Глава 3. Забавный

У Маира в усмешке дёргается угол бледных, красивых губ. Он запускает руку с алым перстнем с изображением дракона на большом пальце, проводит по густым, невозможно манящим волосам Агаты и произносит с оттиском безразличия:

— Раз ты спишь так крепко, значит, мы тебе не помешаем...

Это «мы» звучит особенно холодно и болезненно.

В тот же миг скрипит дверь, и в комнату входит невысокая, хрупкая брюнетка с чёрными большими глазами, в которых отчётливо горит игривое предвкушение.

И Агата резко размыкает веки, приподнимается и глядит на них молча, сведя к переносице брови.

Ей кажется, что вид у неё выходит строгий и оскорблённый. Со стороны же она походит на разбуженную маленькую птичку, которую потревожил, по меньшей мере, удав, явившейся разрушить её гнездо.

— Что происходит, Маир, кто это такая? — звенит её голос.

Он впивается в неё взглядом. Длинные чёрные волосы, аристократичные черты лица, белая кожа и рубиновые глаза. Из всех драконов он — самый холодный.

Но не самый терпеливый.

— Я ведь всё ещё в режиме ожидания, — произносит он. — Могу себе позволить расслабиться с Фредди. Детка, подойди ко мне.

Брюнетка, конечно же, не отказывается.

И Агата словно спархивает с постели. Кажется, вот-вот и она вылетит в окно, но вместо этого застывает напротив, сложа руки у себя на груди.

— Что ты задумал, для чего? Как бы там ни было, но ты оскорбляешь меня. И этим ты собираешься заслужить моё расположение?

Он запускает руку в волосы Фредди. Молча. Многозначительно.

Та поддаётся, словно кошка.

— Прекрати! — выкрикивает Агата, и на глазах её выступают слёзы. — И ради этого ты сломал моё счастье? Ради того, чтобы теперь издеваться надо мной?

Она не дожидается его ответа, направляется к двери, надеясь, что ей позволят уйти.

Хотя и из этой комнаты, ни то, что из башни, Маир редко позволял ей выходить. Но не посмеет ведь он остановить её сейчас?

Он тут же оказывается рядом с ней, хватает за руку. С силой, но каким-то образом не резко и безболезненно. Позади Фредди сладострастно вздыхает, чем вызывает у него недобрую усмешку.

— Этим ты собираешься заслужить моё расположение? Это твои слова. Это ты сбежала в другой мир и даже не завела любовника... если бы только это. Ты. Обручилась. С. Ним.

— Я никогда, — не теряется она и тут же находится с ответом, — не клялась тебе в верности! Никогда не хотела выйти за тебя. И в мир людей я попала практически случайно. Не было ли это знаком свыше? Сами боги, возможно, благословили меня на брак с ним. Об этом ты не думал? И да, я обручилась. Но была свободна на тот момент и вольна выбирать. Ты же держишь взаперти теперь чужую жену.

Маир улыбается. И, будто подумав сперва, выплёвывает:

— Дрянь.

А затем переводит взгляд на Фредди и в точно таком же тоне приказывает:

— Выйди.

Так что не понятно, кому был адресован первый выпад

Девушка уходит, он спрашивает будто удивлённо:

— А ты разве не собиралась спать?

— Мне не спится, — признаётся Агата неожиданно тихо, и вздыхает, отводя от него взгляд. — Собиралась, но, кажется, не засну... Но мне хотелось бы побыть одной.

— Разве я тебе когда-нибудь... мешал? — вопрос звучит многозначительно.

Он отпускает её и отходит к кровати.

Агата медлит, но всё же вместо того, чтобы выскользнуть за не запертую дверь, подходит к нему.

— Я... боюсь тебя, — признаётся она.

И признание это даётся ей не без труда.

Она закусывает губу и старательно не смотрит на Маира.

— Ты была в мире, где люди боятся высоты, — он валится на кровать и прикрывает веки, безупречно красивый в лунном свете, — громких звуков, острых предметов, еды, животных... Всего подряд. Это, верно, дурно на тебя повлияло, моя дорогая.

Она смеётся звонко, будто и не слетало с её губ только что сложное для неё признание.

— А ты забавный... — произносит почти с нежностью, наконец, скользя по нему искристым взглядом.

И с последним мигом, когда голос её ещё тонет в полутьме комнаты, всё меняется.

Агата оказывается на кровати.

Маир нависает над ней.

— Забавный?

Она ладонями упирается в его грудь, вжимается в кровать сильнее, стараясь оказаться как можно дальше от него, отворачивается и зажмуривается. Будто надеется, что так он и вправду исчезнет.