Глава 21

*Андрей*

После занимательного шопинга, где я, как ненормальный, скупал все, на что падал мой взгляд, и такой по-семейному тихой прогулки в парке я был настроен переиграть все свои радикально настроенные планы. До последнего надеялся, что она откажется. Остановит весь этот фарс. Признается сама, и мы, спокойно поговорив, решим, как нам быть дальше. Я уповал на ее благоразумие даже тогда, когда искусно флиртовавшая со мной медсестра взяла у меня мазки, и мы направились в комнату к малышу.

Но нет. Луиза с маниакальной настойчивостью, крепко стиснув зубы, играла по выставленным мною правилам. И это меня взбесило больше всего. Откуда в ней эта уверенность? Для чего, заведомо зная, что проиграет, она идет на это? Утереть мне нос еще больше, задеть и унизить?

А я уже был готов простить Луизе измену, принять и забыть ее глупый побег. Попробовать жить дальше. Вместе. Закрыть глаза на тот факт, что ребенок не от меня, и принять его (ведь планировал же я серьезно рассмотреть возможность ЭКО или усыновления, чтобы наша семья была полноценной).

Аппетит пропал, как отрезали. Я жую мясо, словно безвкусный кусок соевого продукта. А когда Луиза сбегает из кухни, просто выкидываю все в мусорное ведро, мою посуду, лишь бы занять чем-то руки, и иду спать.

Судя по тому, что наверху только две комнаты и обе они заняты, место для сна мне уготовано в гостиной. Небольшой скрипучий диванчик, к счастью, раскладываемый, к несчастью, не особо удобный. Постельное белье и все остальные спальные принадлежность путем недолгих поисков находятся в маленькой кладовке. Тут же, кстати, имеется и стопка полотенец и запасы различных средств гигиены.

Принимаю по-быстрому душ и заваливаюсь в кровать, надеясь, что после эмоционально и физически насыщенного дня провалюсь в крепкий сон без сновидений, как только коснусь головой подушки. Но надежды терпят крах, я всю ночь ворочаюсь, прислушиваясь к тихим шагам Луизы, недовольному детскому плачу, завыванию ветра в вентиляции и еще черт знает к чему.

Как только первые лучи восходящего солнца окрашивают небо рассветным багрянцем, я покидаю опостылевший одинокий плен постели. Быстро умываюсь, одеваюсь и тихо выскальзываю на улицу, стараясь не шуметь и не будить Луизу и малыша, полночи бодрствовавших.

У них так каждая ночь проходит? А как тогда Луиза умудряется днем быть бодрой и еще подрабатывать заказами? Кстати, вчера она так и не села за шитье, хотя и говорила, что у нее срочные заказы.

Так! Прочь ненужные мысли. Она сама выбрала для себя данное положение. Меня это должно волновать меньше всего. Должно, да, но почему-то задевает, царапая душу искренней жалостью, до противного привкуса горького сочувствия к той, которая его не заслуживает.

Холодный утренний воздух обжигает лицо и пробегает ознобом по телу. Но это не останавливает меня от ежедневной пробежки и лишь добавляет к привычным физическим нагрузкам еще и небольшой комплекс динамических упражнений.

Наматываю круги по двору, размышляя о предстоящем дне. Надо бы как-то распланировать его таким образом, чтобы по минимуму пересекаться с Луизой. Вот только как это сделать в ее лачуге?

Изматываю себя до предела не только нагрузками, но и мыслительным процессом. А вместо положенного адреналина в крови и бодрости в теле чувствую себя загнанной лошадью… ну, или конем (если придираться к полу).

Бросаю взгляд на окна второго этажа — в них темно, и шторы задернуты. Видимо, Луиза с малышом еще спят. Решая не тревожить сонную тишину дома разговором по телефону, я захожу на застекленную веранду, достаю телефон и звоню Егору.

Он вчера уехал в ближайший городок, отвез медсестру и организовал гостиницу для себя и своих сотрудников.

— Ну что, как сон на новом месте? — с ходу добродушно-веселым голосом подкалывает он меня, как только стихают гудки в трубке.

— Отлично, — бурчу я, не разделяя его жизнерадостного настроя, и, присаживаясь в плетеное кресло, вытягиваю ноги.

Что-то перестарался я с утренней зарядкой!

— Да? — хмыкает он. — А по голосу не скажешь. И чем ты так вчера обидел медсестричку? Мне пришлось ее успокаивать.

— И я так понимаю, ты с этим замечательно справился, — с сарказмом констатирую я сей факт.

— Все ради общего блага. И потом, она пообещала посодействовать в быстром результате, да и так может быть полезной. Городок маленький, все про всех знают.

— За сверхурочные платить не буду. Ты оплату получил натурой. Она хоть того стоила?

— Норм, — уже без каких-либо эмоций выдает он анамнез и переходит на деловой тон: — Где-то через час подъеду со специалистом для наладки интернета и еще привезу одного, чтобы систему отопления глянул.

— Зачем? — удивляюсь я: в доме не сказать, чтобы Африка, но и Антарктидой не веет.

— Котел вызвал у меня подозрение: что-то подсказывает, что он так же стар, как и весь ее домик.

Не то слово! Весь этот «сарайчик» вызывает стойкое желание снести его к чертовой матери и отстроить новый.

Так, стоп, Коваль! Ты здесь на пару дней, а дальше пусть она сама разбирается со своей жизнью.

— Ладно, поступай на свое усмотрение. Как подъедешь, набери меня, выйду к калитке, открою.

— Не хочешь тревожить сон…

— Заткнись! — раздражённо обрываю его, потому что бьет прямо в точку своими догадками. Жду, — односложно кидаю ему и отключаю телефон.

В доме тишина и полумрак. Все в том же режиме «шпиона», почти не дыша и двигаясь максимально неслышно, иду в душ, а после — на кухню. Безумно хочется кофе и яичницы с беконом. Кофеварки нет, турки — тоже, так что использую для этих целей найденную эмалированную кружку. И уже спустя немного времени по помещению плывет бодрящий аромат кофе, а на плите в небольшой сковороде скворчит завтрак. С удивлением отмечаю: готовлю его с расчетом на двоих.

— Доброе утро. — Сонный мед ее голоса, словно магический эликсир, возвращает меня в прошлое… В наше совместное прошлое.

Медленно разворачиваюсь, стараясь скрыть то чувство тепла, что взметнулось во мне от мягких нот любимого голоса.

— Доброе, — чуть откашлявшись, отвечаю я, развернувшись к Луизе вполоборота. Яичница и кофе, — киваю на плиту. — Будешь?

— Д-а-а-а, — тянет она, тихо улыбаясь, и пытается пятерней расчесать спутанные за ночь пряди, придавая прическе уютно-растрепанный вид и добавляя облику в целом каплю чувственной нежности, от которой меня ведет, как прежде, и вызывает лишь одно желание: отправить ее назад в постель и самому присоединиться, чтобы начать утро с правильных нот.

Луиза проходит на кухню, привстает на носочки и тянется к полке с тарелками и кружками. Тонкая ткань пеньюара красиво обрисовывает все изгибы её женственного тела, а я крепче сжимаю ручку сковороды и из последних сил переключаю все внимание на чуть подрумянившиеся ломтики бекона.

— Тосты будешь? — будничным голосом интересуется она, словно и нет между нами пропасти в девять месяцев разлуки по непонятным для меня причинам.

— Давай.

Тихий шелест бумажного пакета с ломтиками хлеба для сэндвичей, теплый запах поджаренной сдобы и варенье — вишневое — в небольшой стеклянной креманке. Стол сервирован для завтрака, и я, пожелав Луизе приятного аппетита, принимаюсь за его уничтожение.

— Может, временное перемирие? — отламывая вилкой кусочек яичницы, предлагает Луиза, не поднимая на меня глаз.

От удивления я поперхнулся и, сделав большой глоток кофе, выжидающе смотрю на нее.

— Нам еще неизвестно, сколько дней жить в одном замкнутом пространстве, — начинает пояснять она, пряча нервозность за активной работой столового прибора — того и гляди, искромсает в клочья все, что у нее на тарелке. — Не собираешься покидать мой дом…

Согласно киваю в ответ и с максимальным спокойствием возвращаюсь к поглощению еды — аппетит просто зверский, и не только в гастрономическом плане.

— Мне идти больше некуда. — Она пожимает плечами и все-таки поднимает на меня глаза с толикой уверенности и тщательно скрываемой обреченностью. А у меня полно работы, которая меня кормит, у меня малыш, который чувствует любое изменение в моем настроении, да и вообще…

Луиза надрывно вздыхает и, чуть сморщив носик, замолкает. Вилка нервно стучит по тарелке. Тишина нависает над нами, и лишь тихое тиканье настенных часов нарушает ее, отсчитывая минуты, оставленные судьбой для нас — пусть не прежних, но все же…

Я уже решил, что после результатов теста просто дам ей развод. Уеду и вернусь к прошлой жизни — той, что была до нее.

А пока почему бы и не сделать вид, что все в пределах нормы?

— Договорились, — объявляю ей свое решение. — Я так понимаю, своим шитьем ты занимаешься в гостиной. — Она кивает, отставив тарелку в сторону и обхватив двумя ладонями чашку с кофе. — Тогда я займу кухню. — Внимательно оглядываю помещение и ловлю ее заинтересованный взгляд. — Здесь стол удобный, — просто поясняю я.

Наш завтрак прерывается звонком моего телефона (Егор приехал со специалистами) и требовательным плачем проснувшегося малыша. — Спасибо, — выскакивая из-за стола, торопливо благодарит меня Луиза и хватается за грязные тарелки.

— Оставь, — жестом торможу ее, — я уберу. — Она кивает, убирает их в раковину и спешно выходит из кухни.

Быстро убираю все со стола и иду впускать в дом Егора с работягами, которые тут же, без лишних слов, принимаются за свои прямые обязанности. А друг, смерив меня ехидно-понимающим взглядом и поймав мой, предупреждающий, покидает дом, сославшись на срочные дела, напрямую связанные с охраной.

— А что здесь происходит? — раздается заинтригованный голос Луизы.

Она стоит в дверном проеме, держа на руках малыша, и с любопытством взирает на парней в спецформе. Я ставлю последний росчерк на необходимых актах и договорах и, отпустив ребят, вновь обращаю внимание на Луизу.

— Сменили интернет-провайдера и проверили систему отопления, — поясняю ей, присаживаясь за стол и загружая рабочие программы. — Первый работает на ура, со вторым небольшие проблемы. 1439f7c

Луиза расстроенно вздыхает, подтверждая осведомленность в данном вопросе.

— Менять надо всю систему, — продолжаю я.

— Да, но пока это не получится, так что займусь этим делом летом.

Я лишь киваю, намеренно умолчав о том, что все уже решено, обговорено и частично оплачено.

Робкая улыбка благодарности, и, оставив меня в моем новом «кабинете», она располагается в гостиной, из которой то и дело доносятся стрекот швейной машинки, отдельные слова Луизы (видимо, ведёт переговоры с заказчиками), и непременно — детские рулады, то радостные, то требовательные. И эта какофония звуков не раздражает, а, напротив, помогает максимально полноценно воспринимать новые ощущения.

И в этой во всех смыслах комфортной простоте незаметно проносятся несколько дней, за которые я успеваю продемонстрировать навыки заколачивания гвоздя, прогуляться с Луизой и Сашей, мирно посапывающим в коляске, до ближайшего озера и даже по возвращении домой сменить малышу подгузник (спасибо блогерам в сети!).

Очередное утро встречает меня несмелыми лучами солнца, скользящими по стенам и потолку, бодрой пробежкой по привычному уже маршруту — от дверей до калитки и обратно, сытным завтраком в компании Луизы и отчего-то сегодня рано проснувшемся Сашей.

Вот только лежащее на столе перед нами письмо из медицинской лаборатории с результатом анализа вносит холод в успевший устояться всего за несколько дней теплый домашний климат.