Глава 15

2,5 года спустя

Юля

— В кофеварке нет ни одной капсулы.

— А завтрак вообще будет? При бронировании в приложении было указано, что завтрак входит в стоимость. Но уже пол-одиннадцатого, а нам даже воды не предложили.

Я застываю посреди некогда бывшей просторной гостиной с огромным ящиком полотенец, которые я только что забрала со склада.

На меня направлены два недовольных взгляда, от которых хочется спрятаться под стойку.

– Простите, у меня по дороге лопнула шина и я опоздала, – вру на ходу, а сама чувству как по венам разгоняется гнев. От безответственности некоторых членов моей семьи. – Сейчас все будет. Двадцать минут. Даже меньше. Правда! Простите, ради бога.

Мария кивает, но лицо у нее все такое же кислое.

– Спасибо за понимание, – добавляю и понимаю, что очередной негативный отзыв на сайте бронирования обеспечен. Могу его даже представить:

«Обслуживание отвратительное, персонал медлительный, завтрак не дождешься».

Великолепно. Просто идеально для нашей репутации.

Спасибо, Влад. Спасибо, Лиза. Ведь завтрак — это именно их обязанность!

Чувствую, как начинает болеть голова. Придется спасать ситуацию. Опять. Потому что никто больше не поднимет свою задницу.

Я иду в кухню, открываю холодильник — пусто! Проверяю шкафчики — даже хлеба нет!

— Проклятье! — бью кулаком по столу. С этим нужно что-то решать. Я уже устала тянуть все на себе.

Ладно, спокойствие. Вдох-выдох, вдох-выдох. Это не конец света. Закажу завтрак в ресторане, который рядом с нашим домом находится. Его доставят быстро. Никто голодным не останется.

Хорошо, что сегодня забронировано всего три номера, но минус в кассе опять обеспечен.

Я быстро открываю приложение ресторана. Выбираю стандартный завтрак: омлет, блины, каши.

Отлично. Ситуация контролируемая.

Опускаюсь на стул. Я на ногах с шести утра, еще и дети… А эти… Вот как я до такой жизни докатилась?

Осматриваю помещение. Ладно, чего жалеться? Могло ведь быть гораздо хуже.

Все шло хорошо ровно до прошлого года. У отца случился инфаркт и он скончался еще в карете скорой помощи. А потом оказалось, что у него куча долгов. Сначала пришли из банка. Часть недвижимости ушла с молотка в погашение кредитов. Потом появились кредиторы. Один за другим. Кто-то пытался вернуть свое угрозами, кто-то — через суд.

В итоге мы остались ни с чем. Чудом сохранили этот дом у моря. И то только потому, что он оказался оформлен на Диану. Подарок отца, о котором я понятия не имела. Дочь несовершеннолетняя, поэтому отобрать его у нас не имеют права.

Ну, ладно, были еще и деньги. Приличная така сумма. Мы спрятали их еще до того, как к нам явились приставы и опечатали все имущество. Произведение искусства, драгоценности, наличку… Мы могли бы несколько лет спокойно всей семьей прожить на эти деньги, но это придурок…

Мой брат втайне ото всех решил заработать на крипте. Ему обещали быстрый доход. Он ни черта не проверил. В итоге в один прекрасный день он огорошил нас новостью о том, что парень, который занимался криптой, не выходит на связь. Нас всех обокрали.

Мы снимали две квартиры. Мать и я с детьми жили в одной, Влад со свое женой Лизой — на этаж ниже. Работать, естественно, никто не собирался. У меня — грудной ребенок на руках. У Влада и Лизы — завышенная самооценка. И единственный выход из этого всего заключался в том, чтобы переехать со столицы к морю и переделать наш особняк под гостевой дом.

Этот особняк отец построил много лет назад. Наша семья только-только подниматься начала. Папа хотел кинуть пыль перед глазами партнеров и знакомых, выкупил огромный участок и начал строить дачу. Тогда это было модно. Не где-то за границей, а дома, у моря.

В последний раз мы здесь отдыхали, когда мне десять было. И вот судьба повернула так, что теперь это наш единственный источник дохода.

Двенадцать комнат превратились в двенадцать номеров. Просторная гостиная, где когда-то проходили вечеринки — в столовую и общую комнату для отдыха.

Я потратила очень много сил, чтобы поднять этот бизнес с нуля не для того, чтобы некоторые разрушили все своей ленью.

Все, с меня достаточно. Сейчас я им устрою.

Коридор из кухни ведет в комнаты для прислуги. Когда-то здесь жили наши повар и домработница, которых мы с собой привозили из столицы. А сейчас в одной из них располагаемся мы с детьми, во второй — Лиза и Влад.

Стучу. Тишина. Отлично. У этих двоих явно нервы крепче, чем у меня. Сжимаю зубы, берусь за ручку, открываю дверь и… И пусто.

У меня нет иллюзий насчет того, что они уже проснулись. Нет, здесь дело в другом. Скорее всего они расположились с комфортом в одном из пустующих номеров. Которые, между прочим, именно я вчера до поздней ночи убирала, потому что на сегодня у нас полное заселение.

Взлетаю вверх по лестнице. Открываю дверь за дверью в поисках сладкой парочки. Мой гнев подогревает еще тот факт, что кровати до сих пор не застелены. Постельным бельем должна была сегодня утром заняться моя мать.

Кровь кипит, руки трясутся от злости.

Наконец-то я нахожу их. Это была спальня моих родителей. Самая большая комната в доме. С большой тирассой и видом на море.

И что я вижу? Картина маслом. Влад лежит на кровати, а на нем, растянувшись, Лиза. Ни малейшего намека на совесть. Оба выглядят так, будто жизнь удалась.

Внутри меня что-то взрывается. Подхватываю с тумбочки первую попавшуюся вещь, пустую пластиковую бутылку, и швыряю в их сторону. Бутылка попадает в спинку кровати, Влад подскакивает, как ошпаренный, а Лиза тихо вскрикивает.

– Ты вообще офонарела?! – Брат тут же начинает орать, потирая лицо. – Юля, ты что влетаешь, как танк?! А если бы мы тут… ну… чем-то занимались?!

– Не знаю чем вы могли быть здесь заняты, зато прекрасно знаю что именно вы должны были сейчас делать! Работать, Влад. Видишь часы? Или ты думаешь, что завтрак сам себя приготовит? Или решил, что гостям поголодать полезно? Новая диета?

– Мы просто отдыхали… – лепечет Лиза, съезжая с кровати, но я только закатываю глаза.

– Отчего ? От напряженного лежания? Или, может, от бесконечных размышлений, на что потратить деньги, которые, между прочим, зарабатываю я?

Влад сжимает переносицу, явно пытаясь не сорваться, но выглядит сейчас как школьник, которого поймали на воровстве пирожка.

– Юль, ну мы просто…

– Просто что? Лежали и ждали, пока я все сделаю сама?

– Мы немного…

– Немного решили забить на все? Или немного подождать, пока у меня вырастут дополнительные руки, чтобы всех вас обслуживать?

Брат натягивает футболку, но все еще недовольно бухтит:

– Все, хватит. Я иду. Только ты успокойся уже, окей? – смотрит так, будто делает мне одолжение.

– О, спасибо, ваше величество, что соизволили обратить внимание на холопов, – делаю театральный реверанс. – Пожалуйста, не утомитесь случайно в процессе работы, а то я точно не переживу такой потери. Ровно в двенадцать у нас планерка на кухне. До этого времени, чтобы привели себя в порядок и вылизали здесь каждый миллиметр. Если мне еще раз кто-то из постояльцев заявит, что нашли в номере обертку от презерватива, или не дай Бог, использованный презерватив, — делаю паузу, задыхаясь от гнева. — Я… я…

— Успокойся, Юль. Поняли мы все, поняли…

Хлопаю дверью и поднимаюсь наверх. Нужно матери сообщить о собрании и проверить как там дети. Мать заняла всю мансарду. Да-да, пока я с двумя детьми ютимся в тесной комнатке, она живет с комфортом.

Она была убита смертью отца. А потом разорением семьи. Ей нужно было уединение, место для медитации, занятий йогой… Мы понимали ее состояние, поэтому не возражали. Но сейчас у меня ощущение, словно все сели мне на голову.

Дверь приоткрыта, изнутри доносится слабый звук телевизора.

– Мам? Можно? – заглядываю внутрь.

– О, Юлечка, доченька! – мама замечает меня и тут же расплывается в улыбке. – Заходи, смотри! Как тебе?

Она делает несколько пируэтов, оглядывая себя с ног до головы. Платье, конечно, симпатичное: синее, струящееся, идеально сидит. Но я более чем уверена, его цена намного больше, чем мы могли бы себе позволить. И это злит еще больше.

– Мам, красиво, конечно, – вздыхаю и прохожу внутрь. – Но я же просила тебя не тратить деньги. У нас сейчас не самые лучшие времена, помнишь? К тому же, у тебя и так гардероб забит до такой степени, что пришлось зимние вещи в чемоданы складывать.

И это не преувеличение. В то время как я пыталась спасти хоть какое-то ценное имущество, моя мать спасала свои дизайнерские сумки и платья.

Та только отмахивается, будто я говорю что-то несущественное. Ну конечно. Мама, никогда не зарабатывала деньги, так откуда ей знать, как тяжело дается каждая копейка… А как легко они тратятся, ей объяснять вообще не нужно. Вот это Савина освоила мастерски.

– Юль, ну хватит. Посмотри, какая я у тебя красивая! А я, между прочим, еще молодая. Может, даже свою судьбу встречу. Сегодня пойду вечером в ресторан. Как раз платье и выгуляю.

— Мам, какой ресторан? У тебя на него деньги вообще есть? Мы в этом месяце можем оказаться в минусе. Тогда и еду купить за что не будет. Придется продать одну из твоих дизайнерских сумок.

Она тут же перестает кружиться и смотрит на меня с осуждением.

— А почему мою? Вон Лиза пусть продаст свои. Они, между прочим, были куплены на наши с отцом деньги. Почему я должна жертвовать тем, что напоминает мне о твоем отце? Каждая сумочка — это его подарок. Это как память, понимаешь, Юля?

Я вглядываюсь в её лицо, пытаясь понять, есть ли там хоть капля раскаяния. Но нет. Всё то же упрямство и та же уверенность в собственной правоте.

— Память? — горько усмехаюсь, качая головой. — Мам, это не память. Это просто вещи. Дорогие, красивые, но всего лишь вещи. И ты ставишь их выше здравого смысла, выше семьи, выше меня, Кати и Дианы.

— Юля, не говори так, — голос матери дрогнул, но она быстро берёт себя в руки. — Я тоже хочу нормально жить. Разве я не заслужила? Разве я не имею права на маленькие радости после всего, что мы пережили?

— Мы пережили? — я зло фыркаю. — Это я пережила. Это я вытаскиваю нас из долгов, пока ты примеряешь очередное платье. Это я смотрю в глаза дочерям и не знаю, смогу ли обеспечить им достойное будущее. А ты всё ещё живёшь в своём розовом мире, где всё всегда хорошо, потому что кто-то другой решает твои проблемы.

Она отводит взгляд, и я вижу, как её губы поджимаются в тонкую линию. Она ненавидит, когда я напоминаю ей о реальности.

— У нас сегодня планируется большой заезд. Не могла бы ты закончить вертеться перед зеркалом и помочь мне? Кровати в номерах до сих пор не застелены.

Она драматично садится в кресло, словно я только что предложила поднять пианино на третий этаж. Лицо становится бледным. Мама театрально вздыхает, прикладывая руку к груди.

Почему все вокруг думают, что деньги продолжают сыпаться нам на голову и ничего не хотят делать?

— Послушай, Юля, я конечно до сих пор люблю твоего отца, но нужно двигаться дальше. Я собираюсь найти себе состоятельного мужа до конца этого года и покинуть этот дом. Я уже не в том возрасте, чтобы помогать тебе с гостевым домом. Я хочу вернуть тот уровень жизни, который у нас был.

— Слишком стара для работы, но достаточно молода, чтобы бегать по свиданиям. Ты уже определись, мам. А где дети?

Только сейчас понимаю, что Дианы и Кати нигде в комнате нет. Если бы играли в прятки, показались бы как только я вошла на мансарду.

— В саду на качелях.

— С кем?

— Сами.

— Мама, ты в своем уме? Что значит сами?

— Юля, а чего ты так волнуешься? Диана уже взрослая девочка, ей уже почти восемь, она в состоянии присмотреть за сестрой.

— Я не напрягаю тебя работой только потому что ты согласилась смотреть за детьми. Это единственная твоя обязанность. Но ты и это не можешь выполнить! А если Катя упадет и разобьет голову?

— Юля, ну что ты опять начинаешь? — раздражённо говорит мама, взмахивая рукой. — Всё будет хорошо. Ты же знаешь, они у нас девочки умные, с ними ничего не случится.

— Умные? — я вскидываю руки, едва сдерживая крик. — Мама, это дети! Кате даже двух лет нет! Что она понимает?! Как ты можешь быть такой беспечной?!

— Да не кричи ты на меня! — её глаза сверкают, губы дрожат. — Мне уже надоело выслушивать твои упрёки! Я тебе не нянька!

— А кто ты тогда, мам?! — выпаливаю, чувствуя, как ярость захлёстывает меня с головой. — Кто ты, если даже за своими внучками не можешь присмотреть? Если тебе плевать на всё, кроме платьев и сумочек?!

Она вскакивает с кресла, её лицо перекошено гневом.

— Я — женщина, Юля! Женщина, которая всю жизнь жила ради вашего отца и вас! И теперь хочу пожить для себя! Я устала от этого дома и от твоих вечных требований!

— Требований? Знаешь что, мам? Я больше не хочу с тобой ругаться. Просто… живи, как хочешь. Ты теперь сама по себе.

— Не смей так со мной разговаривать! — её голос срывается на визг. — Я твоя мать!

— А ты попробуй быть ею хоть раз, — выпаливаю я, чувствуя, как внутри всё рвётся на куски.

Она делает шаг назад, словно мои слова её ударили. Но мне уже плевать.

Я разворачиваясь и бегом спускаясь вниз по лестнице. Нужно проверить детей. Потом закончить с номерами, заказать продукты, питьевую воду, памперсы бы не забыть…