Глава 6

КСЮША Понятия не имею, какой у меня план Б. Бреду обратно, пиная камешки. — Внучка, хлеб-то кончился! — кричит с крыльца баба Маня, размахивая кошельком. — Сходи в магазин, а то обедать не с чем. Сельпо, центр вселенной, средоточие новостей и сплетен. Ну что ж, видимо, моя порция унижения на сегодня ещё не исчерпана. Местный магазинчик оказывается маленьким деревянным домиком с колокольчиком над дверью. Внутри пахнет всем и сразу: копчёной колбасой, стиральным порошком «Лотос», дешёвыми карамельками и неуловимым духом тотального дефицита девяностых. За прилавком, заваленным консервами и пачками макарон, стоит Она... Натаха собственной персоной. Я узнаю её сразу. Она всё время вешалась на Юрку, но он отмахивался от неё, как от назойливой мухи. За десять лет она превратилась из угловатой девчонки в яркую, грудастую красавицу с вызывающе-красными губами и боевым взглядом. — Мне, пожалуйста, булку белого, — вежливо говорю я. — Есть только багет, — отрезает, не двигаясь с места. — Как твоя жизнь после побега со свадьбы? — Откуда ты?.. — Слухи здесь распространяются быстрее, чем лесной пожар, городская, — ухмыляется и облокачивается на прилавок, демонстрируя роскошное декольте. Скрещивает руки на груди — точь-в-точь вышибала на входе в ночной клуб. — Чё, не срослось с олигархом? Решила по старой памяти к нашим мужикам присмотреться? — Я к бабушке приехала, — цежу сквозь зубы. — Давай багет. — Юрку не трогай! — бьёт прямо в яблочко. — Он занят. Работает в отличие от некоторых, кторые по деревне в рваных платьях разгуливают. Предательский жар приливает к скулам. — Послушай, Наташа... — Для тебя Наталья Викторовна. Я здесь заведующая, — выпрямляется за прилавком, как генерал на плацу. — А Юрка мой. Поняла? Он может на тебя и посмотрит по старой памяти, как на музейный экспонат, но живёт со мной! Пол под ногами мягко покачивается. С ней? Живёт? Юра и эта... фурия с красными губами? — Что, не верится? — Натаха скалится, демонстрируя победу каждым зубом. — Думала, он тебя десять лет под иконой хранить будет? Мужикам, городская, баба нужна. Настоящая, которая и борщ сварит, и в избе приберёт. А не... — обводит меня взглядом, от шлёпанцев до макушки, — ...вот это. — Двести грамм «Московской» и пачку «Беломора», — басит за моей спиной какой-то мужик, и Натаха, метнув в меня последний победный взгляд, выдаёт багет и отворачивается. Вылетаю из магазина, как ошпаренная, стискивая в руке тёплый хрустящий багет. «Живёт со мной». Врёт. Точно врёт! Баба Маня же сказала, что он один! Но червячок сомнения уже точит мою душу. Бреду по улице, ничего не замечая перед собой. Обида мутной волной накатывает на глаза. Да что ж такое! Сначала жених-предатель, потом Юра-айсберг, теперь вот эта мегера. Похоже, кто-то наверху запустил мой личный филиал ада. Внезапно из-за поворота, переваливаясь с боку на бок, выплывает процессия. Впереди, вытянув шею и гордо неся свою голову, шествует огромный белый гусь. За ним, как почётный эскорт, следует ещё штук десять. Замираю. Гуси замирают тоже. Вожак наклоняет голову набок, и его маленький, злобный чёрный глаз буравит меня насквозь. Мой вид явно оскорбляет его эстетические чувства. Он издаёт короткое, гортанное «Га!» и стая, как по сигналу, срывается с места и несётся на меня. Первые секунды я стою в ступоре. Что делать?! В фильмах в таких случаях героиня либо взлетает, либо достаёт из сумочки дробовик. У меня ни крыльев, ни дробовика. Только багет. Первый гусь, самый наглый после вожака, подбегает и больно щиплет меня за голую лодыжку. Взвизгиваю от неожиданности и боли. Стая, воодушевлённая успехом, окружает меня плотным кольцом, шипя и хлопая крыльями. Вожак, как истинный стратег, руководит операцией на расстоянии, издавая боевые кличи. Паника сменяется яростью. Хватит! С меня хватит! Жених-предатель, Юра-каменная-стена, Натаха-кобра, а теперь ещё и гуси-гопники! Нет! Сегодня я не буду жертвой! — Ах так?! — ору, срываясь на визг. — На Ксюшу нарвались?! Взмахиваю багетом, как рыцарь мечом. — Получай, пернатый гад! Первый удар приходится по спине ближайшего агрессора. Гусь оскорблённо крякает и отскакивает. Остальные на секунду встают в ступор от такой наглости. Я же вхожу в раж. — За Стаса! — мой багет свистит в воздухе. — За Юру! За Натаху! За все разбитые надежды! Кручусь на месте, отбиваясь от нападающих, и простая оборона перерастает в священную войну. Жанна д'Арк с багетом наперевес ведёт свой крестовый поход против пернатого воинства. Мякиш летит во все стороны. Гуси, ошарашенные таким отпором, начинают отступать, но вожак не сдаётся. Он лично идёт в атаку, целясь мне прямо в ноги. — А ты, главный, получишь по полной! — кричу, замахиваясь для решающего удара. Встретившись со мной взглядом, вожак оценивает ситуацию, издаёт презрительное «Гавк!», похожее на ругательство, и, развернувшись, гордо уводит свою потрёпанную армию. Стою посреди дороги, тяжело дыша, растрёпанная, с остатками багета в руке. Вокруг расстилается поле битвы, усеянное хлебным мякишем. Я победила. Бреду домой, всё ещё кипя от праведного гнева и переполненная воинственным духом, замечаю на деревянном столбе у клуба криво прибитый лист ватмана. Подхожу ближе. Крупными, нарисованными от руки буквами, выведено: «СЕГОДНЯ! В ЧЕСТЬ ДНЯ СЕЛА! ПРАЗДНИЧНЫЕ ГУЛЯНЬЯ!». А ниже, ещё крупнее, одно-единственное слово, обведённое в рамочку из сердечек: «ТАНЦЫ!!!» Может, Юра тоже там будет?