Глава 4. Кто-то есть

И Мур пятится, а затем выбегает в коридор и поднимается наверх. Но у своей комнаты застывает и с подозрением вглядывается в приоткрытую дверь. Отец впервые не проверил, всё ли в порядке. И Мур теперь не уверен, заснёт ли, если зайдёт вот так... Но и возвращаться к отцу боязно, и без того, похоже, чем-то его расстроил.

Кто-то появляется за ним в полутьме. Его дыхание неровное и пугающее.

Мур закрывает ладонями рот, чтобы не закричать. Слёзы жгут глаза. От них не спасает и то, что он крепко зажмуривается. Плечи начинают подрагивать. И Мур, не выдержав, срывается в свою комнату, ничего перед собой не видя. Но прячется там у стены за открытой дверью, не решаясь пройти дальше, к кровати.

Раздаются шаги, и до него доносится голос отца... Отца ведь?

— Чего ты боишься?

Но Мур уже плачет, рыдает на всю комнату, и не спешит открывать глаза.

— Сынок, — словно звучит инородно. — Ты тут не видел... колечко?

Мур замолкает резко и смотрит на отца. Слёзы и полумрак мешают ему, но кажется, что это и правда он. Кажется...

— Тебе ведь не нравится... — начинает он осторожно, настороженно. — Не нравится, ну, смотреть на него.

— Я передумал, — голос льётся рекой, но никто в комнату так и не заходит. — Достань его.

— Но... — Мур запинается, замирает напротив, всё ещё не может разглядеть его, и близко поэтому не подходит. — Ты... Я ведь звал тебя, чтобы ты проверил, на месте ли всё. Я боюсь туда... Боюсь сам смотреть.

— Там... всё в порядке. Поверь мне. Сынок.

— Л-ладно, — и продолжает стоять на месте. — Папа? А ты... Мм, уверен, что здесь нет никого чужого?

— Просто отдай мне...

В тот же миг из другой части дома раздаётся голос Стаса:

— Хочешь тёплого молока?

И Мур тут же кричит, отбегая подальше и прячась за штору:

— Папа! Папа, здесь кто-то есть! Здесь чужой человек!

Стас добегает до комнаты быстро, включает свет и оглядывает комнату.

— Всё хорошо, здесь только мы с тобой.

— Он говорил со мной, — заливаясь слезами, частит Мур, всё ещё не решаясь выйти из своего укрытия. — Притворялся тобой. Просил что-то ему отдать. Стоял совсем близко. Я почти поверил, что это ты.

— Кто говорил?

Стас встаёт рядом с ним на колени.

— Я просто... расстроил тебя... — глухо произносит он.

Но Тимур обнимает Стаса за шею и носиком утыкается в его плечо. Качает головой.

— Нет, тут правда кто-то был. Он говорил со мной. Просил отдать кольцо. Я понял, что это не ты. Ведь ты бы не просил. И не говорил бы так странно. И когда услышал тебя, я закричал. Проверим, — всхлипывает, — ушёл ли он? Вдруг остался в доме?

— Хорошо, — Стас кивает, — хорошо, сынок.

Он поднимает его на руки и обходит весь дом, в каждой комнате зажигая свет.

— Видишь, — выходит на крыльцо, — никого нет.

— Да... Испугался тебя, — отвечает он уже совсем сонно и успокаивается. — Зачем им нужны мои сокровища, папа?

— Я не знаю... Прости меня, хорошо? Завтра... завтра попытаемся со всем разобраться.

Он прикидывает, сможет ли попасть к детскому психологу.

— Где будешь спать? У меня или у себя?

— У себя, — улыбается ему Мур. — Спасибо, папа. Ты меня тоже прости, я не хотел тебя сердить... Посидишь со мной, пока я не засну?

— Да, почитать тебе?

Агата любила читать Тимуру, и Стас за пять лет купил много детских книг, но сын до сих пор иногда вспоминает про ту, что с фениксом на обложке.

Любимые сказки его матери.

— Угу, — зевает он. — Если можно... Я быстро засну, обещаю.

Глаза у него и правда слипаются. Спокойствие и сонливость призывают безразличность. Монстры больше не чудятся по углам, темнота не пугает. И рядом с папой так приятно тепло...

Стас укладывает его, целует в лоб, но отчего-то ещё долго не может сдвинуться с места. Ему теперь кажется, что в комнате кто-то есть.

Больше всего на свете после смерти Агаты он боится, что сойдёт с ума.