Глава 8. Никогда

Горизонт полыхает алым пламенем, море в этот час кажется чёрно-синим. Небо чистое. Темнеющее. В нём одна за другой зажигаются звёзды величиной с кулак, хрустальные и колкие. И чужие. Теперь они ей чужие…

Агата стоит у окна, волосы её аккуратно перебирает ветер. Будто смущённый тем, что не удаётся раздуть в них пламя, хотя сами они выглядят, как костёр. И остаётся лишь трогать шелковистые пряди с недоумением и любопытством.

В карих глазах её отражается конец очередного дня мира, что уже не принадлежит ей. Нет, которому уже не принадлежит она. И так тревожно становится на душе от мысли, что Агата больше не может понять, что в этот момент происходит на земле? Утро там или ночь, какая погода, как там муж её и сын…

Совсем запуталась во времени, а ведь здесь оно течёт иначе, чем у людей.

Она устало вздыхает, прикрывает веки и мыслями уносится туда, где ей было хорошо…

В людской мир Агата попала почти случайно, но сразу увидела в этом надежду на спасение от замужества, с которым никак не хотела мириться.

Было страшно, конечно… Пугали даже асфальтированные дороги. Ей всё казалось, что они душат землю и та вот-вот даст об этом знать.

Машины, шум. Странная одежда…

Сама она была в белом длинном платье. Ничем не примечательным, чтобы вызвать удивление у людей. И всё же Агата отличалась от них.

А когда забрела в метро, отличие это стало ещё заметнее. Пугливая, стройная, буквально неземная, среди толпы… Вокруг неё словно замедлялось время.

Там они и познакомились со Стасом.

Нет, он не подошёл к ней. Ни от чего не спас. Она не поняла с первого взгляда, что это её будущий муж.

Просто, оказавшись на эскалаторе и оступившись, Агата сбила с ног и его. А затем оказалась на Стасе, который рефлекторно её обнял. Так, словно запоздало пытаясь защитить от падения.

Агата никогда ещё не видела людей так близко, а потому застыла, рассматривая его лицо, утонув в его глазах… И рассмеялась звонко, когда вокруг них начала собираться толпа любопытствующих.

Стас не терял её после этого, они виделись часто. Гуляли по городу каждый день, проводили время, где только могли. Агате было интересно всё.

Чтобы не лгать Стасу о чём-то серьёзном, стараясь, чтобы ложь не была большой, она объяснила ему свою неловкость и незнание многих вещей тем, что жила до этого в очень далёкой и маленькой деревне.

Там не было ни таких больших и оживлённых дорог, открывающихся дверей перед тобой, машин, кофе, светофоров и прочего.

И Стасу так хотелось показать ей свой мир! В его реакции на её детскую глупость и интерес, не было ничего надменного. Он ни разу не надсмеялся над ней. Им руководило желание поделиться. И сделать её жизнь полнее и ярче.

И он сделал.

Она поняла, что это её будущий муж, когда, сидя однажды вечером на скамейке под раскидистым, высоким клёном, над ними зажглись звёзды.

А фонари стали зажигаться вдали, один за другим. Стас поднялся, хватая Агату за руку, и попытался обогнать их, заметив, с каким удовольствием смотрела она на небо…

Огни города мешали видеть звёзды. Это было единственным минусом этого мира.

Когда они остановились в конце улице, глядя на сверкающий город внизу, их настиг свет от последнего фонаря. Но это уже было не важно.

Агата во все глаза смотрела на то, как перемигиваются звёзды, а огни города вдали вторят им. Будто бы зажжённые окна домов на самом деле являлись ими… Будто бы небо опустилось на землю. И на самом деле ничто уже не мешало смотреть на его светила.

Рука Стаса окутывала её ладонь теплом и Агата прислонила голову к его плечу, затаив дыхание от красоты и… того, до той минуты неведомого ей, чувства.

– Ты мне нравишься… – прошептала она тогда. – И эти звёзды, тоже, – добавила, слегка подумав.

В ту минуту Агата и поняла, просто узнала, ей сказало об этом её сердце, что назад уже не вернётся.

Никогда.

– Никогда… – шепчет она, размыкая веки, и оглядывается так, словно надеется, что опостылевший ей мир исчезнет, и она окажется дома.

Но вокруг на цепях покачиваются извивающиеся растения. И под её взглядом распускается большой цветочный бутон с длинными, розовыми лепестками.

Комнату заполняет тонкий, знакомый ей с детства аромат.

Когда-то, давно, будто бы в прошлой жизни, она сказала Маиру, что это её любимые цветы.

Надо же, он запомнил.