в кровати в мягких подушках. Тетя ведет себя, как капризный взрослый ребенок, которому приходиться объяснять, казалось бы, вполне очевидные прогнозы.

— Еще десять месяцев ты имеешь право ее удерживать, но как только наступит день «икс», Зине исполниться восемнадцать, она хлопнет дверью и все равно уйдет. Тетя, уйдет навсегда. Ты этого добиваешься? То тогда ты на верном пути. Поздравляю тебя!

— Юль, ты думаешь, Зина не вернется домой? К этому уйдет? — осторожно присела на кровать присмиревшая Алевтина, заглядывая с неземной тоской в глаза племянницы. — Это же неправильно. Не по-людски. А как же я? Я ради нее впахиваю, чтобы дите училось дальше, чего-то добилась, а не как я, мыть всю жизнь колбы и унитазы.

— Теть, а по-людски обзывать свою дочь-девственницу шлюхой? — напомнила тетушке Юля очевидный факт.

— Ну, как же так? Она к мужику собралась уходить. И еще проверить надо, не совратил ли он ее.

Оправдывалась уже Алевтина, не замечая в таком состоянии, как ловко ей манипулирует племянница. Волнение за Юлю перекрыло предыдущую истерику. А чего они все от нее ждали? Что она примет в семью искалеченного мужика с выводком детей, будет называть их внуками? А этот урод только и рад сбагрить детей на глупую Зину. Посадит ее дома, молодую, умную, превратит в такой же «инкубатор», как его безногий дружок. Не о таком будущем она мечтала для Зины, стирая свои руки в кровь в хлорке. И деньги урода не нужны, она не торгует дочерью.

— Как будто и не моя Зина это была. Она всегда тихая и послушная была. А тут такое. Да еще и этот козел блудливый на нее права заявляет. Кто ему такое право давал? Не мог себе тетку своего возраста найти? Нет, Зинку мою ему подавай, наглецу! — начинала снова закипать Алевтина, но уже сдерживая себя, чтобы не вызвать у племяшки новое обострение. Не пришло ее время еще рожать.

— Твоя Зина выросла и влюбилась. Теть, и она не твоя собственность. Мы же не о сломанной кукле говорим, а твоей дочери. Ты покусилась на то, что для нее важнее всего сейчас. На любовь. Ты же слышала, она готова за ним на край света идти.

— Да какая там любовь в семнадцать лет? Гормоны у нее играют в одном месте. Не думала я, что моя Зина вот ради мужика матери поперек встанет. Не воспитывала я так ее.

— Дай ей возможность, пусть отыграют ее гормоны. Будешь сейчас давить на нее, Зина и правда уйдет из дома. Тетя, включай мозги.

— Я же стараюсь уберечь ее от ошибки.

— Дай ей самой сделать все ошибки, если это ошибки. Иногда человеку нужно самому пройти весь путь, ложный и ошибочный, и чужой опыт тут не авторитет.

Примирительно и уже спокойно советовала Юля, рассчитывая, что тетя отвлечется и будет мыслить трезвее. Но не стала тете объяснять очевидные мотивы, почему девочка, выросшая без отца, выбирает себе в пару взрослого надежного мужчину. Иначе только угомонившиеся тетушка заведется снова.

— Пойми, теть, Зина бунтует. Причем бунт у нее поздний и вызванный жутким стрессом.

— А если она не вернется? Как я буду без своей Зинки? Моя девочка, моя Зина…

Всхлипнула с надрывом Алевтина, закрывая лицо руками. Отпускало ее трудно и с болью в груди через рыдания. Она завалилась рядом с Юлей на кровать и долго рыдала навзрыд, вздрагивая всем телом. Тупая бабья истерика, когда дышать через рыдания трудно. Хочется биться головой об стену от безысходности, проклиная все на свете.

— Тетя, пусть в новогодние каникулы Зина поживет у меня. Вы обе успокоитесь. А потом будем вас всем миром мирить. Зина вернется, если ты не будешь больше дурковать.

Тихо приговаривала Юля, успокаивающе поглаживала по плечу тетушку, у которой случилась настоящая истерика. Не слезы раскаянья душили тетку. А жалость к себе, что рухнули мечты, которые она пыталась реализовать через дочь, не желавшую больше жить под авторитарным прессом матери.

Юле оставалось только восхититься младшей сестренкой, посмевшей устроить революцию. Рус не даст ей морально сломаться, а значит, Зина станет только еще сильнее.

Но пока сама Юля не четко очень представляла себе будущее пары Руслана и Зины.

И да, она злопамятная, не забудет тете «инкубатор». Только нежелание обострять, заставило Юлю проглотить эту злобную оскорбительную шпильку в адрес любимого мужа.

Тетя еще долго не могла успокоиться, тихо всхлипывала и причитала о своей горестной судьбе, неблагодарной дочери и всех несчастьях, что свалились на их голову с появлением в жизни Зины «проклятого» мужика. В комнату заглядывала мама Кондрата, но Юля махнула ей рукой, что не стоит вмешиваться, она пока сама справляется с ситуацией. Уже намного позже она отправила тетю с просьбой принести чай с лимоном и посмотреть, как там сыновья и позвать Кондрата.

Юля тут же воспользовалась тем, что осталась ненадолго в одиночестве. Быстро набрала мобильный номер Уварова. Он первый кто получит по ушам, что от нее так долго скрывались в «подполье» сестра с Русланом. Она почти не сомневалась, что Андрей знает и покрывал все это время друга. Другой дружок получит по носу, как только вернется из Парижа. А вот Ника, скорее всего, не в курсе, она бы точно не смогла умолчать и любым способом подавала бы сигналы. Даже если бы Леха с нее взял обязательство молчать.

— Кнопка, срочные дела? Рожаешь? Или ты пощебетать-посплетничать? А то я тут наказан шопингом, целый день таскаюсь за женушкой по магазинам. — сразу же пожаловался Андрей.

— Уваров, не рожаю я. — тут же успокоила его Юля. — Срочно пощебетать хочу о нашем друге-партизане. Тебе есть что сказать? Не притворяйся, что ты не понял.

— Кхм… — протянул неопределенно в ответ Уваров. — Диверсия, раскололся под пытками или сдался с повинной? — тут же он озвучил все версии предполагаемых событий, не став отпираться.

— Диверсия, которая заставила его сдаться с повинной. — ответила Юля в понятных для Уварова категориях. — Ты мне скажи, как давно ты знаешь и почему даже не намекнул? Я чуть не родила от таких новостей.

— Юлях, ну ты же разумная баба, правда? Ты же все понимаешь? Просто пощебетать тебе охота, да? Я какого лешего буду сдавать друга, у которого такое несчастье в жизни.

— Значит, моя сестра несчастье? — хмыкнула недовольно Юля.

— Нее, Зинулька классная девчина, но наш мальчик-партизан болен ей. Это не лечится. Зачем усугублять его безумие упреками? Он так и мается, чувствуя себя извращенцем.

— Наш мальчик-партизан еще и извращенец? — нарочито испуганно уточнила Юля.

— Кнопка, что ты от меня хочешь? Подробностей? — пошел в наступление Уваров, вынужденный оправдываться. — Да, извращенец, сермяжная правда жизни, унюхал твою сестру и все, пропал наш мальчик. Бабы плачут и рвут волосы в интимных местах, а у него больше ни кого не стоит. Ну, это знаешь, как дал коту понюхать валерьянки, заставь потом его нюхать уксус. А у кошечки-то только с виду шерстка отросла, а так она котенок неразумный и игривый.

— Вот это подробности! — ахнула Юлька, выпадая в осадок от сравнительного анализа из жизни котов их повадок в исполнении Андрея. — Уваров, а что делать, если котенок думает, что уже вырос, заигрался, бунтует и требует кота?

— Я чёй-то не понял? А кот в курсе? А ты откуда знаешь? Да нее, не может быть… — запутался Уваров, не в состоянии осмыслить сразу же, им самим созданные аналогии. — Юлька, че за фигня происходит? Теперь уже я требую подробностей.

Уваров долго не хотел верить в «подробности», рассказанные Юлей, переспрашивал, уточнял детали. Долго ругался некрасивыми словами, которые нельзя слушать беременным женщинам и можно печатать только под обложкой с «18+», вспомнил всех чертей и бушевал несколько минут.

После чего быстро попрощался и обещал Юле перезвонить с новостями, как лично доберется до «кота и мальчика-партизана» в одном лице. Который посмел скрыть самую важную часть свой личной жизни. А ведь Андрей предлагал ему свою помощь и плечо подставить в трудный момент.

Удивительно, Андрей уже мысленно собирал это пазл из жизни «котов», но после новых деталей и подробностей Юли, на пазле выходила совсем другая картинка.

Но как Рус так удачно маскировался и как сам Уваров оказался столь бездумно слепым?