Глава 40

Нет, ну до чего шустрый гном! Оглянуться не успела, а он уже своих спасателей спровадил куда подальше в город, а сам к Ивасике подлизывается. Захотел мою концессию перехватить, смотри на него!

Для начала мы с Маубенроем поцапались прямо там, на Ивасикином плоту, на глазах у старой хитрой выдры. Эта кикимора болотная мало того, что хихикала всю дорогу, как гиена, еще и подзуживала.

Нет, ее понять можно. Она о выживании своего племени заботится. А мне что делать?

— Глупая женщина, дослушайте сначала! — в конце концов рыкнул на меня безбородый гном и решительно одернул свой просохший на жарком солнышке… сюртук? Пиджак? Забавно, кстати, смотрится, как он в нем по реке плавает: по-лягушачьи, но при полном параде, куда бы деться. — Если вам не безразличны эти люди, надо не спорить за первенство, а объединяться! Какая бы вы ни были умная и хваткая, одна вы не справитесь с системой! Вас просто не будут слушать, даже если у вас будет много денег.

Высказав все это, Маубенрой как-то успокоился и продолжил веско, но без того накала эмоций:

— Леди Фаина, в ближайшее время торговля с Ивасикой принесёт неплохие барыши, и я прекрасно понимаю ваше желание получить эксклюзив, но давайте мы подумаем о более отдалённых перспективах.

Я нахмурилась. Что он имеет в виду? По-моему, всё прекрасно складывается: выдры делятся рецептами, травами, секретами, а я расплачиваюсь тем, что им реально нужно, не стекляшками, а настоящими лекарствами и всем-всем прочим необходимым.

— Здесь Аурика, а не столица старого континента, леди. Как вы собираетесь обеспечивать безопасность себе и выдрам? Поджоги, шантаж, угрозы. Но даже не в этом дело. Допустим, вы наймёте охрану. Понадобится маленькая армия, но допустим. Давайте смотреть ещё шире? Через несколько лет белые окончательно захватят материк, оставят при себе дикарей-слуг и начнут освобождать территорию от остальных чёрных, вытесняя их в самые непригодные для жизни места. Никакой свободной миграции по реке, никакого свободного прохода в города. В этих условиях ваше предприятие просто загнётся, уж простите за прямоту.

Я обдумала слова Эрвина. Нельзя не признать, что он… прав. Только…

— И чем же ваша торговля будет отличаться от моей?

— Активы, связи, репутация, — скороговоркой выдал Эрвин и принялся пояснять: — Знание подводных камней. Я в этом котле варюсь с отрочества, и, поверьте… честные методы ведения дел работают далеко не всегда. Надо уметь и обмануть, и дожать, и показать силу. Имя Маубенрой все еще что-то значит в этом мире. Возможно, я не дам вам новых знаний о том, как изучать земные недра, зато я могу привнести в наше совместное, — тут он выделил это слово голосом, — предприятие свои навыки, свои активы и свое имя.

— То есть вы предлагаете…

— Если уж вы не захотели выйти за меня замуж, то стать деловым партнером, думаю, не откажетесь, — хитрый гномище склонил голову к плечу и посмотрел на меня непроницаемым взглядом. Где-то сбоку тихо хихикнула Ивасика, а меня досада взяла. Обложили со всех сторон! Гады… безбородые.

— И потом, мало наладить торговлю. Необходимо действовать комплексно. Чтобы выдр начали воспринимать пусть не как равных, но уже не как дикарей, нужно, во-первых, помочь им встроиться в наше общество. Вы сможете открыть для них школу? А ведь нужно дать не только знание языка, умение читать и писать, но и знание законов, этикета, традиций. Дальше. У меня вполне хватит влияния оформить на старом континенте документы для «ауриканских сотрудников». Затем надо перевести часть земель в их собственность и сразу же подписать аренду, допустим, лет на пятьдесят.

Он был прав, конечно. Я не могла этого не признать, как ни досадно мне было. Что же, придется сотрудничать?

Я в задумчивости прикусила тростинку и машинально подумала, как трудно это будет — Эрвин слишком верит в приличия и другую такую же ерунду. Даже тут, на плотах дикарей, первым делом, как оклемался, — оделся как привык, несмотря на мои намеки, что это неуместно.

Гном тем временем принялся расхаживать по малюсенькому плотику Ивасики туда-сюда и рассуждать. Он говорил и говорил правильные такие вещи… а в это время его мокрый сюртук прожаривался на тропическом полуденном солнце и на глазах усыхал. Я закусила губу и скосила взгляд на Ивасику, а та мне подмигнула. Блин, как бы не заржать? Ну что ты скажешь, топает по тростниковой скорлупке здоровенный красивый мужик, разодетый как на прием в городе, и дымится… в смысле — пар от него идет. В прямом смысле этого слова.

— Леди, вы меня не слушаете? — Эрвин заметил мои попытки не ржать и натурально по-детски надулся. Аж покраснел. Ой, это он не от обиды вовсе! Он же в кальсонах, в шерстяных штанах, в рубашке, сюртук вон на нем уже совсем высох. А на голове шляпы-то и нет — не дай бог, солнечный удар хватит. А я говорила!

Я пригляделась к практически багровому гному и всерьез испугалась, а тут еще то ли плот качнулся, то ли сам мужчина от перегрева. Мой взгляд случайно зацепился за цепочку на багровой шее, скользнул вниз, и я с ужасом поняла, что кристалл, который Эрвин назвал лечебным артефактом и объяснял, что эта штука тает по мере того, как защищает и лечит организм, испаряется буквально на глазах!

Это значит, мне не показалось и Эрвин действительно перегрелся, а сам не понял, слишком увлекся, склоняя меня к сотрудничеству… Он же может серьезно пострадать. И я запаниковала, а потому не нашла ничего лучшего, чем растянуться на плотике в его сторону, подбить его под коленки, и…

— Какого горнюка?! — взвыл Маубенрой, когда фонтан брызг на месте его падения опал и мокрый наследник стальных королей всплыл на поверхность.

— Бородатого, — сердито ответила я, садясь на край плота и внимательно оглядывая мужчину. — Несс Маубенрой, я ведь еще утром предупреждала вас о том, что ваша идея одеться, как подобает цивилизованному господину, не годится для здешнего климата. У вас едва не случился тепловой удар, неужели вы сами не почувствовали?

— Я не… — начал было Эрвин запальчиво, но отчего-то быстро замолчал, и на его лице появилось задумчивое выражение.

— Ваш лечебный артефакт уменьшался на глазах, и я испугалась, — мой внимательный взгляд, направленный на его грудь, заставил мужчину схватиться за кристалл на цепочке и внимательно его разглядеть.

— И правда, — угрюмо подтвердил он.

— Повторно призывать вас пожертвовать приличиями в угоду благоразумию времени не было, — немного ехидно отозвалась я, — вы же упертый, как… как… как Маубенрой. Вдруг бы вы потеряли сознание до того, как у меня получилось снять с вас штаны?

Эрвин поперхнулся и закашлялся, мне даже показалось, что он опять немного покраснел. Но нет, его лицо было уже совершенно нормального цвета, когда гном выбрался на плот.

— Отвернитесь, — буркнул он, стягивая с плеч мокрый пиджак.

— Можно подумать, я там чего-то не видела, — независимо задрав нос, я демонстративно уселась спиной к сердитому гному.

— Не знаю, что вы видели, а я ничего не показывал, — непримиримо фыркнул Эрвин и завозился где-то там, позади меня. А я поймала себя на мысли, что завидую тихо хихикающей Ивасике и всем остальным выдрам. Их никто не просил отвернуться, и все племя с удовольствием сейчас наблюдало стриптиз, одной мне не показали!

Кажется, он там мокрую рубашку стянул через голову, потому что я расслышала, как две девушки на соседнем плоту обсуждают его мышцы и широкие плечи на своем языке. С пятого на десятое я уже понимала его, и опять стало завидно: я тоже хочу плечи! Гоняется гном за мной, а шоу с раздеванием показывает другим — нечестно!

И мало того, что Маубенрой оказался жадным на услаждение взора «невесты», он еще и олух неуклюжий: взялся снимать верхние штаны, зацепился брючиной за край плота, запрыгал на одной ноге и… бли-ин!

Опрокинул плот! Кха! Тьфу… От неожиданности вода в рот попала…

Я забарахталась, поднимая тучу брызг, и тут же оказалась пойманной рыбкой. Маубенррррой!

И не отпихнешь — скользкий, гад, как налим в пруду: налитые упругостью мышцы под гладкой кожей — это тебе не мокрые тряпки. И, главное, этих мышц как-то сразу много вокруг меня. Сама не поняла как, я оказалась в кольце его рук, и уже совершенно вылинявший до нормального цвета наследник стальных королей ам… и поймал. Прижал к мощной груди — так, что я только пискнула.

— Простите мою неловкость, леди, — сказал он мне, глядя из-под мокрых ресниц блестящими тёмными глазами, зрачки затопили почти всю радужку. — Видите ли, я никогда раньше не раздевался, стоя на одной ноге посреди реки на шатком плотике. Впредь буду осторожнее… но раз уж так случилось, не могу не воспользоваться моментом и не закрепить наше с вами соглашение.

Его глаза вдруг оказались близко-близко, выдры на плотах радостно взревели всем племенем, а потом он взял меня… и поцеловал.

— Что вы… себе позволяете! — попыталась возмутиться я после того, как с трудом отдышалась. Черт безбородый, кто ж знал, что он так потрясающе целуется!

— А вы? — Эрвин усмехнулся и не подумал разжимать объятия. — Это же вы начали. Спасли меня от перегрева, и все такое.

— Вот именно! Спасла! А вы! — мое возмущение вышло настолько же искренним, насколько неубедительным. — Напялили на себя кучу совершенно не подходящей для здешнего климата одежды и расселись на солнцепеке! Между прочим, от солнечного удара можно даже умереть!

— Мда? — Эрвин склонил голову к плечу, легко удерживая на плаву и себя, и меня. — Ну тогда я спасал вас от утопления. Вот показалось мне, что вы прямо сейчас наглотаетесь воды и пойдете ко дну. Делал искусственное дыхание — рот в рот. Считайте, что мы спасли друг друга. Квиты, партнер?