Глава 6. София

Стас замирает. Ему не сразу удаётся поверить в то, что в руках сына действительно та самая игрушка, которую когда-то он сам выбросил.

— Кто тебе это дал? Что ты... Что с тобой?

— Ничего, — коротко кашляет он и поднимается, неуверенно улыбаясь. — Не сердись, я всё уберу, — повторяет Мур и подходит ближе. — Я ведь слышал, что зайца мама мне подарила, когда я маленьким был. Вспомнил об этом и стал искать, а его нигде нет. И я подумал, что обязательно он появится под кроватью, раз уж мама его мне, — зачем-то выделяет он, — дарила. И вот, заяц там лежал. Правда здорово?

— Здорово.

Он перебирает в голове знакомых, которые могли сотворить такое, подложить чёртову игрушку, злится, но не выходит из себя.

Потому что вернулся домой не один.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Мур хлопает ресницами и собирается спросить, с кем, но не успевает, потому что в комнату заходит милая на вид светловолосая молодая женщина.

Она улыбается, заправляет за ухо локон волос и присаживается на корточки напротив Мура.

— Привет, я Софи. Твой папа много о тебе рассказывал.

Дружелюбная, тёплая, уютная...

Но Мур бурчит в ответ неразборчивые слова приветствия и настороженно отступает.

Он неплохо относится к незнакомым людям, его не назовёшь необщительным и пугливым. Но... «папа рассказывал»? И долго они общаются? Зачем?

Он поднимает на Стаса вопросительный взгляд.

— Я хочу, чтобы вы поладили, — Стас старается говорить как можно мягче. — Она здесь, чтобы помочь нам. Прости за беспорядок, — переводит он взгляд на девушку.

— Ничего страшного, — качает она головой, заставляя волны волос разбросаться по плечам, и поднимается. — Дети такие дети.

— Помочь с чем? — растерянно шепчет Мур.

— Тебе ведь снятся кошмары, да? — всё так же дружелюбно то ли спрашивает Софи, то ли отвечает на вопрос. — И кто-то приходит в комнату, верно? Я разбираюсь в таких вещах, могу помочь прогнать нехорошие сны и монстров.

— Это не монстры, — хмурится Мур. — Я уже не думаю, что это монстры. В прошлый раз он был похож на человека. И это ничего, приходят только по пятницам. Я подготовлюсь. А к снам привыкну. Вы... Разве волшебница?

— Нет, — она зачем-то, как бы между прочим, берёт Стаса за локоть и устраивается совсем рядом с ним. — Я врач. Ну, почти. Не знаю, — говорит Стасу, — как бы ему объяснить. Я...

— Психолог? — догадывается Тимур и отступает ещё на шаг. — А почему здесь? Почему, зачем сейчас? Зачем ко мне? Если психологи не умеют по... по правде... Ну...

— Что? — ничуть не теряется Софи.

— Прогонять... их, — заканчивает Мур и с досадой понимает, что уже плохо видит их от слёз, наполнивших глаза.

— Я, пожалуй, предложу нашей гостьи чай. А тебе, может, сделать какао, сынок?

— Аппетита нет, не хочу, — снова кашляет он.

И Софи слегка мрачнеет.

— Ты не говорил, что малыш болеет...

— Я уже взрослый, — вскидывается Мур прежде, чем Стас успевает ответить. — И я не болею, — зачем-то добавляет он. Больше от упрямства, конечно, чем от уверенности в своей правоте.

Стас подходит к нему и кладёт ладонь на лоб.

— Почему не сказал?

— Не сказал что? — шмыгает он носом и заглядывает отцу в глаза. — Всё было нормально. Я просто устал, пока звал зайца.

— Ты заболел, — шепчет Стас. — Я заварю тебе чаю с мёдом. Пока ложись, хорошо?

— Хорошо, — со вздохом соглашается Мур и забирается на кровать под одеяло вместе с розовым зайцем.

— Я помогу тебе, — тихо произносит Софи, глядя на Стаса, успокаивающе улыбается ему и выходит из комнаты.

Что ж, ей пока всё ясно. Вряд ли что-то заставит её изменить своё мнение. Она много говорила со Стасом о его сыне, сейчас увидела мальчика с этим странным зайцем... Возможно и заболел он на нервной почве. Но всё поправимо. Это она и собирается сейчас объяснить...

— Думаешь, это нормально? — как-то сипло спрашивает Стас, поставив на газ старенький чайник. — Что-то можно сделать?

В клетчатой рубашке, серой майке и джинсах, он всё так же невероятно красив, но накопленная за годы усталость делает его тусклее.

София устраивается за столом и элегантно перекидывает ногу за ногу в своем синем, простеньком коротком платье.

— Конечно. Только, скажи мне, откуда малыш наслушался про то, что мать его погиб... исчезла в пятницу, про зайца и прочее? Ведь эти рассказы лишь подпитывают его фантазии. Но это нормально, он ещё достаточно маленький, чтобы всё можно было перекрыть чем-то другим.

— Я уже давно стараюсь отвлекать его внимание... Он просто не забывает. Может быть... Может... Шизофрения может появиться из-за травмы?

София спешит подняться и подойти к нему, чтобы обнять его за шею.

— Ну, что ты... Если человек изначально не был склонен к ней, она не появится просто так. У тебя в роду ведь никто не болел. А... у Агаты? У неё были родственники с подобными проблемами? Я что-то так и не спросила, прости. Просто не хочу лишний раз напоминать о ней.

— У неё не было родственников, — Стас передёргивает плечом.

— Да, но ты ведь знаешь что-то про... Ладно, это не важно, — возвращается она за стол. — Я уверена, что у Тимура просто богатое воображение, а ещё он чуткий и умненький мальчик. Он считывает твоё состояние, Стас, — голос её становится строже, она не сводит с него голубых, каких-то голодных, но манящих глаз. — Так нельзя, понимаешь? Переключиться нужно в первую очередь тебе. Тогда Тимур увидит, как можно жить дальше, не хватаясь за мысли о прошлом и ушедшем. Дети многое, почти всё, считывают с родителей. Поэтому решение довольно простое — пока не поздно и Тимур ещё маленький, ты должен продолжить жить. Жить, — повторяет она, — понимаешь, о чём я? И... Главное помни, что ты не один... А мысли о матери есть у любого, абсолютно у любого ребёнка, что живёт не в полной семье. Но ведь мать не та, кто родила... Тимур ещё может быть счастлив, получить семью, о которой он мечтает. И все ваши кошмары останутся позади. И да, — добавляет она, сделав секундную, но весомую паузу, — тебе стоит перестать поощрять его. Даже я ощутила, что ты общаешься с ним, как с боль... — Софи запинается, не желая произнести это грубо, и исправляется: — Так, словно он и правда болен. Ему это может быть выгодно, и проблема затянется.

— Он верит в это, — говорит Стас так, будто не услышал половину её монолога. — И когда я пытаюсь объяснить... у него начинается истерика. Я не хочу навредить. Мы поменяем жизнь...

Чайник закипает, он поднимает на неё глаза.

— Ты права. Переезд поможет ему оставить всё в прошлом.

— Да, — осторожно произносит она. — Да, думаю, это может пойти ему на пользу. А я... могу и дальше быть рядом. Ты ведь искал детского психолога там, и нашёл меня. Мне даже удобнее будет работать с Муром, если вы будете поближе к моему дому и моей работе. Только скажи ему об этом спокойно и твёрдо. Не уговаривай. Хорошо? Просто послушай меня.

Он слабо улыбается.

— Ты слишком много времени тратишь на нас.

— Мне совсем не в тягость, — заверяет она.

Он кивает и принимается заваривать чай. Слишком занятый мыслями о сыне, чтобы понять Софию до конца.