Глава 14

Арон

В лесу как будто темнеет. На прежде ясном небе собирается гроза. Гулкие раскаты грома скрадывают слишком шумный всплеск Хрустального ручья.

И силуэт моей давно погибшей матери – сильнейшей белой волшебницы Ираны, сотканный из прозрачных вод ручья, вырастает передо мной прямо из водной глади. В ней – как в ледяной живой кукле – преломляется тусклый дневной свет.

– Арон…

Я медленно принимаю форму человека, сохраняя при этом сознание Змея. А значит – глаза у меня сейчас страшные. Змеиные глаза на человеческом лице. Но здесь никому нет до этого дела.

Как показала практика, со мной-Змеем все, кого я знаю, делятся знаниями и секретами куда охотнее, чем с человеческой формой.

Мы с Аликом стоим напротив фигуры моей матери, в которой постоянно в движении водяные потоки. Два воина, что сопровождали нас по настоянию Алика, замирают чуть дальше нас от кромки воды и почтительно опускаются на одно колено.

– Мама, нам нужна твоя помощь, – я делаю шаг к матери, решая не откладывать тяжёлый разговор, – сорви печати с разума Дамиана…

Алик аккуратно опускает мешок с головой белого мага у самой воды.

Не могу разобрать, как меняется выражения лица моей матери. Кажется, она недобро прищуривается.

Странно.

– Нет, я не стану этого делать, – зло припечатывает мама, и переводит откровенно яростный взгляд на Алика, – а ты… доволен, беловолосый колдун?!

Щебет птиц и шелест листвы стихает. Становится пронзительно тихо, как на кладбище.

И только голос моей матери прокатывается громом под кронами вековых деревьев.

– Так… – протягиваю, чувствуя, как Тьма приходит в мой разум, и меня обуревает холодная степенная злость,– мама, Алик… Немедленно объясните, что происходит. Чем должен быть доволен Алик?

– Мне пришлось оставить Алису одну! Алик спровоцировал тебя, Арон. Теперь твои легионеры её уничтожат, и это полностью вина́ этого мерзавца… И твою Арави и ваше дитя… Алик предал! Убей его!..

Медленно поворачиваюсь к Алику.

Я не спешу с выводами.

Мама всегда оказывала Алику помощь в поручениях, которые я ему давал. А я – всегда ощущал их фоновую неприязнь друг к другу. Но ни один из них и слова мне об этом никогда не говорил прямо.

– А теперь уже поздно!.. – новый громовой раскат под сенью леса, – можешь считать, что Алиса мертва. Они оба мертвы…

Перед моим мысленным взором разворачивается посланное Аликом виде́ние: Алиса мёртвая у зиверовых болот. Затем – Алиса, которой я пробиваю живот белым мечом…

И оба этих пророческие картинки не укладываются в то, что сейчас говорит мне мать.

– Я готов за всё ответить, Владыка, – вкрадчиво произносит Алик, – но сперва прошу тебя… пусть уважаемая Ирана пройдёт ритуал круга истины, и также ответит на некоторые вопросы. Относительно того, что она планировала сделать с твоей Арави. Какова её роль в назревшем из ничего мятеже и ещё кое о чём…

Странный звук издаёт фигура моей матери. Я бы сопоставил его со скрежетом зубов. Но она сплошь состояла из водяных потоков, так что это был скорее агрессивный короткий всплеск.

Вдруг из хрустального ручья вырывается упругий щуп, наподобие зиверова щупальца. Алик успевает отскочить в последний момент.

Они что, совсем обалдели?!

– Стоять, – приказываю я и высвобождаю направленный поток Тьмы. Я разрушаю ещё несколько водяных щупов, устремившихся к Алику.

Но один всё же успевает задеть его по касательной, и мой друг – Виар моей империи – падает на землю без чувств. Вокруг его белоснежных волос по широкому плоскому камню ореолом расплывается круглое как блюдо кровавое пятно… И оно стремительно увеличивается в размерах.

На удивление, мысли приходят в порядок. Эта картина заставляет меня думать лучше.

Я расслабился – это правда.

Для решения загадок и нейтрализации интриг – у меня был Алик. Я привык. И вот результат.

Алик, надеюсь, временно – вышел из уравнения.

– Мама, – я тянусь мыслью к ране Алика, заставляя все смертельные процессы замереть. Параллельно Тьма во мне сковывает чёрным льдом до боли знакомую мамину фигуру на поверхности ручья, запирая призванную с того света волшебницу в капкан, – не зли меня, мама. Во-первых, объяснись. Во-вторых, сними чёртовы печати с разума Дамиана. Мне нужно содержимое его головы. Мне осточертело быть слепым котёнком в ваших подковёрных интригах. Ты, отец, Дамиан, Алик. Я живу на свете не первую сотню лет. Я не ребёнок. Прекрати это немедленно. И, мама… Если я узна́ю, что у Алика был повод сказать те слова…если ты пыталась подставить мою жену…

– Почему слово твоего друга значимее моего, Арон? И почему вообще ты веришь женщине, которая бросила тебя на поле боя… когда ты был при смерти… да если бы не плод , который уничтожает её изнутри, она ни-ко-гда не пришла бы назад!..

– Значит, Алик сказал правду, – горько усмехаюсь я, оценивая как изменилась мамина речь, как она теперь стала говорить об Алисе. Видно по всему, она не ожидала того, что здесь сейчас происходит. А импровизации никогда не были её сильной стороной.

Так что я решаюсь.

– Ирана. Упокоенная великая белая волшебница. Я, четвёртый Владыка Хаоса в моём роду, Арон, требую у тебя предстать перед ритуалом круга Истины не позднее рассвета…

– Арон!..

Мама побледнела бы, если бы могла.

Я почувствовал, как она пытается ментально подбросить и налить красками мои воспоминания о её гибели. Напитать их моей же юношеской болью. Напомнить о своих страданиях во имя моё . О своей любви и о своей жертве…

– Мы вссссё ссссказали, мама. И если я вернусь в Чёрную Башню, а с моей женой и ребёнком в её утробе что-то случилось… – мы шипим в унисон. Я, Чёрный Змей, Тьма во мне.

Теперь небеса чернеют, и Ирана здесь ни при чём. Это мой гнев окрасил их.

– Как ты можешь, Арон… – тихо шелестят мне кроны деревьев маминым голосом.

– Я – Владыка Хаоса, мама, сейчас я ухожу со своими людьми в Чёрную Башню. Чтобы исцелить Алика. А голову белого мага – оставляю тебе. Хочешь помилования – выполняй мой приказ.

– Помилования?! Арон! Как ты можешь так со мной разговаривать?.. Ты не посмеешь подвести меня к кругу Истины.

– Ещё как посмею, мама.

Посылаю так и застывшим на одном колене воинам ментальный приказ: встать и возвращаться со мной. В мою твердыню.

Но они остаются недвижимы.

Я подхожу к ним ближе и с неудовольствием отмечаю, что их глаза застила Тьма. Они замерли как чёрные изваяния. И не слышат мой приказ.

***

Алиса

Я из последних сил поднялась из подвала по винтовой лестнице. Опираясь на каменную стену еле дошла до того места, где недавно столкнулась с Зеоном. Надеялась тихонько прошмыгнуть назад – в личные покои Арона, но…

Видимо, не судьба.

Так что я застываю на широкой площадке у входа в малый зал советов. А сослуживцы убитого зиверами Зеона смотрят на меня. Их около двадцати человек.

Нет, не человек. Сильнейших чёрных магов страны, искусных убийц. У половины из них – есть боевая Ипостась.

Несколько мгновений нерешительности.

Затем вперёд выходит Харис… я его помню. Тёмные волосы с рыжиной. Его зверь – красный Змей.

– Арави, – склоняет воин голову в почтительном поклоне, ещё четверо повторяют его движение.

А вот остальные…

Изначальные силы, кажется, у меня большие проблемы…

Теперь вперёд выходит другой легионер, один из тех, кто не склонился.

– Арави, младший воин легиона Зеон пригласил нас сюда, чтобы сообщить нечто важное… – подаёт голос крупный воин, имени которого я не знаю, – думается, "чем-то важным" было ваше возвращение к Владыке…

Я выпрямляю спину и киваю с непроницаемым, как мне хочется верить, лицом.

– Однако… – продолжает тот же самый воин, – весь легион ощутил, что пару минут назад жизнь Зеона оборвалась. И случилось это в Чёрной Башне. Мы чувствуем где… Мы двинулись в ту сторону, и что же… Мы встречаем вас. Да простит меня Владыка Хаоса…

В голос воина прорывается сарказм:

–…Но я всё-таки спрошу… Это вы убили Зеона?

Воин недвусмысленно опускает руку на рукоять меча, закреплённого у его пояса.

– Витар, – перебивает его Харис, – как ты себе это представляешь?.. Арави Владыки белая волшебница. Вряд ли она в принципе способна убить чёрного боевого мага. Даже если бы очень постаралась…

– Как насчёт артефактов, которыми увешана эта белая волшебница? Они запросто могли убить Зеона! – рычит Витар.

– Артефакты сработали бы только в случае, если Зеон попытался дотронуться до женщины Владыки… и речь вовсе не о том, что он непочтительно схватил её за руку…

Воины начинают переругиваться всё громче. Ситуация накаляется.

Я невольно внесла раскол.

Воины поделились на очень-верных-Арону и просто-воинов.

Теперь рукояти мечей – под латными перчатками у каждого, некоторые легионеры частично трансформировались…

Мда… увидь я такую картину год назад, решила бы что передо мной чёрное безвременье, в которое после смерти попадают великие грешники.

Мне тяжело слушать препирательства. Звуки слишком громкие – они бьют мне по ушам. Я хочу есть. Меня тошнит.

А магические светильники – режут глаза холодным светом.

– Хватит… – пытаюсь обратить на себя внимание, но меня никто не слышит. Я приваливаюсь к дверному косяку у входа в малый зал.

Драка легионеров разражается сама собой.

А я, признаться, думала, что у войска Арона идеальная дисциплина.

Витар, которому я, очевидно, нравлюсь ещё меньше чем всем остальным, первым обнажает меч. Лязг металла оглушает. Меня трясёт мелкой дрожью. Напрягается каждая моя мышца.

Если мы с малышом сейчас не поедим, я лишусь сознания.

Неожиданно моё тело наполняет энергия… Тягучая как патока…как горький мёд… и страшная.

Я всё сразу понимаю, настоящая-я так устала, что едва держусь на ногах. А та сила, что я сейчас чувствую, – тёмная-тёмная и очень опасная, но я всё равно тянусь к её источнику. Она дана мне лишь на время. Она принадлежит Арону. А я как будто беру без спроса. Как воровка. Как ребёнок, дотянувшийся до отцовского оружия…

Но мне слишком страшно – пружина во мне сжалась до предела, и дальше уже никак…

Задерживаю дыхание.

И с выдохом – я срываюсь.

Я развиваю мою запредельную скорость мгновенно. Выпускаю клыки змеиной ипостаси, впиваюсь в лицо Витара и выпиваю его, как недавно случайно чуть не выпила Алика.

Тьма, кровь чёрного мага – нужны моему ребёнку…

Меня накрывает оглушительная тишина. Не могу заставить себя остановиться. Не могу разжать клыки.

А когда мне это, наконец, удаётся… тело Витара падает на каменный пол с глухим стуком.

Теперь воины смотрят на меня со смесью страха и почтения.

И головы склоняет примерно половина. А вот вторая половина.

Ох, кажется, кровопролития мне не избежать.

Силуэт – внутренняя Тьма вновь вырастает за моей спиной.

Обнимает меня сзади за талию, я узнаю́ в этом касании руки Арона.

“ Наша Арави” , – шепчет Тьма, – “Настоящая Арави Владыки Хаоса… Поглотителя миров…”

Что-то отщёлкивает в моём сознании.

Я только хочу остановить эту поножовщину.

“ Пусть преклонят колено”, – подсказывает Тьма.

Я плотно зажмуриваюсь и широко распахиваю глаза. Я знаю, что они черны как космическая ночь. За эти самые глаза Арон и получил прозвище “Поглотитель миров”.

И каждый в этой зале понимает, что я могу выпить их глупые маленькие души.

“На колени…” – приказываю мысленно. Но моё ментальное поле внезапно расширяется, и сознание каждого воина в комнате тонет, сметённое чёрной волной нашей воли.

Воины припадают на колено как подкошенные. Между мной… нет, между моим ребёнком и каждым из воинов натягиваются незримые нити подчинения.

Мой легион.

Это мой легион.

И никто не поднимет глаз, без моего дозволения…

Власть пьянит.

Я могу приказать любому из них заколоть себя самого или товарища.

Я всё могу.

Нет. Так нельзя…

Внутри меня запускается какой-то глобальный механизм. Что я только что сняла с предохранителя. Запустила лавиной смертоносный процесс, которым не умею управлять.

Который даже не укладывается в моей картине мира.

"Это твои воины, наша Арави" , – шепчет Тьма, и я нежусь в её объятиях, – “делай с ними что хочешь…”

– Изначальный свет, – шепчут мои похолодевшие губы, я диким волевым усилием поднимаю себя из ментальной пучины чёрных вод, окидываю взглядом легион припавших на колено воинов, – что я наделала?..

***

Арон

Я сейчас собран как никогда. Я на пике формы.

И у меня есть враги, а рассчитывать мне по большому счёту не на кого. В моём мире оставалось только две постоянные величины – Алик и Алиса. По крайней мере, мне очень хотелось считать их постоянными.

Сознание моей боевой Ипостаси – Чёрного Змея блуждает во мне. Мы с ним и с первородной Тьмой только что были одним разумом. Теперь я отпущу их на время и останусь только я-человек.

– Не укрывай от меня знание, когда уснёшь, – прошу я свою вторую Ипостась в ментальном поле.

– Про нашего змеёныша?.. – прерывистым шипением смеётся Змей

– Да. Мне было холодно не знать об этом, и…

– Слова Ираны зацепили тебя, – хмыкает Змей.

От него нет смысла скрывать – один разум на двоих, одна чёрная душа.

–… О том, что Алиса вернулась, потому что змеёныш начал её убивать, и без подпитки твоей Тьмой, конечно, уже убил бы… – безжалостно продолжает наводить порядок в моих эмоциях Змей, – и небольшая часть тебя боится, что это может оказаться правдой. А ещё огромная часть тебя потрясена, что ты так аномально быстро зачал дитя без всяких ритуалов…

– Да.

– Но я не знаю, как убедить тебя в том, что наша Арави нас любит просто так, я бы даже сказал – вопреки тому что мы собой представляем. Ты до сих пор в этом не уверен… Поэтому… я оставлю тебе смутное понимание о нашем змеёныше. Иначе твоя реальность просто будет необъяснима. Однако всё выяснить ты должен с нашей Арави. И Арон…

– Что?

– Будь осторожней с ней. Она боится ещё сильнее, чем ты.

– Я Владыка Хаоса и ничего не боюсь.

– Врёшь … Мы Владыка Хаоса, и мне ты можешь ничего не объяснять…

Внутренний диалог со второй Ипостасью длится какие-то мгновения.

Пока на берегу Хрустального Ручья я заставляю тело Алика покрыться каменным саркофагом. Чтобы защитить его и остановить подобравшуюся слишком близко смерть.

Мне придется оставить его здесь. Рана, нанесённая Алику светлой магией моей матери, упокоенной волшебницы иной масти – даже серьезнее, чем мне показалось вначале… Её я не могу нейтрализовать в одиночку. Это как если бы обычный человек полез в огонь голыми руками. У любой власти есть ограничения, и сама Тьма отступает перед Смертью. Раны, причинённые могущественным мертвецами из-за грани… почти безнадежны.

Я никак не ожидал, что мама ведёт свою игру. Хотя должен был.

Я так хотел ей верить. Всю жизнь хотел.

А ещё отцу, Алику и Алисе… Но я слишком часто ошибался.

Голову Дамиана я не стал извлекать из мешка – я знал, голова упокоена не по ритуалу, а значит, Дамиан распахнёт глаза и… Тьма знает, сколько времени я на этом потеряю. А времени у меня как раз нет.

Первое, Алиса в опасности судя по словам моей матери. И хотя верить нельзя, проверить нужно как можно раньше.

Второе, кто-то перехватил у меня контроль над тёмным войском.

Чёрный Змей ушёл спать в недра моего разума и забрал у меня понимание, кто именно и как это сделал.

Но оставил очень нелогичное светлое ощущение. И жгучую потребность узнать про это подробнее у Алисы…

Голову Дамиана я вмуровал в чёрный камень, разросшийся кристаллами прямо здесь же. Напротив схваченной тёмным льдом фигуры мамы, рядом с каменным саркофагом Алика и припавшими на колено воинами, разум которых кто-то грубо задавил.

Так Дамиан не будет опасен, а мама… что ж. Если она решит мне помогать, препятствием для неё чёрные кристаллы не станут.

Я открываю теневую тропу и слышу брошенное матерью мне вслед: “Арон, милый, ты совершаешь огромную ошибку… ты можешь погибнуть!..”

Я делаю шаг, и тропа схлопывается позади меня.

Я знаю, что могу погибнуть, мама.

Я могу погибнуть уже очень много лет… вообще в любой момент. Чем большей властью я обладаю, тем выше риски. А власть сейчас огромна.

Теневая тропа – как чёрное звёздное небо. И пахнет она… как Алиса. Когда дремлет разгорячённая нашей любовью на моём плече. Этот терпкий тон её запаха. Прикрываю глаза…

Я отсутствовал в Чёрной башне так недолго. Едва ли прошёл час.

Но что-то успело произойти. С моей Алисой. Не зря ли я тогда доверился Алику? Поверил, что она решит проблему с мятежом почти без жертв, но лишь интуитивно. Так что не надо её удерживать в покоях…

Алик-Алик.

Твоя очередная афера чуть не стоила тебе жизни. А, возможно, и стоила. Если я проиграю, ты останешься в каменном саркофаге навечно. Ведь больше вытащить тебя некому… а когда я подведу мать к кругу Истины, чтобы вызнать обо всех её интригах…

Кто знает, чем кончится ритуал?

Может, все участники ритуала погибнут, включая меня, а уже погибшие – уничтожатся окончательно, и Алик станет новым духом магического леса?

Безошибочно определяю, в какую точку пространства открыть выход из теневой тропы.

Подвал Чёрной Башни. Точнее, между подвалом и малым залом… Хм, забавно. Почти там же где я увидел Алису под личиной Эвы впервые…

Догадываюсь, что меня встретит крайне занимательная картина. Но всё равно на миг лишаюсь дара речи, сойдя с тропы.

Передо мной – мой коленопреклонённый легион. Одно бездыханное тело – самого непокорного и сомнительного легионера – Витара. С ним всегда было больше проблем, чем с остальными.

И… моя Алиса в центре всего этого безобразия.

Вихрем проносятся воспоминания: её подвязывали ко мне нарочно белые маги, чтобы лишить меня власти, она сбега́ла от меня не один раз, она отреклась от меня на поле боя…

Я убивал за меньшее. За намного меньшее.

Но это моя Алиса.

Я, вопреки всему, очень хочу ей верить, и, больше того, – вдыхать её запах, из-за которого мне теперь трудно сохранять концентрацию на теневых тропах. А если убить… я это потеряю.

И светлое чувство, которое оставил во мне на месте воспоминаний, засыпая Чёрный Змей… оно требует объяснений и уже очень давно.

Кажется, пришло наше с Алисой время.

В шоке замираю. Вижу, что глаза Алисы залиты Тьмой.

Выходит, это сделала моя Арави!

Она перехватила мою власть!

Она подчинила легион! Как?!

Приближаюсь быстро, но осторожно. Если я буду угрожать ей, меня атакует собственная армия… Да что армия – я сам себя первый и атакую.

– Алиса, – шиплю сквозь зубы, крепко беря мою Арави за запястья, она моргает, и Тьма прячется. Алиса просто испуганно озирается. Дёргается. Неужели решила опять бежать? Смешно.

Перехватываю её руки крепче.

– Стоять, мой хитрый мышонок… – шиплю ей в самое ухо, смесь яда страсти и нежности разгоняет мою кровь, Алиса дёргается и обмякает, – время для откровенного разговора, Алиссса. Ты только что уселась на мой трон и надела мою корону… Без спроса. И что мне с тобой теперь сделать?