Глава 11

*Андрей*

Это она! Не может быть! Я нашел ее, нашел!

Я рассматриваю нечеткие файлы на мониторе своего ноутбука. Снимки и даже пара коротких видеороликов были сделаны спецами из службы безопасности, активно занимавшимися ее поисками с того дня, когда сами же ее и упустили. На всех кадрах она стоит вполоборота либо вообще со спины к снимающим. И узнавать мне в них свою жену достаточно трудно.

Ее когда-то длинные, чуть вьющиеся на концах волосы цвета горького шоколада, сейчас острижены и собраны в нелепый пучок на макушке. Цвет их стал каким-то блеклый. Пальто модного сейчас стиля оверсайз полностью скрывает хрупкую фигуру. Пушистые снежинки кружатся вокруг, оседая тонкой паутинкой на опущенных плечах.

Какая-то отрешенность и нелюдимость читается во всем ее облике. И если бы не замысловатое колечко с россыпью разноцветных камней и ажурной бабочкой на тонком пальчике правой руки, я так и решил бы, что опять все старания напрасны. Это украшение в память о матери Лизи никогда не снимает. Вот оно и наталкивает меня приглядеться повнимательнее.

Сердце щемит от тоски, а дух перехватывает от не возможности поверить в то, что это все-таки случилось.

— Где она? — Глос, дрогнув, предает меня, сбиваясь, и выдает с головой мои переживания.

Начальник службы безопасности безмолвно протягивает лист с интересующей меня информацией.

— Самолет готов?

— Да, Андрей Иванович.

— Хорошо, — выдыхаю и вновь взглянул на фото. — Вылетаем.

Несколько часов самого нервного в моей жизни перелета, затем — езда по бездорожью и ухабам в Богом забытый городок. Черт! Какого лешего ее сюда занесло?! Как?! Как здесь можно жить?! До ближайшей цивилизации неделю ехать!

Я нервничаю и злюсь, злюсь и нервничаю. Внутри клокочет гейзер из смеси необъяснимых и таких противоречивых чувств. С одной стороны, я все же безумно рад тому, что наконец-то ее нашел, что скоро я ее увижу и узнаю причину такого нелепого побега. С другой — обида разъедает душу чувством предательства и желанием выкинуть ее из своей жизни раз и навсегда. Забыть. Стереть из памяти, как нелепую ошибку, совершенную в порыве помутнения рассудка. А как еще можно было объяснить вспышку всепоглощающего любовного угара и скоропалительную женитьбу?

Мы сидим в автомобиле, припаркованном неподалеку от ее дома. Небольшой, двухэтажный коттедж, спрятанный за высоким забором с кованой калиткой. На входе — небольшая камера видеонаблюдения и домофон.

— Она никого не впускает, — разрывает тишину голос Егора — начальника моей службы безопасности. — Даже девушку-почтальона, — продолжает он, проследив за моим внимательным взглядом. — Мы неделю наблюдали за домом. За это время она вышла только один раз — забрать пакеты с покупками у курьера одного из гипермаркетов.

— И позвони я в домофон… — размышляю, не сводя глаз с калитки, гипнотизируя ее, в надежде, что она откроется.

— Она вам точно не откроет, — кивает Егор, продолжая мою мысль.

— Но и ждать здесь вечно я не намерен!

Внимательно сканирую неприглядный пейзаж за окном автомобиля. Серый, унылый, какой-то безжизненно пугающий. И как она, со своей тягой ко всему яркому, сочному, жизнерадостному, здесь живет?

— Мальчишка! — Как экстренный маячок, в голове срабатывает тумблер, моментально озаривший сознание идеей проникновения на замурованную территорию.

— Что? — недоуменно смотрит на меня безопасник.

Я машу ему рукой, выходя из автомобиля: объяснять нет времени. Быстрым шагом направляюсь к ребенку, бесцельно шатающемуся неподалеку. Темно-синяя стеганая куртка, шапка, черные джинсы, кроссовки не с «Алиэкспресс» подсказывают мне, что мальчишка далеко не беспризорник.

— Привет! — Подойдя к нему чуть ближе, останавливаюсь на расстоянии метра.

— Здрасте. — Мальчик сурово глядит на меня исподлобья и озирается по сторонам, несмело отступая в сторону лесочка.

— Хочешь заработать? — решаю действовать, пока он не дал деру. Я предполагал, что шансов на удачный исход задуманной операции минимален. В наше время первое, что должен знать каждый ребенок — ни при каких обстоятельствах не общаться с незнакомцами. Но мысленно молюсь и уповаю на волю счастливого случая.

— Нет! — категорично заявляет парнишка, продолжая отодвигаться.

— Тебе всего лишь надо позвонить вон в ту калитку. — Я указываю ему на нужный объект. — Пожаловаться женщине, что ты потерялся, и попросить позвонить родителям.

Ребенок с подозрением смотрит на меня, затем в указанном мною направлении и вновь на меня. В его глазах мелькает издевка: «А самому слабо?!»

— Я не могу, она меня не пустит, а мне очень нужно с ней увидеться. — Давить на жалость бесполезно, но я попробую. — Там моя жена, мы поссорились, и она уехала. Мне очень нужно с ней увидеться и попросить прощения.

Ребенку на это, по большому счету, плевать, но у меня есть весомый аргумент. Я вынимаю из кошелька зеленую купюру, предлагая ее в качестве аванса, а затем показываю красную — как плату за оказанную услугу. Мальчишка колеблется, а я продолжаю упрашивать судьбу не отворачиваться именно сейчас, когда до цели всего лишь несколько метров, отгороженных предательской калиткой.

— Хорошо, — наконец-то соглашается он, молниеносно выхватывая из рук первый гонорар, и направляется в сторону дома, где жила Лизи.

— Телефон! — кричу ему вдогонку.

— Чего? — Мальчишка оборачивается и удивленно смотрит на меня. Помедлив, достает из кармана небольшую «раскладушку» и протягивает мне.

— Позвонишь на него.

— Да понял я! — Он машет рукой, выдавливая из себя театральную слезу, и нажимает на кнопку.

Минуты ожидания потекли, словно тягучая смола по стволу израненного дерева. Звонок, детский бубнеж в трубку, и опять монотонное тиканье швейцарских хронометров.

— Сигналь! — командую Егору, когда проходит уже минут двадцать, и выхожу и машины, стремительно направляясь к заветному входу.

Парнишка выбегает спустя пару минут, получает честно заработанные деньги и, довольно улыбаясь, направляется прочь от нас.

— Только не поступай так больше! — вновь кричу ему вдогонку, придерживая калитку. — Не стоит все же общаться с незнакомыми людьми…

— Хорошо, — отвечает он весело и нараспев.

На душе от совершенного поступка, скребут совестливые кошки, пока я уверенным шагом пересекаю двор и, бесшумно ступая по дому, дохожу до небольшой гостиной.

Луизы нигде не видно. Странно! Неужели парни ошиблись и это не ее дом? Нет ни единого намека на то, что здесь проживает моя жена. Тихо, уютно, чисто, но как-то безжизненно и скучно.

— Черт! — сквозь зубы, еле слышно ругаюсь я, психуя, что поиски, видимо, придется возобновлять.

Резко разворачиваюсь и замираю на месте, опаленный любимым взглядом.

Испуг в глазах, чуть дрожащие руки, и она, опершись о косяк, смотрит на меня обреченно. Во взгляде — страх и неизбежность на грани горечи, будто не любимый муж стоял перед ней, а чудовище во плоти. Изверг, тиран…

Мое приветствие и желание просто поговорить мгновенно натыкаются на непробиваемую стену недоверия и отчужденности.

Решительно вздернутый подбородок, презрительный взгляд и холод слов обжигают меня обидой и непониманием. И этот небольшой электрошокер в ее руках, больше смахивавший на игрушку, нежели на пугающее средство самообороны, все больше нервирует и злит.

Мои старательные попытки урезонить тонут в ее отчуждённости и грозных предупреждениях, все сильнее распаляя мою жажду скрутить ее, перекинуть через плечо и увезти домой. И уже там, заперев в спальне, не выпускать за пределы моей видимости. Любить до потери сознания, пока из ее маленькой умной головки не выветрятся все придуманные ею когда-то глупости или что там ее побудило сбежать.

Вот чисто по-женски: сама придумала, обиделась и ушла в закат, не сказав ни слова. Тайком, как воришка. Но украла она не материальные блага, коих у меня немало, — она не взяла с собой ничего, унеся лишь мое сердце.

Я медленно, но уверенно стараюсь подойти к ней поближе.

— Я не хотела, чтобы ты меня нашел! — восклицает она, чуть повышая голос.

Давя в себе вспышку гнева от абсурда, творящегося вокруг, продолжаю настаивать на разумном общении.

— И тебе это неплохо удавалось. А теперь успокойся, и давай просто поговорим.

— Для того, чтобы просто поговорить, люди не проделал такой длинный путь,! — с вызовом парирует Лизи. — Для этого имеются телефоны. — Она прищуривается. — А если их приглашают, то приходят в гости, стучась в дверь, а не вламываются без спроса.

— А ты бы ответила на мой звонок или впустила бы меня в дверь? — саркастически интересуюсь я, зная точный ответ на свой вопрос.

— Нет!

В общем, что и требовалось доказать!

Смотрю на нее и замечаю, как дрожат ее тонкие ладошки, как она периодически нервно передергивает плечами, отчего поясок на ее халате развязывается и опадает. Сердце делает невероятный кульбит, а тело наполняется тяжестью желания от открывшейся картинки ее стройного тела.

Длинные пижамные брючки и топ на тонких лямках красиво облегают точеную фигурку, такую знакомую и все же неуловимо изменившуюся, ставшую более женственной, мягкой. Вот только холодный блеск в ее глазах никак не сочетается с нежным обликом любимой.

Эта решительность и суровость в ее взгляде — что-то новенькое. В женщине, что стоит сейчас передо мной, не было и грамма той наивности и неуверенности, покоривших меня в день нашего знакомства.

— Поэтому, дорогая моя жена, — решительно заявляю я, — потратив столько времени и сил, я не готов был в итоге получить от ворот поворот.

— Твои проблемы, дорогой муж! — с вызовом парирует Лизи. — Мог бы и не искать.

— Не мог! — Моё раздражение нарастает. — мне нужны ТВОИ, — делаю ударение я, — ответы на ТВОЙ нелепый и наглый поступок.

— Я имела на это веские основания.

Какие, к черту, основания?

В душе закипает злость, и боль обмана сжигает меня изнутри. И, стиснув зубы, я намерен получить ответы на все те вопросы, которые ежедневно, ежечасно задаю себе все это время. Задаю и не нахожу ответа, не нахожу объяснения всей этой нелепице.

Как?! Почему?! За что она так со мной поступила?!

Мы же любили друг друга. Мы же строили планы на будущее. А она…

Она просто исчезла в один из дней, не сказав ни слова.

— Такие веские, что побудили тебя сбежать лишь только в том, что было на тебе. Даже документы не взяла!

— Мне ничего от тебя не нужно!

Как же злят меня эта ее непокорность и вздорная независимость!

— Хватит, Лизи! Я не намерен более спорить с тобой!

Быстрыми шагами сокращаю расстояние между нами, намереваясь пресечь этот глупый моральный поединок, но раздавшийся треск электрошокера болью пронзает грудь, перехватывая дыхание и складывая меня пополам.

Вот только не это вводит меня в еще больший ступор, а раздавшийся громкий, детский плач и большие испуганные глаза жены. Она прикрывает ладошкой рот и оседает на пол, что-то тихо бубня.