Глава 10

Алиса

Я несусь, завернутая в одеяло. Оказываюсь посреди гостиной залы покоев Арона. Торможу резко перед приоткрытыми дверями в коридор. Черные волосы по инерции осыпают мои плечи.

– А, белая леди… – неприятно скалится на меня Алик. Сразу понимаю, что у него другие глаза, светлее и с каким-то не тем выражением. И жесты и мимика, всё другое. Совсем как было с мамой и Элиной, тогда, в Светлейшей обители.

Первое, что приходит в голову: в теле Алика подселенец.

А потом я даже понимаю, кого он мне напоминает. Чьи глаза смотрят на меня с этого знакомого лица. Дамиан! Как это возможно…

– Белая леди… – скалится подселенец, – вы не вняли моему совету… как жаль.

Арон держит меч наготове. Но медлит.

Понятно. Удар белым лезвием уничтожит Алика на месте. Арон этого не хочет, не смотря на периодические ничем не обоснованные припадки ревности.

– Покинь тело моего человека, Дамиан, – шипит Арон, и я вижу что его руки покрыты черной чешуей, а пальцы венчают острые когти.

Алик-Дамиан поднимает руки вверх в примирительном жесте, так и не выпуская из одной из них окровавленный белый мешок.

Что в нем?

“ Голова ”, – подсказывает Белая Змея, моя вторая ипостась. Она сидела тихо так долго, что я успела о ней забыть!

“Чья голова? ”

Змея водит жалом в ментальном поле и не отвечает.

Неужели Алика?!

“ Дамиана ”, – шипит мне Белая Змея в ответ. Но звучит как-то неуверенно.

– Белая леди, – продолжает кривляться Дамиан, нимало не смущаясь тем, что лезвие белого меча Арона упирается ему в горло, – Алик привел меня сюда!.. Он принес Владыке мою голову! В обмен на просьбу! Я хотел посмотреть на вас… Маг-Экран. Я собираюсь принудительно запустить вашу магию. И вы отразите мое нынешнее воздействие… Леди, знаете что будет в конце?! Вы умрете! Ваша голова будет валяться в углу комнаты, а разум ненадолго поселится во Владыке. Но он вас быстро вышвырнет в безвременье, в мир теней!.. Владыка не любит терпеть неудобства…

Алик-Дамин разражается истерическим смехом.

Он не просто бестолку болтает, как сказочный злодей, выбалтывающий напоследок свой коварный план во всех деталях. Я чувствую, как он, между хитро струящимися речами, взывает к моей доминирующей магии с такой отчаянной силой, что я просто не могу сопротивляться!

Есть одна проблема.

Я вовсе не маг-Экран!

Но этого кажется не знает Дамиан… И пытается спровоцировать дар, которого у меня никогда и в помине не было. А магия Дамиана сильна.

И противиться у меня не получается.

Прости, Алик.

Я кидаюсь к беловолосому колдуну, на ходу сбрасывая одеяло. Я не беспокоюсь о своей наготе.

Когда я достигаю Алика, мое огромное змеиное тело захватывает его в кольцо. Очень быстро. С той самой моей неповторимой скоростью, что делает меня недостижимой даже для боевых магов.

Я вонзаю клыки в щеку колдуна.

В лазурных глазах Дамиана мелькает недоумение и взор их гаснет как потухшая свеча.

Остаются кобальтовые глаза Алика. Он смотрит на меня с легкой досадой, печальным осуждением и …благодарностью?

И тут Арон начинает хохотать.

Владыка позволяет Белому мечу упасть на пол. Рядом с ним падает мешок с головой. Предположительно Дамиана.

Владыка сгибается пополам, смех его звучит истерически, на глазах проступают слезы. На секунду, он пугает меня.

Когда сущность Дамиана покидает тело Алика, я обретаю над собой контроль.

И очень аккуратно вытаскиваю из щеки Алика свой тонкий клык, захлопываю змеиную пасть и перемещаюсь за спину Арону, одновременно отзывая Белую Змею. Я становлюсь человеком.

А точнее – абсолютно голой женщиной.

***

Мы рассаживаемся по креслам в гостиной. Точнее Алик занимает одно, а Арон – другое. Я же по немому приказу Владыки располагаюсь у него на колене. У меня рыжие волосы и лицо Алисы . Моё лицо. Арон приобнимает меня одной рукой за талию. Видимо “никуда не отпущу” – он сказал вполне буквально. И зачем-то решил что такое проявление близости – совершенно необходимо перед Аликом.

Мда…

Алик с компрессом на щеке смотрит на меня с молчаливым осуждением и мрачным весельем. Как ему это удается?

Теперь я сижу закутавшись в черный с серебром халат Арона. А сам Владыка уже облачен в военную форму

Арон не пустил никого из слуг. Безмолвная девушка-тень занесла нам обед и оставила нас.

– Извини, – в который раз повторяю я.

Алик только махнул рукой.

– Поздравляю, – произносит Алик почти внятно. Его лицо стремительно восстанавливает подвижность. Он справляется с моими укусами все лучше и быстрее, – я действительно рад что с этой частью своих проблем вы справились.

Арон усмехается.

– Спасибо, Алик. Остальные не знают. Не распространяйся, что Алиса здесь.

Алик легонько склоняет голову в знак почтения и согласия.

Арон смыкает руки в замок вокруг моей талии, я кладу свои ладони поверх.

Мы с Ароном касаемся друг друга пальцами рук, и между нашими кольцами, проходит короткий магический разряд – они становятся видимы.

Брови Алика удивленно ползут вверх.

– Настолько все хорошо? – лицо беловолосого теперь освещает искренняя улыбка, – это очень важно, в том числе для государства. Счастлив за вас. Многие века вашему союзу.

Я смущенно улыбаюсь и отвожу взгляд. А за грудиной разливается какое-то неуправляемое тепло. Светлое-светлое. Как весна, поздняя холодная весна… в садах, где витые черные скамейки вдоль аллей оплетены царственными золотисто-рыжими вьюнками. Которые черным прахом сыпались вниз, когда умирала Ирана. Только эти цветы будут жить долго… А я буду сидеть на такой скамеечке и дремать, положив голову Арону на плечо. А он будет гладить мой круглый живот. И наш малыш будет касаться его в ответ, через мою натянувшуюся кожу и через ментальное поле одновременно. И я буду утопать в запахе хвои, мяты и терпкого меда…

Арон обращается к Алику, они что-то обсуждают. Слова долетают точно из другого мира, рассеивая мое видение.

Но я все запомнила. Теперь я не только знаю запах рая, я еще и понимаю, на что он похож.

– Мы с Арави благодарим тебя за поздравления, друг. Но я жду твоего доклада – продолжает Арон.

Алик морщится.

– Допустим, к вечеру. – смягчается Владыка, – сейчас поешь и восстанови силы. Сообщи мне немедленно только если есть что-то неотложное.

– Все до вечера терпит, – тяжело выдыхает Алик, – специальную группу в Белый Стан я сразу же направил. Наших воинов уже доставили в Черную Башню, и попытаются спасти тех, кого возможно. Тех, кто стоял у твоих дверей – тоже отправили в лазарет. С ними случилось что-то вроде темпоральной заморозки. Не знаю, что намудрил Дамиан, но воины, вместо того чтобы отмереть через положенный временной интервал, – начали покрываться каменной коркой. Пока неясно, что за искажение классического заклятия. Впрочем Дамиан знаменит своими экспериментами с чистой силой.

– Алик, – обращаюсь я к нему когда мужчины замолкают, руки Арона чуть сильнее врезаются в мою талию, – ты ведь намного раньше меня узнал, так? Все хотела тебя спросить, как ты понял?

Арон напряжен. Ему неприятно, что я обратилась к Алику. Да что же с ним такое? Я ведь не давала ему никакого повода…

– Я понял по-человечески, – пожимает плечами Алик, – ты смотрела на Арона точно также. Как в первую встречу на зиверовых болотах, и как во все последующие, что я вас видел вместе. А то что другими глазами и с другого лица… это не имеет значения.

– А я ее не узнал… – выдыхает Арон, неопределенным тоном.

– Ты узнал, – я откидываюсь назад, Арон обнимает меня в ответ, – просто это было сокрыто от твоего взора специально… Я … не знаю, сейчас наверно нельзя говорить…

Кошусь, как мне кажется незаметно, на кольцо-индикатор. С камнем как будто все в порядке – никаких вспышек гнева Владыки оно не показывает.

– Не говори, – спокойно соглашается Арон, – еще успеешь все мне рассказать. Уверен, что объяснения есть у всего, что произошло между нами. Главное, что моя власть сейчас должна крепнуть.

Я слегка напрягаюсь. Власть должна крепнуть. Как сюда впишется наш ребенок? Не придется ли мне опять бежать на край земли? Не окажется ли рай , в который я попала этой ночью, прекрасным исключением ?..

– Алиса, в чем дело?.. – голос Арона тверд и требователен.

Я отрицательно мотаю головой.

Я по-прежнему сижу у Арона на коленях, и он не может видеть моего лица. Только руки Владыки еще чуть сильнее сжимают мне талию.

– Прошу простить, – Алик поднимается и отвешивает нам учтивый полупоклон, – я с вашего позволения, пообедаю с воинами… Владыка?

Ничего не слышу. Даже дыхания Арона. Видимо он отпускает Алика беззвучным кивком или приказом в ментальном поле, потому что беловолосый спешно исчезает за дверью.

Мы с Ароном остаемся наедине. А я так и сижу, сжавшись изнутри. Опять. Как же мне это надоело.

– Алиса.

Арон всего лишь зовёт меня по имени. Но в этом слове всё. Гнев Великого Владыки Хаоса – Поглотителя миров. Ревность к Алику – и откуда он это только взял?! И огромная неподъемная… усталость.

***

Алик

Я кивнул на прощание новой смене дозорных воинов у дверей, и теперь удаляюсь от покоев Владыки Арона по широкому коридору.

Мне отсюда ничего не слышно, также как и воинам – толстые стены и магический полог, да и не один. Но я уже достаточно насмотрелся на этих двоих, чтобы догадываться, что будет сейчас за дверью…

Скорее всего, Владыка и его Арави загадочно и напряженно помолчат. Потом Арон закатит своей Арави сцену ревности или вроде того на ровном месте.

Хотя любому, кто на них взглянет, за исключением самого Арона, ясно – Владыка для Алисы свет в окошке и единственное солнце в её вселенной.

Так что Алиса будет смотреть на своего возлюбленного как на бога, пока тот будет исходить черным ядом. Впрочем, с каждым разом яда из него будет выходить всё меньше. Возможно даже это осознанная тактика Алисы.

Хотя она такая юная, ей едва исполнилось двадцать человеческих лет. Вряд ли она проводила какую-то сложную аналитику. Это скорее древнее женское ядро, общее у ведьм, колдуний и человеческих женщин, велит ей садиться у его ног и смотреть, как на центр мира, пока он не успокоится.

Пересчитывая крутые ступени винтовой лестницы, я спускаюсь на автомате. Мне нужно попасть в лазарет под благовидным предлогом.

К счастью, Алиса предоставила мне его, прокусив в очередной раз лицо клыками своей второй ипостаси. Даже просить не пришлось. Трижды прокушенная щека. И каждый раз – в одно и то же место. Уж не знаю как, но костяные клыки Белой Змеи всегда проходят по одному и тому же раневому каналу. Мне впрочем это на руку. Технически удобнее исцелять. И сцеживать яд Алисы "по старому ходу" я уже приноровился.

Я захожу в лазарет, дежурные лекари бросаются ко мне, но я останавливаю их жестом. Я сам. К тому же свидетели мне не нужны.

Я должен крепко подумать, как мне провернуть это дело. Чтобы никто не пострадал, по возможности. Ну или чтобы пострадало как можно меньше людей…

Я закрываю за собой дверь, остаюсь в просторном подсобном помещении с широкими окнами. Вдоль стен здесь все заставлено шкафами и этажерками, забитыми лечебными мазями, отварами и тому подобным.

Здесь из тайной ниши в стене я достаю несколько пузырьков, один – с молочно-белым содержимым. Другой – потемнее, скорее перламутровый. Еще парочка – угольно-черных пузырьков припрятана у меня в кармане. Готовлю колбу с тонкой двойной иглой на конце. Это выглядит очень неприятно. Но почти не больно. Надо действовать быстрее, пока я не успел нейтрализовать весь яд Алисы.

Усаживаюсь удобнее на единственный в помещении стул без спинки. Делаю глубокий вдох. Срываю со щеки повязки с компрессом.

Беру чистый флакон и подсоединяю к игле его.

Когда яд Алисы через двойную заряженную магией иглу устремляется в резервуар, понимаю что сделал верно, что решил набирать в отдельный чистый флакон а не дополнять один из тех, что остались с предыдущих укусов. Боковым зрением я замечаю, что этот яд совсем не такой. Он темнее чем был в прошлой порции. И намного темнее чем в позапрошлой. Уже скорее серо-голубоватый чем белый.

Тут что-то не так. И меня одолевают сомнения насчет метаморфоз с Алисой. Теория у меня конечно есть, и не одна.

Но окажись любая из моих версий правдой – это грозит разрушительными последствиями. Я вытаскиваю иглу из щеки одним резким движением. Кожу опаляет, но быстро проходит. Я чувствую как окончательно затягиваются ранки от Алисиного укуса.

Когда я выхожу из комнаты, на моем лице уж нет следов укуса. А в потайном кармане греются драгоценные склянки. Парочку из которых я планирую использовать немедленно.

***

Элина лежит там, где я ее оставил. В чистой белой комнате без окон на подземном этаже закрытой секции лазарета.

Все, что я сказал Арону насчет Элины тогда, в магическом лесу, было правдой. Я планировал заманить в назначенное место Алису для Арона. Но они прекрасно обошлись и без этого.

Сейчас Владыка и его Арави наверняка уже вышли из “загадочно-напряженной” фазы и просто предаются любви. Я рад за них. А Алисина сестра тем временем лежит на широкой кровати с добротными спинками, хрустящих чистых простынях. Эти условия не в пример лучше того, что было в лазарете Белого Стана.

Но этого мало.

Элина приоткрывает запавшие глаза и смотрит на меня устало но дружелюбно.

“Привет”, – говорит она одними губами, сухими и растрескавшимися.

Златка и впрямь сшила ее сознание из разрозненных агонизирующих деталей. Голоса в голове Элины замолчали. Но теперь и Златка и Элина получают "откат" за запрещенное воздействие, которое я произвел на них на свой страх и риск.

Я печально улыбаюсь и сажусь на край кровати девочки.

– Здравствуй, малышка-Элина. Как ты?

Она пытается улыбнуться, но ей не хватает сил.

Я принял предложение Дамиана – прокатить его в своем разуме со всеми удобствами по нескольким причинам. Первое, я знал, что его план невыполним. Он не причинит вреда делу Тьмы при помощи мага-Экрана-Эвы. Потому что нет никакого мага-Экрана. Второе, я действительно хотел узнать свою судьбу, тень аромата которой ощутил на теневой тропе.

И третье, – Элина. У меня перед ней были обязательства. И в том, что они со Златкой сейчас обе лишались сил – была моя вина.

Так что я впустил Дамиана в свой разум. Чтобы взять в аренду его дар Пророка. Пока он ломал защиты Арона, проходил по теневым тропам, рассчитанным лишь на меня, как на особо приближенное к Владыке Хаоса лицо, я вовсю использовал его силу. Потому что “подселенство” в чужое ментальное поле – процесс двухсторонний. Я старался увидеть так много будущего, как только могу.

До того, как клыки Алисы вонзились в мою щеку, я успел увидеть несколько пугающих перспектив. И одну единственную бледную вероятность – рельсы, по которым еще можно “доехать” до светлого будущего.

И собирался развивать это направление.

Да, пророк не просто видит будущее – он знает его. Но я не фаталист. И отказался в свое время от этого дара не только потому что не хотел страдать. Но и потому что я не сторонник предопределенности. Я настаиваю на том, что я – автор своей судьбы.

Может поэтому мне так импонировала Алиса? Такая маленькая, такая обреченная и так отчаянно вгрызающаяся в свою жизнь. Это ли не доказательство того, что всё в наших руках.

– Элина, – я кладу руку на тонкое запястье девочки, – я хочу сделать тебе один укол. Он может тебе помочь. Но гарантий у меня нет… И скорее всего, это очень больно.

Я взял себе за правило не лгать этой маленькой кудрявой красавице, которая смотрела на меня с детского личика очень взрослыми мудрыми усталыми глазами.

Она слегка кивает в знак согласия.

Я извлекаю из пространственного кармана заранее заготовленные стеклянные шприцы с двойными иглами. Два.

И два флакончика из своих запасов. Белый – яд от самого первого укуса Алисы. И второй – черный. Яд Арона. Он отдал мне его сам, только что, по моей просьбе и не стал ни о чем спрашивать. Но потом конечно спросит. Яд Владыки… снадобьем с парой капель такого ингредиента можно заморить пару больших деревень…

Я откидываю простынь с Элины. Я вижу как через ее просторную длинную белую рубашку проступают кости.

Девочка совсем отощала. На ее теле, как уродливый паразит, распласталась Златка. Половина тела двуглавой кобры черная, половина – белая. И она обвивает своими шеями-хвостами руки и ноги Элины. Эти скользкие кольца змеиного тела не разжать. Ни снадобьем ни магией ни волей самой Златки. Кольца только сжимаются сильнее.

Когда я был здесь в прошлый раз, Златка сломала Элине ногу в очередной раз спастически сжавшись. И кажется ещё сломала что-то внутри себя. Сейчас черная половина Златки очень редко дышит. А дыхания белой половины я не слышу.

Что ж. Это либо поможет, либо прекратит их страдания в один момент. Не нужно мне переваливать решение этой дилеммы – вводить или нет Элине яд – на Алису или Арона. Если всё закончится плохо, пусть лучше Алиса винит в этом меня, чем себя или Арона.

– Готова?..

Элина согласно прикрывает глаза.

Я делаю два укола сразу. Разряжаю белый шприц в Элину. Черный – в Златку. Кольца Златки ослабляются но кобра становится вся черной, на обе свои половины. Обе головы начинают раскрывать капюшон и шипеть.

Так, полдела сделано успешно.

А вот Элина… Черные задатки девочки борются с введенным чистым светом. Элина начинает стонать, дышать тяжело. Ее лицо искажает гримаса боли.

Я молниеносно снимаю с Элины почерневшую Златку и откидываю на прикроватный столик, прямо в склянки с лекарствами. Звук битого стекла меня не отвлекает.

Я сосредоточен на Элине.

Ее трясет крупной дрожью, и она начинает сипеть.

Что-то не так. С ядом Алисы у нее выходит какой-то конфликт.

В то время как Златка прекрасно перенесла яд Арона и уже бодро сворачивается кольцами на столике.

– Алик! – внезапно выкрикивает Элина. Неожиданно после сипения последних дней. Она вцепляется в мои плечи с неожиданной для десятилетнего ребенка силой, – Алик! Это яд! Что ты сделал? Я горю! В моих венах белый огонь! Я сейчас умру!

И она начинает пронзительно визжать.

– Немного Тьмы, беловолоссссссый… – шипит откуда-то сбоку Златка, – дай ей самый Темный яд, что у тебя остался. Элина Тёмная. Свет Алисы помог ей оторваться от меня. Но теперь он ее убивает… Разбавь…

– У меня еще остался яд Арона, – шиплю сквозь зубы, пытаясь призвать новый флакон из пространственного кармана, попутно отрываю от себя одну руку агонизирующей Элины.

– Нет! – шипит двуглавая Златка, раскрывая оба капюшона, – убьешь её! слишком много тьмы… Дай… Алисин яд… сссссамый темный…из посссссследних…

Делаю мысленную заметку – выяснить откуда Златка это знает.

Но выполняю всё в точности, как она говорит. Терять нечего. Элина отпускает меня, изгибаясь на постели дугой. Кажется снова ломает какую-то кость, вместо той что я залечил ей поспешно в прошлый раз.

Голубоватый белесый яд я ввожу ей прямо в сердце, проткнув и сорочку и кожу и всю Элину двойной иглой. И девочка обмякает.

Ее сердце не бьется. Миг-другой. Мне сковывает горло, сердцебиение разгоняется. В груди тяжелеет, словно меня засыпало грудой камней.

Я встряхиваю девочку за плечи, но она лишь следует за моим движением безжизненной куклой, заваливается мне на грудь.

Жду еще немного. Но ничего не происходит. Я почтительно касаюсь губами ее лба, готовясь сказать положенную в таких случаях ритуальную фразу. И вдруг… Я улавливаю тень знакомого запаха. Неведомых иномирных цветов. Где я его слышал? Где-то в магическом лесу?.. Не понимаю. Запах другой. Разница как между плотно закрытым бутоном и распустившимся цветком. Это еще только стал бы однажды правильный запах.

Но уже не станет.

Где-то на задворках моего ментального поля начинает хохотать чертов Дамиан. Златка шипит сразу двумя головами встав в атакующую стойку. Она тоже его слышит. Чувствую, как мы со Златкой складываем усилия и вышвыриваем тень обезумевшего белого мага из моего ментального поля. Значит Дамиан каким-то образом жив. Очень жаль.

Я опускаю Элину обратно на кровать. Я много раз видел мертвых, и очень хорошо могу отличить спящего и человека в беспамятстве от мертвеца.

И передо мной сейчас лежит мертвец.

Я делаю несколько шагов к дверям. Битое стекло хрустит под ногами. Других звуков нет. Вдогонку меня настигает еще один ментальный удар. Я с задержкой понимаю, что тот запах, запах волос Элины, – был ароматом моей судьбы, учуянном на теневой тропе. И я получил ее. Познакомился с той, которая должна была составить мое счастье. Когда-нибудь. Через несколько лет. Так? Вот только она умерла ребенком. На моих руках. Я познакомился с ней. Как и хотел. А что там было про “девушку из другого мира”? Неужели он имел ввиду "девушку с того света"?

Чертов Дамиан и его игра слов.

Чертов белый маг-пророк. Он ударил меня сильнее, чем белой сетью. Он только что выбил из меня душу.

Он знал , что так будет.

Что сделает теперь Арон? Казнит меня? Вряд ли. Алиса? Может и казнит. Честно говоря, мне вдруг стало это совершенно безразлично.

Еще один шаг к дверям по битому стеклу. Я не буду на неё оборачиваться. Это слишком.

Не везет – так уж во всем и сразу.

Дверь тайной палаты слетает с петель. На пороге стоят Алиса и Арон, держась за руки. Оба в черной военной форме. Она – бледная и потерянная. Он – очень злой. Печально усмехаюсь: ну хотя бы не наоборот.

Внезапно мне приходит в голову мысль. И я разворачиваюсь от разнесенных в щепу входных дверей, назад, к постели Элины.

– Стоять, – цедит Арон.

Но я вновь нарушаю приказ моего Владыки.

И я успеваю всё.

Опуститься на одно колено перед постелью мертвой Элины, взять ее безжизненную тонкую кисть и аккуратно прикусить частично трансформированным ртом. Впуская в остановившийся кровоток другой яд – Серебряного Змея. Мой яд.

Я успеваю это сделать за секунду до того как в мои плечи впиваются клыки – с одной стороны – Белой Змеи Алисы, с другой – Черного Змея Арона.

И главное, перед тем как картинка перед моим взором меркнет – успеваю увидеть, как задрожали густые темные ресницы Элины и распахнулись глубокие хризолитовые глаза девочки.

Когда мой мир окончательно заволакивает тьма, последнее что ощущаю – как мои губы растягиваются в улыбке.

Алиса

Алик только что благоразумно выскользнул за дверь, позволяя нам с Ароном выяснить отношения. Вечером он вернется к Арону с докладом, а пока мы с Владыкой остаемся наедине.

В светлой гостиной зале покоев Арона мне почему-то становится очень неуютно.

Я по-прежнему сижу у Арона на коленях, прижимаясь спиной к его горячей широкой груди. Чувствую его сердцебиение через тонкую ткань халата. Его руки – у меня на талии. На столике перед нами – стынет обед. Я не шевелюсь.

– Алиса.

Голос Арона играет тысячами эмоциональных подтекстов. Он злится, он ревнует… но это лишь часть спектра. Арон-человек устал злиться и ревновать. Он разжимает объятия. И мне тут же становится холодно. Я могу подняться с его колен, отойти в другой угол комнаты. Но продолжаю сидеть. Знаю, что он смотрит на меня. В спину, в затылок.

Любовь моя. Мне страшно подумать, какие эмоции рвут тебя на части каждую минуту твоей жизни.

– Алиса… У меня уже очень давно нет опоры под ногами. Я уже очень давно никому не верю. Не погружаюсь в слишком глубокий сон. Не ослабляю внимания. Никому не выказываю полного доверия… Ты и Алик – те, кто приблизился ко мне, как никто. Я привык жить именно так. Ломать чужие шеи усилием мысли и не думать об этом больше никогда, не вспоминать их лиц. Я – Владыка. Я был им и раньше.

Голос Арона ровный, теперь в нем нет злости. Вообще ничего кроме усталости.

– Алиса, ты хочешь от меня уйти?

Резко вскакиваю с колен Арона, разворачиваюсь и заглядываю в исходящие тьмой глаза. Тьма не пугает меня. Мне давит грудь. Мне трудно дышать. Я не понимаю, с чего он это решил?

– Арон… – у меня подрагивают руки, я застываю, накатывает какая-то тоска, – Арон… меня беспокоит кое-что. Я не понимаю, как ты приходишь к некоторым выводам. Как ты додумался до того, что я хочу уйти? С чего бы?

Может он думает, что я его не принимаю? Что таким каков он есть – его невозможно принять?

Я делаю неуверенный шаг обратно к Арону, застывшему отрешенным изваянием в кресле. Я сажусь на пол, подгибаю ноги под себя и кладу сцепленные замком руки на колено Арона. Точно верховная жрица в храме своего бога. Мы застываем оба.

Как же я хочу тебя понять, Арон. Как же я хочу разделить и облегчить твою ношу. Я не знаю, что такое эта твоя Тьма. Но наверняка – если она часть тебя, она не так уж и страшна. Я хочу заглянуть в самое ее сердце. Я хочу утонуть в ней. По телу пробегает предупреждающая ледяная дрожь. Как дыхание бездны. Как предсмертный ужас. Но мне не холодно. Я не боюсь.

Давлю еще немного в ментальном поле. Совсем слегка. И отрываюсь от этой земли. Проваливаюсь в вязкое и тёмное. Вхожу в разум Арона.

– Алиса, что ты делаешь?.. – голос Арона звучит очень тихо.

Меня уже не остановить.

Гостиная зала покоев Арона с двумя изваяниями куда-то делась. Прекрасное мрачное божество – мощный черноволосый мужчина, сидящий в резном кресле, точно на престоле. И застывшая у его ног бледная рыжеволосая женщина.

Мне не холодно. Я не боюсь.

Ступаю голыми ступнями по льду. Под толстой белесой коркой просвечивает бурлящая чёрная вода. Ноги пронизывает от кончиков пальцев до бедер – поверхность по которой я иду, обжигающе холодная.

Но мне не холодно… Долго мне еще удастся себя в этом убеждать?

Замерзшее озеро Тьмы длится бесконечно во все стороны.

– Арон?.. – я зову шепотом, но голос мой гремит в этом пространстве, состоящем изо льда, плененной черной воды и беспросветного серого неба.

– Зачем ты это сделала, Алиса? – шипит что-то у меня за спиной.

Я поворачиваюсь на голос, очень медленно. Не только чтобы не провоцировать хищное существо позади меня. А еще потому что ступни промерзли и я отрываю их с трудом.

Арон прекрасен. Таким я его уже видела. В самые жуткие моменты. Глаза черные, Тьма затопила радужку. На губах проступает черный яд. Зубы… частично человеческие. Клыки – длиннее и острее, чем должны быть у человеческой ипостаси Арона. Черная чешуя то укрывает мелкой рябью лицо то отступает, оставляя бледную кожу.

Я делаю шаг к существу. Оно предостерегающе скалится.

– Ты пришла к сердцу Тьмы, Арави. Уходи пока Арон сдерживает ее. Пока сдерживает меня . Я выморожу твою светлую душу. Разотру твое тело по ледяной корке…

Существо шипит. Яда на губах все больше.

– За что?.. – я заглядываю в черные глаза-провалы.

Оно молчит.

Я кладу руку на закованную черными латами грудь Арона, его темной стороны. Руку прошибает до локтя холодом, точно силовым разрядом. Но я сдерживаюсь, не отнимаю руку. Возможно, это бы и не удалось. Но я и в мыслях не держу проверять.

Еще чуть ближе к сердцу тьмы. Больно. Мой короткий шаг – боль! Я содрала кожу, вмерзшую в ледяную корку, и теперь кровь мажет между пальцами ног.

Я слышу ее горячий железный запах.

Но я добиваюсь своего – я начинаю слышать Тьму.

“Она нас не любит. Алиса нас не любит. Нас невозможно любить… Если бы она увидела Арона сразу таким…она никогда бы нас не полюбила…”

Эта мысль перекатывается по Тьме. В человеческом теле Арона, и подо льдом – в черной воде.

Та черная вода – вдруг понимаю я – тоже мой Арон.

Мой Владыка. Его Тьма. Его персональный Ад, от которого он пытается меня спрятать.

– Не надо, – прошу я темную сторону Арона, – не прячься от меня.

Тьма скалится и шипит.

Последний шанс развернуться и побежать. Назад, из ментального Ада чужой души – в светлую гостиную зала с песочной обивкой кресел!

Но мне не холодно. Я не боюсь.

Скользя на своей крови, приближаюсь еще. Вплотную. Дышать тяжело. Воздух слишком холодный. Из меня вырываются облачка черных кристалликов.

Темная половина Арона отвлекается на них. Она не понимает, откуда они в моем дыхании. Пока не понимает.

Последний рывок. Я подаюсь вперед. Припадая к черным от яда губам в поцелуе. Царапаясь об острые длинные клыки.

Тьма медлит.

А потом осторожно отвечает на мою ласку.

Вот так. Ты должен догадаться, Арон, что я хочу сказать. Я люблю тебя любым. И изначальной Тьмой и абсолютным злом. Но словам ты не поверишь. Поэтому вот тебе мои поступки. Я пришла к сердцу Тьмы, я промерзла насквозь. Лишь внизу живота – там где растет наш ребенок – пульсирующий источник тепла. Ему не холодно. Ему – также как тебе. Он – наша любовь во плоти.

И я смогла прийти в твой разум, потому что часть тебя вела меня за собой. Извитыми тропами.

Потому что однажды наступит момент, когда нам очень понадобится этот путь. Понадобится абсолютное доверие между нами. И даже твоя теневая сторона должна меня принять.

Теперь я чувствую – это существо… и есть Арон. Тот Арон, на глазах у которого когда-то истекла кровью мать. Тот, кто видел много смерти, тот, кто ожесточился и почти никогда не позволял себе крепко заснуть и кому-то поверить.

Верь мне.

Я сказала бы это вслух, но не могу. Потому что Арон втянул клыки и целует меня теперь, нежно, чувственно и глубоко. Его язык привычно вторгается в мой рот, а я позволяю, и мягко отвечаю. Горький яд с его губ течёт мне в горло. У него вкус очень терпкого мятного меда.

Арон подхватывает меня на руки, не разрывая поцелуй. И через несколько мгновений, я понимаю что мы стоим в черной реке. Совсем как в нашу первую встречу на зиверовых болотах.

Черная вода целует мои раненые ступни, и я чувствую, как раны закрываются.

Я люблю тебя любым.

Арон грубо встряхивает меня за плечи. Я распахиваю глаза. Все еще в гостиной. На полу перед ним.

– Алиса… – рычит на меня Владыка, – ты что творишь? Я же мог тебя убить.

– И что бы ты стал делать, если бы убил?.. – очень серьезно спрашиваю Арона, поднимаясь на ноги.

– Черт, Алиса. Я бы вытащил тебя из безвременья назад. И приковал бы к себе ментальными цепями – Арон откидывается в кресле, окидывая меня плотоядным взглядом.

– Значит мы ничем не рисковали, – улыбаюсь я, вновь присаживаясь к Арону на колени, он тут же заключает меня в объятия.

– Зачем ты это сделала?

– Я хотела познакомиться с твоей Тьмой поближе. И показать тебе, что твоя ревность – напрасна. Я никого не вижу и не слышу кроме тебя. И твоя Тьма…

– Ты её тоже любишь ? – тон Арона нейтрален. Но в нем звучит затаенная надежда. И впервые – он спрашивает о любви.

– Я вас не разделяю. Ты и Змей, ты и Тьма…

Мы некоторое время сидим молча, я опустила голову на грудь Арона, а он – заключил меня в крепкие объятия.

– Можно попросить? – осторожно шепчу я, не меняя положения тела.

– Что угодно, моя Арави… – Арон выдыхает мне в лицо. Он будто прерывисто обнюхивает меня, желая удостовериться, что ему не кажется.

– Арон, отведи меня к моей сестре… Я слышала ваш с Аликом разговор. О том, что она в закрытой секции лазарета. Я не знаю, правда это или нет. Но… в общем…

– Хорошо, оденься. Возьми в спальне военную форму Алиса, – Арон легонько усмехается, нехотя выпуская меня из объятий, – она тебе очень идет… Пройдем теневой тропой до дверей палаты.

Я одеваюсь за полминуты. Пока Арон благодушен – надо пользоваться случаем.

Владыка хмыкнул, оглядывая меня, и прикрыл глаза. Когда он их снова открыл, на меня смотрел уже продольный змеиный зрачок на фоне золотистой радужки Змея. Губы Арона разомкнулись, и я увидела края тонких змеиных клыков. Он шипит мне:

– Пойдем ссссскореее, наша Арави… Я чувствую… происходит то, на что я не давал позволения.

***

Мы сходим с теневой тропы, держась за руки, перед широкой, плотно запертой дверью палаты Элины.

Арон разносит дверь в щепу, призывая силу небрежным кивком головы.

Открывшаяся моему взору картина, вмиг лишает меня разума.

Алик стоит посреди комнаты. Он скалится на нас змеиным клыками. Всюду битое стекло. А позади Алика – на широкой кровати – лежит Элина.

Точнее ее иссушенное бездыханное тело. Силуэты костей прочерчены сквозь белую сорочку. Черты кукольные, нечеловеческие. Здесь нет человека. Это скорее предмет . Пустышка. Моя сестра ушла. Я опять опоздала. Слишком долго я занималась собой, своей жизнью, своими делами. Её некому было защитить.

Это моя вина.

Тьма от низа живота уже привычно растекается по венам. И я поддаюсь первородной ярости, тому самому Хаосу и Тьме, что Арон прятал от меня подо льдом.

Это не больно и не страшно – это так естественно – впустить в себя изначальную Тьму.

Я с наслаждением бросаюсь на Алика. Он отвернулся от нас и припал на колено перед постелью Элины.

Я знаю: Алик сейчас кусает мою мертвую сестру. Я знаю: это он ее убил.

Я должна опередить Арона.

Я должна покарать Алика, пока его Владыка меня не остановил.

Тьма требует! Требует у меня крови беловолосого колдуна!..