Глава 13. В одной секунде

Маир имеет бОльшую свободу даже в передвижениях меж мирами, особенно если там, за гранью, есть нечто соединяющие миры пусть и тонкой, но незримой нитью.

Агата не смирится. Он понимает это, в каком-то смысле даже принимает, но свыкнуться не может и не станет пытаться. Ему не нужна пленница, он хочет, чтобы она стала ему женой. И быть может, если окончательно обрубить всё, что соединяет её с миром людей, это лишит её фантазий об иной жизни, и она начнёт больше думать о родном мире? А то, на что ты обращаешь своё внимание, то и становится важнее…

Он изменит всё. Маир заставит её оставить всё в прошлом и не чахнуть здесь, дома, сгорая без пламени и света, превращаясь в тень себя прежней.

Пусть сейчас всё так, он уже не спорит с ней, не берётся переубеждать. Но это не будет длиться вечно.

Маир сам отправится в мир людей. А когда вернётся к Агате, дороги туда уже не будет ни для кого из них.

Главное особо не контактировать с людьми, не оставить там ничего от себя, включая и отпечатка на судьбах, душах, сердцах.

Он явится в мир тот тёмным призраком, распахивая за спиной невидимые там крылья, в тень которых никто не захочет ступить. Уничтожит всё, чего касалась Агата. На чём она оставила свой след. И она больше не станет испытывать боль от тянущего, ноющего по чужому миру сердца.

На земле не останется ничего, принадлежащего ей, и ничего, чему или кому принадлежит она сама.

Он останавливается в просторном круглом зале, где не стена, а сплошь высокие окна. Куполообразный прозрачный потолок, под которым живут разноцветные бабочки, что вольны прилетать и улетать отсюда, когда им вздумается. Чёрный зеркальный пол, такие холодные каменные колонны по сторонам. За дверями, что на первый взгляд не отличишь от окон, виден прекрасный сад. Ветер покачивает широкие тёмные листья растений, поёт в жёстких травах, играет с синими и красными лепестками, которые сами напоминают бабочек и птиц.

Как можно хоть что-то из этого мира променять на жалкого человеческого мужчину? И дитя, что рождено против правил и в обход закона?

Как можно…

Маир сжимает руку в кулак, на мгновение, прикрывая веки. Жёсткий и холодный взгляд рубиновых глаз гаснет, зато такой же камень на перстне сверкает зловеще и ярко.

Он вздыхает, смотрит на причудливую, громоздкую и выбивающуюся из общей картины арку перед собой. Она сделана из светлых, неровных камней. Не украшенная ничем. Непримечательная, если бы только не казалась такой инородной в этом тёмном, в тоже время красочном и величественном месте.

Маир один может открыть с помощью неё портал. На это требуются силы, есть множество правил и запретов, которые нужно соблюдать, чтобы всё прошло правильно и без последствий. Но на то он и дракон, чтобы было у него всё это в самой крови.

Недаром ведь о драконах существует столько легенд и в мире этом, и в людском. Да и в прочих мирах.

Его чёрные длинные волосы колыхаются, словно от порыва ветра, пространство в арке идёт рябью, как если бы было наполнено водой. Тонкие бледные губы Маира коротко дёргаются в удовлетворённой улыбке. И когда в арке появляется его силуэт, будто стоит он напротив зеркала, а затем всё затягивает чернильной темнотой, он протягивает руку и касается пальцами холода гладкого и плотного, как ртуть. Собирается уже сделать шаг вперёд и выйти с той стороны в другом мире, как слышит оклик Агаты.

– Стой!

Выбралась из своих покоев… Опять.

Маир вздыхает и оборачивается, вопросительно изгибая бровь.

Она же раненой птицей замирает на пороге. Стоит в тени в обрамление золота своих волос, пред полосой света, отбрасываемого окном на чёрный блестящий пол.

Кажется, что сделай Агата шаг вперёд, то сольётся с этим светом и вспыхнет ярким костром, а потому и стоит на месте, заломив руки, не в силах шевельнуться. И только смотрит. И будто нет для неё ничего более, кроме Маира.

Приятно.

Так бы всегда…

Если бы только взгляд её не был… таким.

– Стой, – выдыхает она вновь.

И протягивает к нему руку, как мгновение ранее протягивал он к порталу. Пальцы её и правда, тонут в золотистом свете. И Маир даже успевает испугаться, что Агата действительно способна раствориться в нём вот так просто и стремительно, бесповоротно.

Он напрягается, буравя её взглядом. Но затем, не проронив ни слова, разворачивается и делает шаг за грань.

Вскрикнув, Агата бросается к арке, пока тёмная рябь на ней не исчезла.

И вот до мира людей остаётся лишь шаг, и во взгляде надежда мешается с ликованием. Ведь не может же ей настолько не повести, что портал захлопнется, когда она в одной лишь секунде до свободы?