Глава 15

*Луиза*

Быстро ретируюсь к дивану, стараясь не смотреть на Андрея, но его угрюмый вид не может остаться незамеченным и по телу пробегают мурашки, притаившегося глубоко во мне чувственного желания. Закусываю покрепче губу, пытаясь тем самым привести в норму свои вдруг очнувшиеся и разбушевавшиеся, гормоны и строго напоминаю поплывшему разуму о причинах моего уединения и выстроенной стены отчуждения между мной и моим (пока еще) мужем.

— Луиза, возьми себя в руки! — шепчу сама себе неукоснительный приказ.

— Ты что-то сказала? — вопрошает Андрей с легким сарказмом в приглушенном голосе, когда-то доводившем меня до пика упоения одними лишь ласковыми словами.

— Тебе послышалось.

— Я так и подумал.

Наш нелепый диалог прерывает звонок его телефона. Резкая, задорная мелодия разносится по комнате, как брызги Бразильского карнавала.

— Говори, — односложно отвечает он на звонок. Молчит какое-то время, не спуская с меня глаз. — И сколько по времени? — интересуется он, хмурясь, и опирается плечом о дверной косяк, занимая своим немаленьким атлетически сложенным телом весь проем, словно отрезая мне путь. Судя по тому, как сдвигаются к переносице его брови, ответ Андрея абсолютно не радует. — А раньше никак нельзя?

Я отворачиваюсь от него и полностью сосредотачиваюсь на сынишке. Стелю плед на дно люльки, перекладываю в нее малыша и, взявшись за ручки, замираю в задумчивости. Как бы прошмыгнуть мимо него не кухню? Ведь он так и стоит, как каменное изваяние, слегка опустив голову, смотрит в пол и зажимает переносицу большим и указательным пальцами. Дышит глубоко и размеренно, словно успокаивает внутренний пожар, а я с замиранием слежу за каждым его движением и утопаю в воспоминаниях.

Вот точно так же он поступал, чтобы сдержать рвущееся наружу негодование, а порой и крепкий мат, когда что-то не ладилось в делах или его поручения исполнялись не на должном уровне. А потом, отбросив трубку, сжимал меня в крепких объятиях, глубоко вдыхал, уткнувшись носом в мою макушку. Он говорил, что только одно мое присутствие, один мой взгляд и робкий поцелуй способны лишить его разума, целиком завладеть его сознанием, и все постороннее уходит на далекий задний план.

— Хорошо, — соглашается он с чем-то. — Я позвоню тебя чуть позже.

Андрей отключает телефон.

— Черт! — цедит он сквозь крепко стиснутые зубы и поднимает на меня взгляд. — Ну что, дорогая жена? — Я сглатываю подступивший к горлу ком и чуть выше поднимаю люльку с сыном, стараясь отгородиться о его напористой энергии, вызывающей «бабочек» в животе. — Неделя, и это как минимум…

— А раньше никак? — словно не своим, немного охрипшим голосом спрашиваю я.

Андрей не отвечает и, лишь смерив меня нечитаемым взглядом, подходит и забирает из моих рук тяжелую ношу.

— Куда нести собралась?

— На кухню…

Он кивает и, развернувшись, уверенным шагом идет в указанном направлении, неся переноску с малышом легко и бережно, словно что-то очень хрупкое. От нахлынувших эмоций взор заволакивает полупрозрачной дымкой, и одинокие капельки в уголках глаз грозят сорваться и в любой момент превратиться в ручейки.

Вдох — выдох… «Дыши, Луиза, дыши… Это все гормоны… Да-да, это все они, никак не придут в норму после беременности и родов».

Дезориентированная, топаю за ним следом, пытаясь взять себя в руки, и, крепко зажмурившись, мысленно считаю до десяти. Громкий, чуть нервный выдох — и я, открыв глаза, не успеваю сориентироваться в ситуации и с размаху врезаюсь лбом в железобетонную спину Андрея, остановившегося на пороге.

— Ой! — всхлипываю я, и только когда его крепкая рука ловко хватает меня за талию, понимаю, что чуть не упала. Его темные глаза с пристальным вниманием пробегаются по моему лицу, а у меня замирает сердце, и туман затягивает сознание. Растерянно прикусываю нижнюю губу и словно вновь окунаюсь в день нашей первой встречи — он так же холоден и неприступен, а я — как карамелька на солнце.

— Все нормально? — Еле уловимая хрипотца мурашками пробегает по позвоночнику и вниз горячей волной запретной неги.

— Да-а-а-а, — сдавленно выдыхаю я, цепляясь за последние островки незамутненного разума.

— А почему глаза мокрые? — Строгий прищур, до боли между лопаток, когда хочется вот так вот взять и рассказать и вылить все свои проблемы на другого, на того, отодвинув тебя за свою спину, решить их на раз-два.

Но это, увы, ни те плечи. Его методы решения мне не нужны. Он рядом с моей маленькой семьей не нужен. Я не смогу принять его жизненные принципы и нечестные методы в ведении бизнеса.

— Все в порядке. — Прикусываю почти до крови щеку, стряхивая чувственный морок. — Соринка в глаз попала. — упираюсь ладонями в его рельефную мощную грудь. — Поставь люльку вон туда.

Андрей не сдвигается с места, но меня все же выпускает из плена спасительных объятий, проворачивает голову и скептически осматривает место, куда я прошу его поставить переноску с малышом. Видимо, два табурета, стоящих между стеной и обеденным столом не кажутся ему безопасным сооружением.

А я уже привыкла. Стена и стол надежно фиксируют всю конструкцию, и малыш всегда в поле моего зрения.

— Одевай ребенка, одевайся сама! — командует он, так и не выпустив из рук люльку с Сашей. — Мы едем в ближайший гипермаркет. Надеюсь, здесь есть такой?

— Зачем? — искренне недоумеваю я, — мне не нужно ничего.

Не произнося ни слова, Андрей подходит к холодильнику, распахивает дверцу и, придерживая ее одной рукой, инспектирует его содержимое. Нервный хлопок дверцей, и такая же участь постигает навесные шкафчики, а затем и кухонные тумбы.

— Все проверил? — Я не сдерживаю раздражения. — На веранде еще кладовая; в нее тоже нос сунешь?

— Если она так же пуста, как и все твои шкафчики, — кивает он в сторону обшаренных полок, — то смысла не вижу. У тебя полчаса на сбор, — вновь командует он, и, как я понимаю, данная функция в нем неотключаемая.

Да что он вообще о себе возомнил?! Пришел, когда его не приглашали, ведет себя по-хозяйски и вообще…

«Не поеду я с ним никуда!» — принимаю я категоричное решение, правда, только мысленно. Недовольно поджимаю губы, скрещиваю руки на груди и всем своим видом даю понять, что подчиняться не собираюсь.

Пусто ему, видите ли! А мне — нормально! В холодильнике — все основные продукты с запасом минимум на три дня, в морозилке полуфабрикаты, да и бакалеи в достатке. Хотя, если принимать во внимание дополнительный рот (а я надеюсь, что своих бугаев он ко мне в дом, точно не притащит, хватит мне и его одного), следовательно, новое пополнение необходимо сделать уже завтра. Но я отлично это делаю через интернет-заказ, экономя время и нервы.

Продолжаю буравить его негодующим взглядом, а он лишь пожимает плечами и, приподняв на вытянутых вперед ругах люльку с Сашей, в ультимативной форме заявляет:

— Либо полчаса на сборы, либо едем так? — Он скептически осматривает меня, оценивая мой внешний вид и его пригодность к задуманному променаду по ближайшим магазинам.

Ну да, на мне уже не пижама и асексуальный халат, но домашние спортивные брючки, футболка с забавным, ярким принтом — жизнерадостной пчелкой Майей — и носки с таким же задорным рисунком все же не для прогулки в нынешних погодных условиях.

— Решай сама, — добавляет он, — но один я за покупками не поеду. А так как жить мне в этом доме, — продолжает он, окидывая взглядом пространство вокруг, — минимум неделю, сделаем его максимально комфортной для обоих. Да и вообще, как ты тут живешь?

— Отлично! Не нравится? Гостиница в соседнем городке.

— Так, давай ты не будешь меня бесить и хоть раз за сегодняшний день сделаешь то, о чем тебя просят. Собирайся — и на выход!

Понимаю, что спор бесполезен. Этот упертый баран не сдвинется с места, и лучше уступить, чем тратить нервные клетки и беспокоить малыша нашим противостоянием. Метнув для большей выразительности в него молнии немого протеста, я наклоняюсь и вынимаю сына из люльки. Прижимаю его к себе и, развернувшись, ухожу в сторону лестнице. А в спину мне летит предупреждение о лимите времени. Лишь на миг сбиваю четкий шаг, расправляю плечи и, более никак не отреагировав на его слова, удаляюсь.

— А вот фиг ему, да мой милый? — заговорщически шепчусь с малышом, укладывая его не свою широкую кровать и фиксируя со всех сторон подушками, — мы поедем, да, но не через полчаса, а когда соберемся. А собираться мы умеем ой как долго! — ехидно улыбаюсь я.

Достаю из шкафа любимые джинсы — грубая голубая ткань, широкий покрой и художественные дырки на коленках. К ним идеально подходит короткий свитер крупной вязки с широкой горловиной, оголяющей одно плечо. Мы же не пешком пойдем, значит, в накинутой поверх всего этого великолепия меховой безрукавке я точно не замерзну.

Окидываю оценивающим взглядом полученный результат, остаюсь довольной.

— Отлично! Теперь соберем тебя, моя зайка, — обращаюсь к Саше, усердно мусолившему погремушку.

В стильном мамском рюкзаке у меня есть все… ну, или почти все, что может понадобиться малышу за время длительной прогулки. Перепроверяю содержимое, добавляю одноразовую пеленку, а бутылочку с водичкой надо будет взять на кухни.

В детской комнате переодеваю ребенка в теплый комбинезон и шапочку. Ловким движением закидываю на плечо свою ношу, беру сына на руки и, бросив беглый взгляд на часы, отмечаю, что отведенное нам время истекло минут пять назад.

Прислушиваюсь и ловлю лишь тишину. Нам, видимо, с барского плеча выделили пятнадцать минут театральных.

Спускаюсь на первый этаж и захожу на кухню. На удивление, здесь никого, а люлька-переноска стоит на том самом месте, куда я и просила ее поставить. Надежда тонким голоском волшебной флейты робко насвистывает мелодию освобождения от тирана. Может, он все же, не дождавшись меня, сам свалил за покупками? «Как было бы замечательно» — мечтательно вздыхаю и, налив в маленькую бутылочку с соской детской водички, убираю ее в термочехол.

У меня из-за него и так весь день кувырком: обед не готов, за заказы я не бралась, а ведь на завтра у меня назначена примерка одного из платьев для девочки-выпускницы к прощальному балу. Да и так намеченные на сегодня дела приходится пересматривать.

— Собралась, наконец-то! — Вздрагиваю от неожиданности и резко развернувшись, врезаюсь в Андрея, подошедшего ко мне очень близко.

Наши взгляды сплетаются, и я с замиранием сердца вновь тону в темных глубинах его нечитаемого взгляда. Его аромат окутывает. Стук его сердца в тишине моей кухни, как метроном, отсчитывающий последние секунды до эмоционально-чувственного взрыва. Во рту моментально пересохло, а язык прилип к нёбу, и я не могу даже слово сказать, лишь прижимаю к груди мини-термос. Воздух вокруг нас стал, словно тягучая патока, и время остановилось.

Я смотрю на него, он на меня. Бездна затягивает, и я даже привстаю на носочки, тянусь за ней. Теплое прерывистое дыхание касается моих губ, ловлю его, как утопающий последние глотки спасительного воздуха. Водоворот закручивает меня, и отяжелевшие веки прикрывают глаза. Низ живота обдает жаром упоительного желания, а отключившийся разум толкает меня в такие любимые когда-то объятия.