Глава 17

*Луиза*

Шопинг — любимое женское развлечение, да? Наверно. Я же не горю азартом и вообще спокойно бы провела бы время, потраченное на дорогу и скупку товаров, дома за любимым занятием. Но уверенность в глазах мужчины не оставляет мне выбора. Это тот случай, когда легче согласиться, чем пытаться свернуть бурный, самоуверенный поток в нужное русло.

В тесном салоне его внедорожника я держу максимальное расстояние между нами. Вжимаюсь в дверцу и стараюсь отдать все свое внимание сыну. Напевая малышу смешные песенки, ловлю его счастливую улыбку и детский лепет. А когда мы наконец-то добираемся до места назначения, с облегчением покидаю автомобиль, убегая от наэлектризованности наших невысказанных эмоций.

Оказавшись в здании, пройдя до него несколько десятком метров, лавируя между машинами и крепко держа любопытного вертлявого малыша, я понимаю свою критичную ошибку: слинг, а лучше коляска-трость — идеальные гаджеты в прогулках по торговым сетям. И если первый я просто забыла дома, то на второй еще не успела разориться.

Поэтому решение Андрея навестить одну из детских торговых сетей даже не ставлю под сомнение, а безропотно соглашаюсь и ликую в душе, когда вижу на полке тот самый, давно мною искомый слинг довольно известной марки с забавной рыжей лисой по центру. Вон он одиноко лежит на самой верхней полке. Хочу его, и не важно, что из-за ручной росписи, раскрученного бренда и эксклюзивной коллекции он стоит минимум, как два тех, что попроще. Это моя фата-моргана.

Но даже столь желанный предмет, прежде чем купить, надо мерить. Аккуратно, но уверенно перекладываю Сашку на руки Андрею и замираю, пропуская удары сердца от открывшей картинки.

Я смотрю на двух своих любимых мужчин, и сердце сжимается от боли отчаяния и вины за то, что разлучила их. Отец и сын. Мой муж и мой малыш. Эти двое, жизни без которых я уже не представляю. Но поделать ничего не могу.

Я не могу принять двойной образ жизни Андрея. Я не могу доверить ему свою жизнь и жизнь нашего ребенка. Я не хочу жить в страхе за нас. Уж лучше вдали от него. Время, оно все излечит.

Вот только как бы мне прожить эти дни с ним под одной крышей? Не выдать себя и не утонуть в нем окончательно?

Закусываю губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции. Быстро скидываю куртку на тележку и, практически на автомате обматываю вокруг себя ленту слинга. Сглатываю слезы, застревающие в горле.

— Давай, — давлюсь хриплым полушёпотом от душащих меня противоречивых чувств и несмело протягиваю руки, чтобы взять малыша.

Андрей словно не слышит мою просьбу, смотря лишь на сына. В его глазах коктейль полярных чувств, обливающий душу холодом отчаяния.

Я подхожу к ним вплотную, чувствую себя разрушительницей, рвущей тонкие нити их незримого единения. Непроизвольно поднимаю руку, желая пробежаться кончиками пальцем по морщинкам вокруг его глаз, стереть их, поцеловать их…

Он первым приходит в себя, окидывает меня ставшим вмиг нечитаемым взглядом и протягивает ребенка. Прячу свой взволнованный взгляд, снимая с сына теплый комбинезон. Затем ловкими и четко выверенными движениями укладываю его в карман-петлю слинго-шарфа, затягиваю и завязываю все точно по инструкции. И вот уже малыш, спрятанный в надежный кокон, сладко сопит, сунув пальчик в рот.

— Ему там удобно? — интересуется Андрей и, быстро моргая, смахивает легкое недоверие, мелькнувшее во взгляде.

Я лишь киваю, боясь сейчас даже еле уловимой интонацией выдать себя с головой. Порываюсь снять не оплаченный еще товар, но Андрей жестом останавливает мои попытки, поправляет в тележке наши вещи и идет к следующим стеллажам.

— Ты собрался еще что-то брать? — спрашиваю я, удивленно глядя ему в спину.

— Да, — следует лаконичный ответ, и я, пожав плечами, просто иду за ним следом.

А результатом прогулки по различным отделам детского гипермаркета становится мой охрипший голос и легкая головная боль. Повторять одно и то же просто бесполезное занятие. Если этот мужчина решил скупить половину всего ассортимента, то тут даже доводы рассудка бессильны. Хорошо еще, так сказать «на вырост» не берет.

— Может проще сеть выкупить? — шиплю я почти шепотом, незаметно вытаскивая из тележки упаковку быстрорастворимых молочных каш.

— Нерентабельно. — Он отбирает коробку и кладет обратно.

— Я не беру эти каши, — настаиваю я, хватаясь вновь за упаковку, — нам еще рано.

— У нее срок годности нормальный. — Андрей перехватывает эту злополучную кашу, еще раз смотрит на даты и сроки, сдвинув брови к переносице. — Да, нормально, еще полгода, — выносит вердикт и возвращает продукт в тележку.

Осел упрямый! Как с ним разговаривать?!

Мне не нужно от него ничего. С чего он вообще взял, что может вот так, явиться и как ни в чем небывало, изображая отца счастливого семейства, скупать все налево и направо?! Он вообще должен быть зол и обижен, сидеть где-нибудь в баре, заливая горечь обмана. Он же так уверенно кинул мне в лицо обвинение в измене.

А сам… Сам, вот, расхаживает по магазину, толкая впереди себя тележку, набитую почти доверху.

Бесит!

Он даже мнения моего почти не спрашивает, разве что иногда — о расцветке. А в остальном просто уверенно берет то, что ему приглянулось, и добавляет к уже лежащей в корзине горе. И это лишь верхушка айсберга.

Я с содроганием вспоминаю, что на кассе нас ожидают три большие коробки, отнесенные туда заботливыми продавцами-консультантами: автолюлька (при ее выборе у меня уточнили цветовую гамму, да, но забыли спросить, нужна ли она мне вообще), стульчик для кормления (еще один предмет, может, и необходимый в хозяйстве, но точно не сейчас) и детский шезлонг-люлька (Аллилуйя! Единственная вещь, о которой я давно мечтала, но руки никак не доходили до покупки).

Вот! Вот это все спокойненько лежит и ждет, когда завершится аттракцион невиданной щедрости. А за следующим поворотом — секция игрушек, и если сейчас я не предприму что-то кардинальное, боюсь, нам не хватит тележки, да и багажника в автомобиле тоже. Кто знает, что еще он решит приобрести?

— Так! Все! — останавливаюсь я, гипнотизируя его спину. — Я устала и пошла на выход, — указываю головой в сторону, положив руку на поясницу. — Если хочешь, можешь еще погулять. А я — пас.

Он останавливается, бросает на меня внимательный взгляд через плечо и также безмолвно разворачивается в сторону касс.

— Вам оформить доставку? — любезно интересуется администратор с нестираемой улыбкой на лице, когда последний товар из тележки отсканирован и сложен в пакет.

— Нет, спасибо, — сухо отвечает Андрей, — мы сами. — Он достает телефон и спустя несколько секунд отдает четкое распоряжение ответившему.

Я присаживаюсь на ближайшую лавочку, вытягивая немного уставшие ноги. Сашка спокойно сопит, прикрыв глазки и посасывая пальчик — ни одна из сосок так и не подошла, так что их даже нет в нашем доме. Поглядываю на часы — а неплохо мы так потратили время, уже и обед не за горами! И не только мой, и наличие более укромного местечка мне не помешает. Малыш, словно почувствовав мое замешательство, закряхтел, корча недовольные гримасы.

— Отвези все в машину, — доносятся до меня распоряжения, отдаваемые Андреем водителю. — это, — показывает на автолюльку, — установи на заднем сиденье.

Парень молча кивает и скрывается с поклажей за дверцами большого лифта. Слежу за всем этим, не отрывая взгляда, гоняя в голове всякие глупости. Мысли ни о чем. Мечтание о несбыточном. Размышления о том, что могло бы быть, не поступи я так, как поступила, или сейчас взяла бы и рассказала ему правду?

— Устала? — В мои безмолвные рассуждения вклинивается его участливый голос.

Он присаживается на корточки и заглядывает в мое лицо, аккуратно приподнимая его за подбородок. Я даже не заметила, что наклонилась вперед, устало опустив голову.

— Немного, — сознаюсь я, — и еще есть хочу.

Его красивых губ касается участливая улыбка, а крепкая мужская ладонь просто берет мою, хрупкую, прячет ее в своем мощном захвате. Бережно тянет меня вверх и на себя, а я опять тону в его магической ауре. Так тихо и уютно рядом с ним! Так легко опять скинуть на него все свои заморочки, большие и не очень! И я безропотно позволяю ему отвести нас в кафе, где нам предоставляют отдельный кабинет, в котором я могу спокойно покормить и даже переодеть малыша.

А после сытного обеда мы отправляемся прогуляться по близлежащему парку — просто в тишине, которая, как ни странно, не давит на меня.

Блин, ну как же так?! Я так долго точно не протяну, расплывусь лужицей подле его ног, все прощу и со всем смирюсь. Надо оттолкнуть его, гордо вскинуть подбородок и независимо уйти. Но, может, потом, не сейчас. Сейчас мне просто спокойно и хорошо.

Вернувшись домой, мы вновь окунаемся в реальность, где я — сбежавшая неверная жена, а он — преданный муж.

— Через час приедет сотрудник медицинской клиники, — сообщает нам начальник службы безопасности, как только автомобиль останавливается возле ворот и мы выходим на улицу.

По телу пробегает озноб, и это не от погоды на дворе. Холод отчуждения тут же вспыхивает в глазах мужчины, который каких-то несколько часов назад улыбался мне и скупил хренову тучу всяких детских мелочей.

Но оно ведь и к лучшему, да? Да… Только отчего-то щиплет глаза. Наверное, от ветра…