ГЛАВА 21

Просыпаюсь в мягкой постели, сонно тру глаза. Поначалу кажется, что я снова одна и это эхом отзывается в сердце. Но внезапно меня обнимает сильная рука и прижимает к горячему, обнажённому телу. Халим спит рядом.

Я поворачиваю голову, смотрю на него. Он немного изменился. Похудел и сбрил бороду. Но ему идёт легкая небритость. Этому чудовищу всё к лицу.

– Доброе утро, Райхана, – произносит с закрытыми глазами, сильнее прижимает меня к своей груди. – Как спалось?

– Хорошо. А тебе? – поддерживаю разговор.

– Когда ты рядом, мне всегда хорошо спится.

– Полежим ещё? – осторожно спрашиваю, будто шагаю на минное поле.

– Ты скучала по мне? – открывает глаза, смотрит на меня.

– Да. Каждый день думала о тебе.

– Тогда почему не позвонила?

– Я боялась. Боялась твоего гнева.

– Глупая женщина, – вздыхает он и трет лицо. – Скажи пусть приготовят завтрак. Я голоден.

– Хорошо, я сейчас, – высвободившись из его объятий, я тороплюсь накинуть халат и выйти из комнаты. Чуть дальше по коридору ловлю Саадат. Отдаю приказ насчёт завтрака для нас с эмиром и возвращаюсь назад под одобрительным взглядом Саадат.

Ныряю в постель к Халиму, ложусь ему на плечо.

– Скоро все будет готово.

– Такой ты мне нравишься больше, – говорит он мне, целуя в висок. – Любимая жена эмира.

– Любимая? – приподнимаю лицо, вглядываясь в чёрные зрачки.

– Да, Райхана, любимая.

– А как же Давия?

– Ревнуешь? – его хитрая усмешка вызывает желание вонзиться в его лицо ногтями. Но я не имею права на ошибку.

– Ревную.

Ответить он не успевает, нам привозят завтрак. Пока девушка выставляет еду на столик, мы целуемся. Как только я хочу отстраниться, он не позволяет, просовывая язык в мой рот ещё глубже. Слышим, как закрывается дверь за прислугой, но оторваться нет сил. У него, потому что сумасшедший, а у меня просто нет на это права. Я уже давно не принадлежу себе.

За завтраком я наблюдаю, как Халим рвет руками мясо и отправляет его в рот. Следит за мной.

– Почему не ешь?

– Я не голодна. Не привыкла есть с утра.

– Тогда может покормишь меня? – усмехается, и я тут же подсаживаюсь ближе. Беру кусочек мяса, кладу его в рот Халиму. Он облизывает мои пальцы, пережёвывает еду. И так до тех пор, пока не наедается.

– Одевайся. Сейчас поедешь со мной.

– Куда? – спрашиваю, заглядывая в его глаза.

– Увидишь. Одевайся, – повторяет, заканчивая с едой.

Я умываюсь, надеваю свободное платье, быстро убираю волосы под платок. Надеваю верхнюю одежду и жду, пока оденется Халим. В груди часто-часто стучит сердце. Я догадываюсь куда мы едем и от этого спирает дыхание. Спросить его не решаюсь. Мне страшно ошибиться и очень хочется увидеть своего крошку.

– Ты нервничаешь, – произносит Халим уже в машине. Нас везут в его резиденцию, я почти уверена в этом. Оттого и дрожу как лист на ветру.

– Да, – признаюсь честно.

– Почему?

– Потому что очень хочу увидеть сына. Ты ведь позволишь этому случиться?

Халим долго смотрит в мои глаза, будто пытаясь что-то там разглядеть.

– Ты увидишь сына.

– Спасибо, – только и могу произнести, потому что в горле встал ком и глаза жутко жжёт. Вот-вот сорвусь и зарыдаю.

У резиденции нас встречает охрана. Очень много охраны. Столько не было даже когда я здесь жила.

Мы заезжаем на территорию, и у меня начинает сдавать терпение. Схватившись за ручку двери, дёргаю её раньше, чем останавливается машина.

Неужели это случится сейчас? Я увижу своего сыночка…

– Не торопись, Райхана. Ты увидишь его. Обещаю, – приводит меня в чувство голос Халима. Я же убираю пальцы с ручки, дожидаясь, пока водитель откроет нам двери.

Оказавшись на улице, хватаю воздух широко открытым ртом и не могу вымолвить ни слова. На балконе стоит она. Давия. Она находится слишком высоко, и я не могу разобрать выражение её лица. Но знаю, что она сейчас тоже в шоке.

Мне же до неё нет никакого дела. Я хочу увидеть малыша.

– Идём, Райхана, – Халим берет меня под руку и ведет за собой. Больше на Давию я не смотрю и понятия не имею куда она ушла. Лишь чувствую, что её взгляд больше не сверлит во мне дыру.

Мы с Халимом поднимаемся на второй этаж, где находится детская. Её, оказывается сделали из моей спальни. Что ж, я не посягаю на место в этом особняке. Единственное, что хочу – это взять на руки сына.

Когда дверь перед нами открывается, я вдыхаю и теряю дар речи. Глаза и щеки жжёт от слез и в груди очень больно.

Мой малыш лежит в кроватке. Рядом с ним две няньки. Одна из них кормилица. И я тут же начинаю ненавидеть их всех. За то, что трогали своими руками моего кроху, за то, что давали ему чужую грудь. За то, что отобрали его у меня на долгие недели.

Малыш не спит. Тихо хныкает и хватает ручками воздух.

– Он голоден, мой эмир. Разрешите покормить его? – спрашивает одна из нянек и я останавливаю её своим бешеным взглядом.

– Я его мать! И я его буду кормить! Пошли вон отсюда! – едва не рычу на них и женщины испуганно смотрят на Халима. Тот кивает им, и они быстро освобождают детскую от своего присутствия.

– Корми, – приказывает мне Халим, а я, взяв на руки крошку, прижимаю его к себе. Амир тут же замолкает и с интересом взирает на меня, пуская ртом пузыри.

Я смеюсь. Хрипло, севшим голосом. Смеюсь и плачу. Задыхаюсь, потому что в груди не хватает воздуха. Меня будто камнем придавило.

– Мой малыш. Амир… Мой красивый мальчик, – трогаю его тёмный пушок на головке, маленькие бровки и губки. Как же он похож на Халима. Одно лицо. Но это не так важно. Важно, что он на моих руках. Настоящий, живой.

Сажусь в кресло, освобождаю налитую, полную грудь и прикладываю к ней сына. Амир ловко ловит губами сосок и, закрыв глазки, смачно сосет молоко.

По щекам катятся слёзы, а я поверить не могу, что всё по-настоящему. Что это не сон. Что вернулась в золотую клетку я не зря.

Поднимаю глаза, полные слёз, на Халима, а тот, приоткрыв рот, как зачарованный наблюдает за тем, как я кормлю Амира. Садится напротив нас и, откинувшись на спинку кресла, продолжает наблюдать.

Спустя несколько минут Амир отпускает грудь и крепко засыпает, но у меня не хватает смелости положить его в кроватку. Так и держу онемевшими руками свою маленькую ношу.

Халим меня не торопит. Ему, кажется, нравится эта картина. Так и сидим друг напротив друга, глядя в глаза друг другу.

– Ты лишил меня сына. Как ты мог? – спрашиваю его спустя несколько минут. Негромко, чтобы не разбудить Амира.

– Ты лишила меня вас обоих. Так кто из нас жесток? – сверлит меня гневным взглядом, и я его не выдерживаю, опускаю глаза на Амира. Тот сладко почавкивает, дёргает ножками.

– Пообещай, что больше не заберёшь его у меня, – прошу тихо, поднимая взор на его переносицу.

– Ты останешься жить здесь. Ты мать Амира и должна быть всегда рядом. Его воспитание – твоя обязательная задача.

– А Давия? Она тоже будет здесь? – по спине струится холодный пот. Страшно даже представить, как сильно она меня ненавидит. И не только меня, но и маленького наследника эмира.

– Давия прощена. К тому же обе жены шейха имеют равные права. И выгнать её я не могу. Поэтому вам с ней придётся уживаться друг с другом.

Я бы хотела поспорить, но сейчас мне не до этого. У меня появился сыночек, ради которого я прошла бы что угодно. Даже присутствие Давии не огорчает меня так сильно, как должно бы.